(не) Мой Боно (СИ)

— Чудовище, возможно. И сейчас твой любимый сделает выбор, а после мы прокатимся до одного места. Боно, торопись! Я не могу ждать вечно! — рявкнул он, взводя затворную раму.
В следующий момент я услышала уже знакомый ранее щелчок и охранник, который стоял позади меня, начал заваливаться, утаскивая на пол мое тело. Падая, я увидела, что второй охранник тоже обмякает, а Боно пользуется секундным ступором Хмурого и перехватывает пистолет у третьего парня, ударяя того рукояткой по голове. Теперь мой Мефистофель держал в руках оружие, направив его на своего бывшего БигБосса.
Пытаюсь подняться, задыхаясь от запаха крови, которым сразу начала наполняться комната и с трудом перебарываю рвотный рефлекс. Меня выворачивает от осознания, что я лежу на еще теплом трупе, под которым растекается багровая лужа. Но в следующий миг все рефлексы притупляются, когда я замечаю Волкова, который стоит рядом со мной, направив свой пистолет на Хмурого. Позади него был проход. Видимо, он каким-то образом пробрался в дом через черный вход.
— Ваня, здравствуй, — вальяжно произносит Назар, не обращая на меня никакого внимания, — я слышал, ты очень хотел меня видеть. Бросай свой пистолет, он тебе больше не понадобится.
— Назар? — в глазах Хмурого промелькнул ужас. Он переводил взгляд с Боно на Волкова, не зная, на кого навести оружие. Когда хотел опустить ствол на меня, Волков отговорил его угрожающим рыком:
— Стоять! — увидев, что Ваня послушно поднимает руки вверх, удовлетворенно протянул. — Молодец. Хороший мальчик. Ты хотел мою голову? Прости, она неотделима от меня целиком. Поговорим?
— Нам не о чем с тобой разговаривать! — прорычал Хмурый. Он паниковал. Был зажатым с двух сторон и не знал, что ему делать. — Ты вечно путался у меня под ногами и захотел отжать то, что принадлежит мне! Ты вор и должен поплатиться за это!
— Ваня-Ваня, — покачал головой Назар, протягивая мне руку, всё также не смотря в мою сторону. Подняв меня с мертвого охранника, он спрятал меня за спину, — я двадцать лет был твоей паранойей, в то время как лично я о тебе даже не вспоминал. Неужели ты так и не понял, что я войны не хотел. Мне фиолетово на тебя и твою территорию, — он сделал паузу, — было. Пока ты сам не захотел напасть на мою семью. Такое я не прощаю.
— Ты украл у меня Еву! — взвыл Хмурый и в этот момент я увидела, как входная дверь открывается и к нам заходит Котик. Он также был вооружен.
Я взвизгнула, когда Хмурый, резко повернулся в сторону входа и недолго думая, выстрелил в Руслана. Тот не успел увернуться и упал на пол. В следующий миг в комнате раздалось еще два выстрела, один из которых прозвучал откуда-то сбоку и стало слишком тихо.
Мне было страшно открыть глаза, но сделать это пришлось. Разлепив веки я увидела Хмурого, который держался за правое плечо — из-под пальцев у него вытекала кровь, но он не обращал на ранение внимания, отстраненно смотря в сторону Боно. С ужасом посмотрев туда, где ранее был Рома, я увидела, что он стоит на коленях и держит на руках Киру, зажимая ладонью кровавое пятно в области ее живота. Поняв, что произошло, еще раз бросаю взгляд на Хмурого — он был в шоке и стоял, не в силах пошевелиться, его пистолет валялся рядом с ним.
На негнущихся ногах тороплюсь к Роме, заметив Руслана, который расстегивает свой бронежилет и с облегчением выдыхаю. Пока пересекаю комнату, вижу еще один труп охранника, который валяется на лестнице. Видимо, это он стрелял в Боно, но каким-то образом попал в Киру. Упав рядом с Ромой, я не знала, что делать. Увиденное не укладывалось в голове и я не сразу догадалась закричать Волкову, чтобы вызывал «Скорую».
— Тише-тише, котенок, — нежно шептал Рома, зажимая рану на Кирином животе. Когда-то белоснежная водолазка безнадежно испортилась кровью.
— Я не могла позволить, чтобы они убили тебя, — с трудом прошептала девушка, протягивая руку, чтобы погладить Боно по щеке, — я хотела, чтобы ты жил…
— Дурочка, — голос Ромы дрожал, — какая же ты дурочка. Я же в бронежилете. Просил же тебя не высовываться. Почему ты вечно не слушаешься?
— Я хотела…, — попыталась сказать Кира, но начала кашлять кровью.
— Твою мать! — заорал Боно. — Где врач?! — затем он снова нежно зашептал. — На меня смотри и не говори. Тебе нужно экономить силы. Кира? Смотри на меня. Котенок, ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? Котен…, — он резко замолчал, а мое сердце сжалось, глядя за застывшие глаза девушки. Она так и умерла, любуясь Ромой и, видимо, радовалась, что не позволила его убить.
Я заплакала, когда Боно посмотрел на меня и в его глазах тоже застыли слезы. Все, кто ему был так или иначе дорог — страдали. Это его крест. Плача, я смотрела на то, как мой Мефистофель прижимает к себе остывающее тело Киры, что-то ей шепча.
Позади раздался выстрел и глухой стук. Я не стала оборачиваться, потому что догадалась, что произошло. Самое страшное для любого отца — пережить смерть своего ребенка. Особенно, когда ты виноват в этой смерти.
Я не реагировала на происходящее, продолжая сидеть на полу, пока вокруг происходило движение. Но для меня всё было, как в тумане. Казалось, что это происходило не со мной. Я видела, как Руслан надевает на Лизу наручники, грубо вытаскивая ее из угла комнаты, с которым она попыталась слиться, как Хамелеон. Смотрела, как врачи грузят на каталку тело Киры и накрывают его.
— Прости, — всё, что смогла выдавить из себя, смотря в наполненный болью и отчаянием взгляд Боно, — рядом со мной все становятся несчастными. Ты, Руслан, Сава, Леший. Теперь Кира. Если бы я послушалась…
— Добро пожаловать в мой мир, — устало произносит, смотря на свои окровавленные руки, — только я не несчастный. Рядом с тобой я как раз чувствую себя самым счастливым человеком, — Рома поднимает на меня взгляд и пытается выдавить из себя некое подобие улыбки. У него получается лишь кривая усмешка.
— А с ней? — я киваю в сторону выхода, куда понесли Киру.
— А с ней, Ника, мы просто друзья, — ответил Боно и встал.
К нам подошел Руслан. Он выглядел не самым лучшим образом, держась за грудь, куда пришелся выстрел по бронежилету. Внимательно посмотрев на меня и убедившись, что со мной всё в относительном порядке, Котик потерял ко мне интерес.
Я с удивлением наблюдала за тем, как Рома покорно дает надеть на себя наручники… Когда к нему подошел один из СОБРовцев, он повернулся и с тоской посмотрел на меня, зная, что мы видимся в последний раз.
— Удачи, — он кивнул на Котика, — сейчас, когда все разъедутся, он отвезет тебя к сыну.
Я смотрела как Боно идет к выходу в сопровождении своего бывшего коллеги и меня разрывало от эмоций, но выразить их было сложно. Хотелось кричать в голос от бессилия, но меня словно лишили дара речи. Внутри всё разрывалось и кипело. Я не хотела терять его, но сейчас у меня нет власти над ситуацией. От меня ничего не зависит кроме того, что я могу сейчас сказать. Возможно, в последний раз.
Подрываюсь и бегу за Боно, окликая его. Нагнав, бросаюсь на него с поцелуем. Целую, как это обычно делает он: с запалом, как в последний раз. Теперь понимаю откуда его ненасытность, почему вся его ласка была, как будто надышаться не может. Потому что он знал, что каждая минута может стать последней.
— Я буду ждать, — шепчу ему в губы, захлебываясь в поцелуях, — плевать сколько. Я без тебя не смогу. Мне не нужен никто. Только не отвергай меня.
— Не давай обещаний, о которых можешь пожалеть, Люцик, — ответив на поцелуй, пробормотал Боно, — я тебя слишком люблю, чтобы привязывать к себе. Передай Игорю, что я его тоже люблю. Я тогда не успел сказать. Хорошо?
— Хорошо, — шепчу, наблюдая, как его уводят. Губы горят от поцелуя, а внутри образовалась пустота. Меня обесточили и сил уже не осталось. Наплевав на всё, оседаю на пол, но меня подхватывают под руки. Повернув голову, вижу Волкова и затягиваюсь гипнотизирующим ароматом сандала и табака.
— Прости меня, — утыкаясь носом ему в грудь, как маленькая, зашмыгала носом. Больше всего сейчас хочется, чтобы меня взяли на ручки, как маленькую и сказали, что всё будет хорошо, меня больше никто не обидит.