(не) Мой Боно (СИ)

— Проклятье…, — ошарашенно шепчу и еще раз проверяю дату выпуска издания — несколько месяцев назад, — значит, ты жив, — сдуваю с лица волосы и нервно убираю их назад. От резкого потрясения меня бросило в жар, и я начала отмахиваться этим же журналом, чтобы прийти в себя.
Зажмурилась, чтобы еще раз взглянуть на фото и убедиться в том, что мне не показалось. На страницах издания Роман Боно. Живой. Человек, которого застрелили на моих глазах. Мой любимый, которого я оплакиваю последний год и никак не могу смириться с его смертью.
— Я же рыдала на твоей могиле, — шепчу, смахивая слезы, которые стекали по щекам, — а ты живой. И не просто живой, да еще и с другой. Пока я умираю без тебя, ты развлекаешься с женой Волкова. Черт!
Вскакиваю с дивана и подлетаю к стенке, хватая одну из фотографий. Это она. Блондинка с серыми глазами и чувственными губами. Камила Волкова. Здесь она улыбается фотографу, подмигивая и показывает ему язык. А там, нежится в объятиях не моего Боно. Правильно они говорили — это не мой Боно. Это кобелина, которая бросил меня в очередной раз, променяв на другую.
— Паскуда. Я тебе верила, убивалась. Себя винила, а ты, — дрожащими руками снова хватаюсь за журнал, перечитывая сливающиеся воедино строки, — а ты с ней… Ты просто меня обманул. В очередной раз променял на другую. Ублюдок.
— Я обязательно вернусь за тобой…
Конечно, вернешься. Когда нагуляешься, забыл сказать. Мог бы просто написать, позвонить и сказать, что с тобой всё хорошо. Просто дать знать. Но куда мне до Камилы Волковой. Кто я, а кто она.
Закусываю кулак, чтобы не завыть в голос. Такого удара я не ожидала. Даже Руслан со своим Котиком — ангел, если сравнивать его с Боно, который прошелся по моим чувствам катком и наплевал на всё. Наврал в три короба, бросил в сложный момент.
— Скоро у папы родится еще один ребенок.
В памяти всплыла фраза Малены и я еще раз посмотрела на дату выпуска журнала. Судя по всему, родится, да не от Волкова. Если они не делили Камилу на двоих, конечно. Усмехаюсь. Эта Ками еще та сука.
— Ника? — голос Малены заставляет меня вздрогнуть, и я поворачиваюсь к ней. Девушка осекается, заметив в моих руках журнал. — Ты что тут делаешь?
— Что это такое? — шепотом спрашиваю, держа сплетник новостей перед собой. На моем лице, наверное, читаются все эмоции, потому что девушка не знает, что мне ответить. — Это правда?
— Ник, успокойся, — тихо сказала Малена, — я не застала этот момент, но вроде что-то было.
— Вроде? — я истерично засмеялась. — Что-то? Да я целый год убиваюсь по нему, потому что его на моих глазах застрелили. А ты мне говоришь, вроде?
Замечаю, что девушка испуганно хватается за живот. Её пугает моя реакция. Боится, что в порыве брошусь на нее и пытается защитить самое дорогое, что у нее есть — своего еще пока не родившегося малыша.
— Извини, — сбавляю обороты, — ты тут ни при чем. Мы даже не знакомы практически. Но с твоим отцом мне нужно переговорить. Где он?
— Внизу, — еле слышно шепчет Малена и отходит в сторону. Прохожу мимо, читая в ее глазах плескающийся ужас. Мы обе знаем, что меня сейчас никто не остановит, даже сам Назар Волков. Меня не пугает его гнев, во мне плещется ярость, подпитываемая чувством обиды и желанием уничтожить каждого, кто врал мне.
Я торопливо спускаюсь вниз и чуть ли не врезаюсь в Волкова, который разговаривает в гостиной с каким-то мужчиной. Увидев меня, они замолкают. Назар замечает в моих руках журнал и внимательно смотрит на меня.
А меня трясет.
От волнения не могу сформулировать слова и мотая головой, смотрю на Волкова, ощущая, как по щекам снова бегут слезы. Протягиваю ему журнал и смотрю, как мужчина читает заголовок.
— Откуда это у тебя? — резко спрашивает, кривя презрительно лицо, будто таракана увидел и сминает издание, швыряя его в камин.
— Ты знал? — плаксиво спрашиваю.
— Иди наверх, мы потом поговорим, Ника.
— Я вопрос задала, — недобро цежу и сжимаю челюсть, — или ты оглох? — замечаю, что рядом стоящий мужчина с интересом наблюдает за нашей зарождающейся ссорой.
— Знал. А теперь иди наверх, я скоро приду, — его спокойный тон меня выбешивает окончательно и самообладание выходит вон, выпуская фурию под названием истерия.
— Что значит, наверх? Что значит, знал? Что значит, потом? Ты издеваешься? Ты знал, что этот черт жив и молчал? Знал, что я страдаю и молчал?!
— Успокоилась и пошла наверх, — металлический голос не сыграл никакого эффекта, лишь еще сильнее распалил меня.
— Да пошел ты. Хватит мне указывать. Я думала, ты честный, что хотя бы Назар Волков не врет. А ты только и умеешь приказывать. Вы все мне врали! Про отца! Про Рому!
— Доминика! — рявкнул на меня и больно схватил за плечо, толкая к лестнице, — не зли меня. Уведите ее и глаз не спускать, — приказал он двум охранникам. Но меня уже понесло.
Достало. Все меня обманывают и помыкают.
— Иди за своей шлюхой следи. И указывай ей, что делать. Ты такой злой, потому что каждая твоя женщина уходит к другому. Что мама выбрала отца, что твоя шкура, Ками, опустилась на колени перед Боно! Я бы на твоем месте сделала тест ДНК. Или ты не против воспитывать чужого ребенка?
Мощный удар по челюсти заставил меня замолчать и от его силы я отлетела в сторону, падая на диван, который стоял позади. От шока меня буквально парализовало, и я не успела увернуться от Волкова, который уже подошел ко мне, хватая за ноющую челюсть. Он резко рванул меня вверх, притягивая плотную к своему лицу.
Если у смерти есть лицо, я ее сейчас увидела воочию.
— Еще раз скажешь о моей жене хоть слово, я вырву твой язык и скормлю собакам. Поняла? — процедил мужчина и, дождавшись, когда я моргну, швырнул меня обратно на диван, как куклу. — А теперь наверх пошла.
— Не пойду, — огрызнулась, потирая место удара. Пол-лица горело, но вроде перелома не было.
— Что ты сказала? — он был в бешенстве. Еще секунда и ударит снова. Я затронула больную тему и вызвала самого дьявола, который прожигал меня адским пламенем своих зеленых глаз и сжимал кулаки. По тому, как задергался его кадык, убедилась, что мужчина на грани. Но виноватой себя не чувствовала.
— Пошел к черту, Волков. Пошли вы все к черту со своим Боно! И все твои указы. Плевать я на тебя хотела! Ты хуже всех. Я верила тебе. Одному тебе верила, а ты только отыгрываешься на мне за мою маму. Это низко и подло!
Вскакиваю на ноги, замечая боковым зрением, как ко мне дергается охранник, но Назар останавливает его жестом.
— Пошла вон, Доминика, — выдохнул Назар, опуская взгляд в пол, работая жевалками. Он не приказывал, а просил. Давал мне шанс уйти отсюда целой и невредимой, — убирайся, пока я тебя не убил.
***
— Пап? — Малена с ужасом наблюдала за происходящим сверху. Видела, как ее отец ударил Доминику и как та выбегала из дома. — Ты зачем ее отпустил? Она же не в себе.
— К себе ушла, Малена, — не глядя на дочь, приказал Волков. Когда девушка удалилась, Назар повернулся к мужчине, разговор с которым прервала Ника.
— Звони ему. Пусть идет и расхлебывает эту кашу.
— Ты уверен? Может, сами?
— Сам я ей сейчас шею сверну. Звони. Говори, как есть.
— Охрану за ней пустить? — набирая чей-то номер, спросил мужчина. — Ночь же.
— В моем городе ей никто и ничего не сделает. Ваня слинял из города. Инфа сотка, — Волков прошел к бару, доставая оттуда коньяк с рюмкой, — но невидимок пусти. Пусть не вмешиваются, пока этот ублюдок не найдет ее. Не говори где она, пусть тоже понервничает, как я.
  
Глава 72
 
Ника
— Может, потанцуем? — спросил Женек, когда в баре заиграла медленная музыка, на что я отрицательно замотала головой и опрокинула в себя очередную порцию коктейля. — Я не танцую. Пригласи Настюху, если так хочется подрыгать конечностями.