Ты больше не уйдешь! (СИ)

Раны на брови и скуле заклеили, на губе осталась запекшаяся кровь. Повезло, что ему ничего не сломали. Мы втроем — я, мама, Юна — сидели у его койки. Я с мамой вполголоса переговаривалась, а Юна молча держала своего любимого за руку и не сводила с него трогательного взгляда.
— Чего здесь сидеть? — ворчал папа. — Мужик же. Пара царапин. До свадьбы заживет.
У Юны дрогнули губы в улыбке.
— Как ты можешь быть настолько бессердечным? — прошипела мама. — Наш сын чуть не утонул!
— Вот именно. Не утонул. Поваляется сутки и будет как огурчик. Нечего тут слезами обливаться.
— Почему ты пристал?! Я тебя не заставляю здесь сидеть!
— Идите ругаться в коридор, — не выдержала я.
Папа схватил маму под локоток и вытащил из палаты, не обращая внимания на ее возмущения. После сегодняшнего дня у меня побаливала голова, а из-за их ссоры вообще виски словно тисками сжали.
Несколько минут из коридора доносилась ругань, но постепенно голоса стали отдаляться. Похоже, папа повел маму в номер. Наконец в тишине возле брата я почувствовала, как отдыхаю и расслабляюсь.
Чего не скажешь про Юну. Сидела натянутая как струна, судорожно обеими руками стискивала ладонь Ростика. Глаза влажные.
— Был момент, когда ты его чуть не упустила?
Она кивнула и заговорила сиплым голосом:
— Он уже шел на дно. Опоздай я на пару секунд…
У меня кольнуло в груди. Я переставила свой стул ближе к ней и мягко приобняла ее за напряженные плечи. Думаю, от сильных переживаний меня спасало то, что я все силы тратила, чтобы успокоить других. Адам, к счастью, понял мое желание посидеть всю ночь с братом и ушел.
А мама и так переволновалась сильнее всех. Ей лучше отдохнуть.
— Юна… Пошли сходим в кафе, перекусим что-то? Ростик пока точно будет спать.
Она не отказалась. Ее волосы уже высохли, полотенце осталось на стуле. Мы молча поплелись коридорами к кафе, которое работало среди ночи. Юна забавно шлепала в слишком больших для нее тапочках. Я уже не предлагала зайти в каюту за обувью. Девушке, похоже, было плевать на свой внешний вид.
В кафе я ее уговорила взять кроме кофе шоколадное пирожное. Я заказала себе такое же. Мы уселись за столик и поначалу молча ели. Мне хотелось завести разговор, но я пока не представляла, о чем.
Юна первая нарушила тишину. Ее голос уже звучал бодрее.
— Ты знаешь, я рада, что все пошло не по плану. Что я познакомилась с Ростиком.
— А какой был план? Если не секрет.
— Уже не секрет. Кстати, прости за то, что своровала архив. Я его никому не успела передать. Держала как козырь на всякий случай. Видишь ли… — Она опустила взгляд к тарелочке и принялась ковырять остатки шоколадного бисквита с кремом. — План не удался, и я боялась, что меня сильно накажут. Тогда архив Адама мог бы меня спасти. Там могла оказаться важная информация.
Я тихо прыснула.
— Там нет ничего важного. Для других людей. Но важно для меня и Адама.
— Ну и хорошо, что архив остался не тронут. — Юна выровнялась и отхлебнула кофе. — План состоял в том, чтобы подобраться к Адаму и выяснить, где он хранит ящики. Но довольно быстро я поняла, что его не интересуют никакие девушки, кроме тебя. Это был для меня провал. В его каюту прокрасться и поставить прослушку слишком опасно. Мне срочно нужно было придумать что-то, чтобы мой босс не смешал с землей меня и мою семью. Так мы работаем. В случае провала — страдаем не только мы, но и родные. Я не хотела становиться шпионкой, меня заставили. Слишком хорошо училась и показывала отличные результаты в спорте.
— И ты, значит, поставила прослушку в нашей с Ростиком каюте? Так узнала про архив?
— Да. Где-то в то время я сообщила боссу все, что знаю. В том числе, что Адам очень дорожит тобой. И что встречаюсь с твоим братом. Мне удалось хоть как-то оправдать себя перед боссом. Но до нападения “пиратов”, — Юна показала в воздухе кавычки, — я так и не нашла ящики на корабле. Тогда босс сказал, что они подождут, пока лайнер не выйдет в океан, где нападут наши профессиональные наемники, заберут ящики и потопят корабль. Моя задача оставалась неизменной — искать их. А заодно следить, куда Адам тебя спрячет во время второго нападения. И твою семью, на всякий случай. Босс предполагал это. И оказался прав.
 
Она принялась доедать остатки пирожного. Дальше я приблизительно догадывалась, что произошло. Юна, так и не найдя ящики, должна была отвести меня наемникам, чтобы они заставили расколоться Адама. Возможно, ее семью уже держали под прицелом после первого провала. И если она даже не справится с тем, чтобы меня доставить, то ей точно конец.
— Правда, Ростик меня немного отвлек, — смущенно произнесла Юна и подперла подбородок ладонью. Ее потухшие глаза загорелись. — Я и ящики почти не искала. Все откладывала, не могла удержаться, чтобы не провести время с ним. Совсем голову потеряла. И в тот день, когда подплыл военный корабль, забыла, что надо за тобой наблюдать. Уже опомнилась, когда ты прибежала, забрала нас с собой, чтобы спрятать… Остальное ты знаешь. — Юна виновато понурилась, болтая в чашке последние глотки кофе.
У меня больше не находилось ни слов, ни вопросов. Я сидела слегка сбитая с толку откровенностью Юны.
— Вчера мы с Адамом немного поговорили. Я удивилась, почему он сказал мне все-таки дать ту программу Ростику. И он ответил, что часто, скрывая горькую правду, мы делаем еще хуже. Особенно, если хотим сблизиться с человеком. Потому что тайны — это стена, которая разделяет. И вот я подумала… Что хотела бы такую подругу, как ты. Я не настаиваю. Знаю, что ты меня недолюбливаешь. Но, может, когда-то… — Юна с грустью улыбнулась и поднялась из-за стола. — Пойдем обратно к Ростику?
Мы возвращались в полной тишине. Я совершенно растерянная. Может, она все же неплохой человек, но мне сложно было бы дружить с ней. Я ей не доверяла.
Но не хотела говорить, мол, Юна, даже не мечтай о том, чтобы стать моей подругой. Ведь у нее точно был шанс получить со временем доверие. Она спасла моего брата. И явно любила его.
Ростик очнулся ближе к утру. Кряхтел, что у него все болит, что от голода желудок прилип к позвоночнику, что койка неудобная. Юна заботливо порхала над ним, светилась от счастья, несмотря на ночь без сна.
Я стояла в сторонке и старалась не вырубиться. И не рассмеяться. Обычно Ростик, когда в паршивом настроении, склонен преувеличивать все. Когда его девушка побежала за едой, я подошла ближе.
— Теперь честно говори, ты как?
Он мучительно поморщился.
— Ростик…
— Та нормально, нормально… — Его взгляд потянулся к двери, в ореховых глазах заплясали огоньки. — Она ведь чудо, да?
Вот засранец. Я его шлепнула по плечу.
— Не заставляй девочку зря волноваться. И так страху натерпелась вчера.
— Да… Это был кошмар. Я думал, что умру. Наглотался воды…
Я тяжело вздохнула и приобняла его. Хорошо, что все обошлось. Если бы Юна не справилась, я… не знаю. У меня бы сердце остановилось. Как бы я была без своего любимого братишки? Не хочу представлять.
— Все позади, — прошептала я.
Скоро примчалась мама. Меня валило с ног от усталости. Я решила уйти спать и пыталась забрать с собой Юну, но она ни в какую. Чувствую, собирается торчать у постели Ростика до тех пор, пока он отсюда не выйдет.
Зато я могу быть спокойна. С ним будет все в порядке.
В каюте я проспала до вечера. И, возможно, спала бы еще дольше, но пришел Ростик с Юной. Уже выглядел намного здоровее, чем утром. За них у меня сердце радовалось. Помирились. Смотрели друг на друга влюбленными глазами, в которых теплилось море нежности и ласки. Я сказала им, что вернусь только утром.
Я дико соскучилась по Адаму. Нам с ним нужно еще много чего обсудить, но говорить в этот раз не только словами. Мне хотелось рассказать ему многое поцелуями, прикосновениями, объятьями. Я тоже хранила тайны.
Сказала, что неравнодушна к нему. Но это лишь доля правды.
Сегодня я надела привычные джинсы и футболку. Не хочу, чтобы он сразу понял, с какими намерениями я к нему пришла. Пусть поначалу думает, что я собралась продолжить наш разговор, который сама же оборвала.