(не) Мой Боно (СИ)

Осознание, что из-за меня убили человека, парализует. Я не могу сдвинуться с места и пытаюсь проглотить нервный ком, который застревает в горле. На глазах выступают слезы. Я никогда себе не прощу того, что становлюсь виновницей чужих смертей.
Как они нашли нас, как?
Голоса позади возвращают меня в реальность, и я отмираю, садясь в машину. «Девятка» шустро заводится и бодро несется по улице, отзываясь на газ. Уже скрываясь за домами, я успеваю увидеть в зеркало, как парни бросаются к автомобилям, заметив меня.
Я лечу, не разбирая дороги, подпрыгивая на всех кочках. Неумело пытаюсь их обрулить, впиваясь в руль вспотевшими ладошками. Иномарки быстро меня догонят, но пока что у меня фора по времени. Сдаваться просто так я не собираюсь.
На скорости я выхожу на ту самую степную дорогу, по которой мы ехали. Она пугает количеством развилок, и я решаю ехать по самой накатанной, не сбавляя газ. Позади меня уже виднеются черные авто преследователей. Это заставляет еще сильнее вдавить газ в пол.
Минут через десять я достигаю посадок и почти привыкаю к неровной дороге, мне даже начинает казаться, что я отрываюсь от погони. Обрадовавшись, оборачиваюсь, но тут же чувствую сильный удар днищем и, пугаясь, возвращаю внимание к дороге. Грохот сменяется странным скрежетом, спустя короткий промежуток времени машина глохнет и больше не заводится.
В отчаянии я бью рукой по рулю, оборачиваясь назад: пока что преследователей не видно, значит, нужно бежать. Выскакивая из машины и постоянно оглядываясь, я срываюсь за поворот, шипя от контакта голых стоп с грунтовкой, и вижу там двоих мужчин, которые меняют колесо на «Ауди». Один снимает, скорее всего, пробитую шину, а второй просто наблюдает за его манипуляциями, прислонившись к двери, и задумчиво выпускает облака дыма над собой.
Мужчины сразу замечают меня и заинтересованно наблюдают. Я замираю на месте, судорожно размышляя, что делать дальше.
  
Глава 45
 
Под взглядом мужчины, меняющего колесо, я ощущаю себя кроликом, который смотрит на удава. Воздух становится тяжелее, и в теле появляется еще больший дискомфорт. И он связан вовсе не с тем, что сейчас я стою перед незнакомыми людьми в ночной сорочке: от этого человека исходит мощная энергетика, которой он подавляет всё и всех.
Под его пристальным взглядом хочется поежиться и спрятаться, но я, как завороженная, рассматриваю мужчину. Ему около сорока. Импозантный самец с обалденной фигурой. Даже под белоснежной рубашкой можно на животном уровне почувствовать мощные мышцы. Он красив, несмотря на уродливый шрам, который проходит через всю щеку и скрывается где-то под подбородком. Это его не портит. Также я отмечаю его прощупывающие зеленые глаза, которые смотрят глубоко внутрь меня. Кажется, что он сейчас знает, о чем я думаю.
— Помощь нужна? — неожиданно приятным голосом спрашивает мужчина. Интонация доброжелательная, но взгляд остается холодным и проницательным.
— Не знаю, мне нужно бежать, — я слышу позади себя шум машины, догадываясь, что преследователи нагоняют меня. С этими словами смотрю на кусты и свои босые ноги: через эти посадки я смогу запутать следы и, быть может, спрятаться.
— В машину садись, — неожиданно приказывает мужчина и открывает заднюю дверцу. Видя, что я не двигаюсь с места, жестом руки показывает, чтобы поторапливалась, — ты же слышишь, они рядом. Быстро!
Он догадывается, что я от кого-то убегаю, и решает помочь. Вспоминаю Лешего, который тоже хотел помочь мне, и вновь торможу, сделав только один шаг в сторону «Ауди». Слишком много людей страдает из-за меня. Не хочу увеличивать список жертв, мне еще с этим жить.
Позади раздаются голоса:
— Пусто! Давай вперед проедем. Эта сучка далеко не могла уйти!
Стоит услышать своих преследователей, как инстинкты работают за меня: я в два прыжка оказываюсь возле иномарки и ныряю в салон. Дверь с той стороны захлопывается, а я с удивлением смотрю на сидящего рядом мальчика лет трех. Милый, с русыми волосиками и красивыми глазами серого цвета. При виде меня он радостно улыбается и протягивает маленькую ручку.
— Меня зовут Игаль, а тебя? — представляется мне малыш, и я растерянно оборачиваюсь на его отца. Скорее всего, отца. Мужчина продолжает ставить колесо, словно меня и не видел. Тот парень, что присутствует рядом, что-то ему говорит, но слов я не могу разобрать. В машине слишком хорошая шумоизоляция, нас словно отрезало от внешнего мира.
— Я Ника. Это твой папа? — пожимаю маленькую ладошку и снова оборачиваюсь, глядя в окно. Рядом с нами тормозит та самая машина, которая преследует меня. Радует то, что «Ауди» в хлам затонирована и меня не могут видеть, но всё равно я нервничаю. Знаю, на что способны эти ребята, и то, что в машине есть ребенок, который может стать сиротой из-за того, что его папа решил помочь незнакомой девушке, меня сильно напрягает. Но рыпаться уже поздно.
— Нет, это не мой папа. А ты за мной плишла? Ты моя мама? — эти слова заставляют меня оцепенеть, и я поворачиваюсь к Игорю.
— Нет, я не твоя мама, малыш, — глажу его по мягким волосам, и ребенок сразу перелезает ко мне на колени, будто я и правда его мама. В груди начинает щемить: меня никто не назовет мамой. Никогда.
Прижимая мальчика к себе, я поворачиваюсь к окну, наблюдая за действиями мужчин. Мои преследователи подходят к машине. Что-то спрашивают, скорее всего, про меня, и тот парень, который с моим спасителем, показывает рукой в сторону кустов, показывая жестами, что я была в истерике и растрепанная. Видимо, он убедителен, потому что ребята разъединяются: двое срываются в кусты, а другой едет на машине вперед. Кажется, я спасена.
Поменяв колесо, мужчина открывает дверь и ничуть не удивляется тому, что ребенок спит у меня на руках.
— Переложи его на сиденье и выходи, — приказывает он, и я безропотно выполняю его требования.
Выйдя из машины, ежусь, осматриваясь по сторонам. Я совершенно не ориентируюсь в местности и не знаю, куда бежать и как двигаться, чтобы не столкнуться со своими доброжелателями.
— Как они нашли тебя? — спрашивает мужчина, продолжая чересчур пристально меня ощупывать. Под его взглядом я чувствую себя абсолютно голой.
— Меня спрятали тут, привезли ночью. Но на утро к нам ввалились эти люди, убили моего друга, — губы предательски дрожат, и я закусываю кулак, чтобы не разрыдаться.
— Маяк? — подает голос парень, и я удивленно смотрю на него. Ему около тридцати. Голубоглазый брюнет среднего телосложения. Сразу заметно, что парень, скорее всего, занимается офисной работой, потому что у него пальцы пианиста и никакой мускулатуры или сбитых костяшек, которые я привыкла наблюдать в своем окружении в последнее время.
— Раздевайся, — внезапно говорит мужчина со шрамом, — догола.
— Что? — я вцепляюсь в свою сорочку, испуганно мотая головой. — Сбежала от одних и попала к другим, не лучше.
— На тебе маяк, скидывай всё, что на тебе есть, — повторяет он и косится на своего товарища, — Вадик, садись за руль.
Дожидается, пока Вадим сядет в машину, и начинает невозмутимо снимать с себя рубашку. Передо мной открывается охренительное тело со стальными мышцами. Также у мужчины большое количество шрамов, среди которых я отмечаю огнестрельное в области живота и на плече. Помимо шрамов, привлекает внимание татуировка в виде скалящегося волка на боку.
— Налюбовалась? — он кривовато ухмыляется, и я отмечаю, что у него паралич Белла. Не очень сильно выражен, но одна половина губ не совсем слушается. Но это его тоже не портит. Наоборот, придает своеобразную изюминку. — Раздевайся быстрее. Наденешь мою рубашку.
С этими словами он кидает мне свою одежду и демонстративно отворачивается. Я еще раз смотрю по сторонам и, решив, что иного варианта у меня нет, начинаю быстро переодеваться. Мужчина поворачивается в тот момент, когда я уже застегиваю его рубашку, пропитанную дорогим парфюмом с сандалом и табаком, и подходит ко мне вплотную, срывая с волос резинку для волос и кулон. Я хочу возмутиться, потому что это подвеска, которую подарила мне мама, но замираю под его требованием.