(не) Мой Боно (СИ)

Очередная мысль об этом демоне вызывает учащение пульса. Выбить его из головы никак не получается. Как ни стараюсь, всякий раз, засыпая, я ощущаю его губы и вспоминаю ласки, которые он мне дарил. Может, он меня приворожил?
Я тупо по-бабски придумала себе всё: его чувства ко мне, наши отношения, надежду на будущее. Всё. И теперь за это расплачиваюсь.
Захожу в кабинку, навешивая на лицо томное выражение, встаю к клиенту спиной. Начинает играть трек You Can Leave Your Hat On Joe Cocker. Я хочу начать танец, но ощущаю на своем плече холодные пальцы. Испуганно оборачиваюсь и вижу рядом Валерия Дмитриевича.
Полковник тянет меня к себе, садясь в кресло, и показывает, чтобы я танцевала рядом с ним.
— Что вы тут делаете? — ошарашенно шепчу, склоняясь над начальником, который старается не смотреть на мой откровенный наряд.
— Пришел у тебя уточнить, как дела. Ты работаешь над Боно?
— В этой кабинке нет камеры, можно не имитировать танец, — замираю, садясь на подлокотник. Валерий Дмитриевич с любопытством осматривает мою фигуру и вытирает лоб платком. То-то же. Смотри, чем я тут занимаюсь. Воочию, так сказать.
— Так что там про Боно?
— Он меня игнорирует с того дня и больше тут не появляется, — отвечаю честно. Смысл врать, ведь я и так ему каждый вечер пишу отчет о проделанной работе вместе с фотками людей, которые приезжают на сделки.
— Это плохо, Фрязина. Ты очень плохо работаешь, — недовольно качает головой полковник, — ты должна снова примкнуть к нему, у тебя очень хорошо получилось.
— Я же уже сказала, где он живет и когда сделка.
— Сказала она, — ухмыляется мужчина. — Боно в тот же вечер спалил хвост и отправил пару моих людей на больничный. Сразу сменил место дислокации и, конечно же, выцепить его не получается.
— Но мы же знаем, где сделка.
— Мне мало этой сделки. Ты должна дожать его до неё. И сейчас ты поедешь по адресу, который я тебе скажу. Боно часто там бывает и сегодня тоже должен быть.
— И как же я выйду? — хмыкаю. — Я вообще-то на работе, Валерий Дмитриевич.
— Возьми увольнительную, — задерживает взгляд на моей груди.
— Боно запретил мне брать увольнительные, — язвительным тоном произношу и встаю с кресла, но полковник хватает меня за руку.
— Видишь, а говоришь, что ничего не получается. Ты небезразлична ему. Иди к своему Ильдару и придумай хоть понос, хоть что угодно, но чтобы сегодня же ты встретилась с Боно. Давай, быстрее, Фрязина, я и так под статью попадаю, что пришел к тебе сюда!
Я окидываю свое начальство томным взглядом, как меня научили в «Спектре», и, облизывая указательный палец, провожу им по груди:
— Товарищ полковник, может, всё-таки хотите продолжение? — заканчивая фразу, подмигиваю ошарашенному мужчине и выхожу из кабинки, отправляясь на поиски Ильдара.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 22
 
Я чувствую на себе пристальное внимание всех, кто сейчас находится в этом баре. Так смотрят на чужака. Я — чужая. В отличие от местных полураздетых девиц, на мне обтягивающие джинсы, черная майка, белые кеды и минимум макияжа. Я выделяюсь среди этих томных кошек, висящих на подвыпивших мужчинах.
Само заведение повторяет традиции подобных забегаловок, расположенных на выезде из города: желтоватый свет, лакированная деревянная мебель, чучела животных и картины на стенах. Бар находится недалеко от трассы, поэтому большая часть гостей здесь — дальнобойщики. Об этом говорят и несколько фур, припаркованных рядом.
Проходя в глубину зала, я слышу присвистывание и чье-то «красавица, ты не за мной приехала?» Но мне неинтересны новые знакомства, я ищу этого дьявола, который, по словам полковника, должен быть сейчас здесь.
Сам черт обнаруживается в компании двоих мужчин и девушек, одна из которых елозит на коленях Боно и что-то шепчет ему на ухо. Сам Роман наслаждается шотом с вискарем. Наши взгляды пересекаются ровно в тот момент, когда он ставит шот на руку и с нее закидывает в себя бронзовую жидкость, даже не поморщившись.
Минутная пауза, на время которой, по моим ощущениям, замирает весь бар. Боно не моргая пялится, как будто прокручивает в голове количество выпитого спиртного и галлюцинацию в виде меня. Не ожидал, я в этом уверена.
Но внешне он ничем не проявляет удивление и под лобызание его щеки блондинкой с усмешкой произносит:
— Чего приперлась?
— Поговорить, — отвечаю тихо, но он читает по губам и проводит по-хозяйски ладонью по спине девушки, притягивая ее к себе.
— Нам есть о чем разговаривать? — удивленно приподнимает брови, подставляя скулы под губы блондинки. Щемится, как кот, от чего мне становится противно. От Боно исходит провокация и мишурность.
— Ты можешь освободиться? — понимаю, что зря сюда пришла и с этим человеком не о чем разговаривать. И зачем мне это? Что я ему хочу доказать, он же озабоченное животное.
— Только если ты присоединишься, Люцифер, — хмыкает.
— Люцифер? — хихикает блондинка и косится в мою сторону. — Это от слова «уродина»?
— Это от «иногда лучше сосать, чем говорить», — пресекает ее Боно и снова обращается ко мне: — Видишь, каждый будет заниматься своим делом. Ты — говорить, а Маринка — сосать. Или ты хочешь наоборот?
— Да пошел ты! — фыркаю и, разворачиваясь, иду в сторону барной стойки. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Мерзавец. Кобелина. Озабоченный!
— Выход в другой стороне, — слышу смешок в спину и краем глаза замечаю, как этот урод целуется с той фифой.
Вот и поговорили.
Заказываю за стойкой себе фреш и сажусь на барный стул. Жутко хочется есть, но питаться в такой забегаловке я не буду. Просто утолю жажду.
Превозмогая запах алкоголя и пота в паре со сладкими женскими духами, хватаюсь за трубочку и с наслаждением тяну свою первую за сегодня пищу. Или питье. Так даже правильнее.
— Рыбка, может, тебя угостить чем покрепче? — слышу над собой низкий тембр, после чего напротив меня приземляется мужчина, в котором я узнаю майора Виталия Бойко. На практике я с ним пересекалась, не очень приятный человек. Точнее, совсем неприятный.
— Думаешь, если я сейчас накачу пару стопок, тебе что-то перепадет? — злобно цежу, косясь на Виталия. Достало меня это всё. Я уже не понимаю, хочу привлечь внимание Боно из-за задания или по собственной инициативе. Второй вариант тоже имеет место, ведь я чувствую укол моей подруги — ревности.
— Рыбка хочет поломаться, чтобы я настоял? — майор кладет свою тяжелую ладонь мне на плечо, изучая масляным взглядом. Мне резко хочется помыть руки, потому что прикосновения этого мужчины не вызывают во мне ничего, кроме отвращения. Выдернув руку, злобно кошусь на него, не скрывая презрения.
Виталию около сорока: суровые черты лица, пошлые карие глаза, которые нагло смотрят на мой взгляд, полыхающий и возмущенный. Такие, как он, постоянно проводят свое время на работе, прибухивая крепким алкоголем в прокуренном кабинете, вызывая периодически шлюх. На серой коже можно даже при желтом свете разглядеть паутину из шрамов и последствий угревой сыпи.
— Ты хочешь получить трубочкой от сока прямо в глаз? — недобро произношу, вытаскивая трубку из стакана и стряхивая с нее остатки сладкой жидкости.
— Рыбка хочет поломаться, я понял, — ухмыляется майор, подзывая жестом бармена и небрежно бросая ему деньги, — я тебя узнал, ты у нас практику проходила, но потом променяла карьеру в полиции на проституцию. Можешь сейчас возникать, набивая себе цену, утверждая, что не такая.
— Иди отсюда, пока я не позвала на помощь, — шиплю на него, оборачиваясь рефлекторно туда, где сидел Боно, но его там уже нет. За столиком вижу только мужчину, который заинтересованно наблюдает за мной.
— Ему плевать на тебя, я видел твое прилюдное фиаско, — снова вцепляется в меня Виталий, — мне никто и ничего не сделает, ты же знаешь, кто я.