Ты больше не уйдешь! (СИ)

Я пошатнулась. Мир поплыл перед глазами. В сердце вспыхивала невыносимая боль.
Адам… он там? Трясущейся рукой я прикрыла рот. Слезы брызнули из глаз. Поэтому он не берет трубку. Потому что это он разбил собой стекло. Кому бы еще пришло такое в голову…
Заметил снайпера? Почему не позвал охрану?! Почему сам полез?
Грудь разрывалась от крика. Я прикусила губу, чтобы не завопить. Кто выстрелил? Кто?! Хотелось вылететь из беседки, орать что есть мочи: “Адам!”. Но ноги подкашивались. Ростик поддержал меня под руку, помог присесть.
— Мартуша? Что такое? Ты чего?
У меня онемели губы.
— Дайте воды! — крикнул кто-то.
Брат сунул мне горлышко под нос.
— Попей. Держи.
Мне казалось, я вот-вот потеряю сознание, свалюсь с сидения. От суматохи, криков, топота гостей кружилась голова. С ускользающей надеждой я полезла в клатч непослушными пальцами.
Еще раз наберу. Адам ведь не мог так собой рисковать, не мог сам пойти мочить снайпера. У него же свадьба! Он просто застрял в пробке. Вышел из такси и пошел пешком, чтобы успеть. Точно. Поэтому не берет трубку. Он почти бежит, торопится. Да.
В глазах мигом прояснилось, когда я посмотрела на экран. Там светилось сообщение, присланное буквально только что.
“Малышка, две секунды, сейчас буду”
Взрыв злости полыхнул внутри меня. Две секунды уже прошло, черт бы тебя подрал! Я вскочила на ноги, чуть не запуталась в юбке, оттолкнула Юну и выглянула из беседки. Охранники успокаивали гостей, собирали их обратно, просили рассесться по местам под огромным навесом, украшенным множеством роз.
Папа подбежал к нам.
— Ты все-таки хлебни воды, — не унимался Ростик. Я выхватила из его руки пол-литровую бутылку, осушила до конца и в ярости швырнула куда подальше.
Что-то мне подсказывает, что все-таки Адам летал на простыне! Конечно, я очень рада, что его не пристрелили. Ибо мне хотелось придушить его лично, собственными руками.
— Дочка, ты готова? Сказали, Адам будет с минуты на минуту.
— Готова, — процедила я сквозь зубы. Юна пихнула мне букет.
Спина папы хорошо загородила выход из беседки. Я поднялась на носочки, чтобы увидеть дорожку, ведущую от отеля. И по ней вышагивал Адам, поправляя на ходу пиджак. Рядом с ним быстро шел начальник службы безопасности, что-то говорил, протягивая ему салфетку и указывая на бровь.
Я опустилась, тяжело вздыхая. Оказалась права. Как сдержаться и не прибить его во время церемонии?
Юна принялась поправлять мне макияж и прическу. Ее движения, словно взмахи крыльев бабочки, жутко бесили. Да меня злило все вокруг.
— Все уже хорошо, Марта. Дыши. — Она подняла руки и опустила. — Вдох-выдох.
— Ага.
— У тебя лицо такое, словно ты хочешь этот букет засунуть Адаму в одно место, — расхохоталась Юна. Ее глаза превратились в маленькие щелочки.
— Хочу!
И понимаю, что не должна идти к нему со злобным видом. Нужно припрятать эмоции до того момента, как мы останемся с Адамом наедине.
До нас донеслась музыка. Папа подставил свой локоть. Я несколько раз глубоко вдохнула и растянула губы в улыбку. Надеюсь, она непохожа на хищный оскал. Так хочется ведь Адама покусать за все выдающиеся места.
Он стоял на своем месте возле священника, как ни в чем не бывало, и обезоруживающе ухмылялся. Долго я смогу на него злиться, когда сердце с каждым шагом заходится в чудесном трепете?
Вот-вот мы станем мужем и женой. А потом я ему выпишу чертей.
Меня облепили сотни восторженных взглядов, но мой взгляд был направлен только на него — на потрясающе красивого, сильного мужчину. На вредного ухмыляющегося гада. Немного злости не мешало безгранично любить его всей душой.
Я поднялась к нему на помост, музыка плавно затихала. Священник начал свою речь, а я тонула в черных сверкающих глазах. Сладкие слезы защипали в носу и норовили подобраться к ресницам.
Только что плакала потому, что испугалась до смерти за него. Теперь хотелось плакать от счастья. Меня переполняло теплыми нежными чувствами. В крови бурлило желание сомкнуть пальцы на его шее. И полечить мелкие порезы на брови и щеке.
 
— Я согласен, — заявил Адам, не сводя с меня любящего взгляда.
И я в нетерпении ждала своей очереди, пока священник своим торжественным размеренным голосом задаст главный вопрос.
— Да! Я согласна! — тут же выпалила я.
Руки еще подрагивали от пережитого испуга. Адам явно почувствовал это. И едва мы обменялись кольцами, сжал мои кисти и слился со мной в пьянящем поцелуе под крики и аплодисменты гостей.
Он рядом, все позади. Его тепло и объятья прогоняли остатки ледяных осколков страха. Голова приятно хмелела от того, как чувственно он меня целовал. В эти прекрасные мгновенья у меня за спиной вырастали крылья.
В пальцах зудело желание впиться ему во что-то. И как только мы отстранились друг от друга, я прошипела, не теряя улыбки:
— Надо поговорить!
— Надо.
Адам попросил ведущего отвлечь гостей на десять минут и повел меня за руку к дальней беседке, но вдруг остановился как вкопанный. Перед нами стояли женщина и мужчина, на вид немного старше моих родителей.
— Мой мальчик… — Женщина кинулась обнимать Адама, а мужчина только скромно улыбнулся и кивнул.
Похоже, это мои свекор и свекровь. И она уже через секунду крепко стискивала меня, точно я была ее потерянной дочерью.
— Какая красавица! — широко улыбалась мама Адама. Я утопала в диком смущении, не зная, что сказать. Мой муж даже не заикнулся о том, что на свадьбе будут его родители. Он в принципе никогда ничего о них не говорил и уходил от темы, когда я спрашивала.
Желание придушить его набирало силу.
— Мам, пап, мы сейчас к вам подойдем. — Адам оторвал меня от своей матери и повел дальше к беседке.
— Любимый, почему я только сейчас…
— Я их скрываю, — перебил меня муж. — В целях безопасности никто ничего о них не знает. Здесь они только как обычные гости. Имей в виду.
Ого… Пожалуй, один повод прибить Адама отпал. С его стороны очень предусмотрительно спрятать родителей, чтобы никакие Назары и тому подобные не могли им навредить. Но я все равно с трудом отходила от шока. По крайней мере маме его я вроде нравилась. Это радовало.
В беседке он нежно меня обнял, стараясь не помять платье и не испортить прическу. Я сцепила руки за его спиной. Хорошо хоть десять минут побыть наедине подальше от суматохи.
— Прости, что опоздал, малышка.
— Что случилось? — я заглянула ему в глаза. — Ты ведь расскажешь?
— Французы… — вздохнул Адам. — В общем, план сработал хорошо. Но не отлично. Я сейчас не стану вдаваться в подробности, потому что это затянется надолго… Детали расскажу позже. Главный из тех, кто хотел меня завербовать, избежал расправы. И, как оказалось, не просто спрятался, а решил меня убить на моей же свадьбе. И, может, тебя заодно. Подходя к отелю, я заметил движение шторы в окне. — В его глазах задрожало беспокойство. — Я волновался за тебя, малышка. Охрана не успела бы поймать урода, я был ближе всех. Отвлек его, вломился в номер… И разобрался с ним. Осколки окна царапнули по лицу.
Сердце снова было не на месте. Я достала из клатча салфетку и промокнула его порезы.
— Я чуть в обморок не грохнулась… Адам…
— Эх, со мной, наверно, никогда не будет спокойно, малышка.
— Знаю. Неважно. Главное, с тобой.
Черти так и не выписались и испарились. Возможно, позже они вернутся вновь и заставят мою кровь бурлить. Но сейчас я млела и таяла, самая счастливая на свете, прижималась к Адаму и нежилась в эйфории от его горячего поцелуя.
Невозможный мужчина. Лучший. Любимый. И только мой.
  
Эпилог
 
Ветер приятно трепал волосы. Над головой загорались тысячи звезд от горизонта до горизонта. Мы с Юной сидели в открытом парке на палубе, ели мороженое и наблюдали за нашими мальчиками. Они бегали между деревьями с игрушечными мечами, а за ними с лаем носился Тимон.