Ты больше не уйдешь! (СИ)
Адам разговаривал с отцом, а мама смотрела то на нас с братом, то на болтающих мужчин.
— Ага, больше никаких пьянок, когда алкоголь на лайнере безлимитный.
— Я серьезно. — Ростик сделал важный вид, а глаза… А глаза еще хмельные. И оттого вид смешной, а не важный.
Зачем ему именно пять штук? Что уже он решил с ними сделать?
Но почему я рогом уперлась? Все равно придется скоро рассказать ему, что алмазов уже нет.
— Ладно. Вернемся на лайнер — дам их тебе.
Теперь возвращаться на лайнер не хотелось дважды. Предстоял неприятный разговор с братом. И Назар. Так и не сказал, какое именно поручение мне придется выполнить. Мол, сообщит, когда придет время.
Каким бы жарким ни был секс, как бы меня к Адаму ни тянуло, я понимала, что лучше мне с ним не быть. Я никогда не забуду все плохое, что вынудило меня бежать из Нидерландов.
— Ну что, может, все вместе посидим, отметим? — предложил папа, когда мы с Ростиком вернулись.
— Нет, нет, я уже спать хочу. — Я выразительно зевнула. — Еще раз всех с Новым годом.
— Тогда завтра, да? — папа пожал руку Адаму.
— Конечно.
Не упустил возможности припереться на семейный ужин! Зачем меня так истязать? Это риторический вопрос. Мне и так тяжело будет пережить нашу новогоднюю ночь в одиночестве, в четырех стенах, а тут еще придется терпеть его присутствие за столом!
— Марточка! — окликнула меня мама возле двери номера и быстро подошла. — Зачем ты в одиннадцать часов спускалась на канатной дороге?
— Вспомнила, что забыла телефон в автобусе. Хорошо, что нашелся.
Она вздохнула и кинула настороженный взгляд мне за спину, где вроде находился номер Адама.
— Этот мужчина мне не нравится. Говорю как есть. Подозрительный. Лучше поменьше с ним общайся. Надеюсь, в кабинке ничего не случилось? К тебе не лез?
Приплетать родителей в наши отношения — плохое дело.
— Мам, ты же знаешь, ко мне попробуй еще полезть. Между ног тресну или палец откушу.
К сожалению, я не могла не переживать за сохранность того, что между ног Адама, и за его ловкие пальцы. Поэтому обычно просто сбегала.
Но от того, что случилось в кабинке, никуда не сбежишь. Я с огромным трудом собрала по кусочкам свою оборону. Второй раз она треснет еще быстрее. Надежда лишь на то, что Адам сегодня хочет спать не меньше моего.
Чудом я вырубилась сразу, как голова коснулась подушки и спала словно младенец. Мощный оргазм, свежий лесной воздух и полночи без сна сделали свое дело. И утром — или днем — едва проснувшись, я хотела нырнуть обратно в сон.
Только не ужин с семьей и Адамом… На меня мигом набросились воспоминания о ночи. Тело требовало еще. Тело изнемогало от желания. Оказаться в постели вдвоем, не скованные одеждой, не в маленьком пространстве. Окунуться в страстный жар, отдаться на волю его одержимости.
Вызверившись на подушке, я вскочила с кровати и помчалась в душ. Стояла под прохладными струями и перебирала в голове все разумные доводы, почему нам с Адамом не по пути.
Вот только меня постоянно утягивало в настоящее. Сейчас хотелось. Когда-нибудь нам будет не по пути. Но сегодня, сейчас…
Во мне гремела настоящая битва. И у сиюминутных желаний самое мощное оружие. Я ведь страшно пожалею потом.
Но то потом… Вкусное хочется сейчас, так что внутри все сводит. Потом справлюсь. Одна ночь. Потом возвращение на лайнер, а там Назар с его обещанием защиты, там номер Адама далеко, а не как здесь, на одном этаже.
На праздничный ужин мы собрались в ресторане, и судя по тому, насколько он фешенебельный, столик заказывал явно Адам. Приперся в дорогом костюме, но не стал перед родителями пожирать меня глазами — а я надела красивое нежно-розовое платье. И притащила с собой пакет с подарками. Ростику наушники, папе книгу, которую он давно искал, маме красивую сумочку.
И как у Адама наглости хватало вписаться в семейный ужин, будто он уже часть семьи? Я внимательно за ним следила, за каждым его словом. Но к счастью, он вроде не расставлял новую ловушку.
Ловушки ведь на лайнере. Верно. Зато тут я чувствовала невидимые нити, которые опутали меня и тянули к Адаму.
Вечер прошел в дружелюбной атмосфере, даже несмотря на редкие шпильки мамы в сторону гада. Я с лихвой компенсировала упущенный праздник. И на волне новогоднего настроения улыбалась Адаму, пока мы возвращались из ресторана в гостиницу.
Он словно нарочно не спешил, пропуская моих родителей вперед. Брат шел чуть в стороне, воркуя по телефону с Юной. Адам ничего не говорил, пока мы шли по улице, затем по холлу и поднимались на лифте на наш этаж.
Ждал, когда не будет лишних ушей. Намекал пристальным взглядом с хитринкой, что хочет о чем-то сказать. А у меня от него горела кожа и сердце чуть не вылетало из груди.
Как только родители и Ростик разбрелись по своим номерам, Адам обвел меня потемневшими глазами, лаская на расстоянии, через ткань, пробираясь к коже.
— Малышка, у меня есть для тебя подарок. Зайдешь?
Подарок — лишь повод. И мы оба прекрасно об этом знали.
— Не боишься, что я его потом выброшу?
— Ты его не сможешь выбросить.
В подсвеченных нишах стены стояли в танцующих позах мужчина и женщина. На большой двухспальной кровати лежала накидка шоколадного цвета с золотистыми узорами и пышные подушки такого же цвета.
Номер небольшой. Лишь затем Адам взял его, чтобы быть ближе к моему, точно.
— Можно выбросить все материальное, — сказала я, ставя недалеко от входа пакет с подарками от семьи. — Значит, он не материальный?
— Не все материальное можно выбросить. — Адам с хитрой ухмылкой прошел к белому столу и достал маленький предмет из ящика. — Подойди ближе. — Он протянул мне руку, в которой его держал.
Маленькое еще проще выбросить. Конечно, будь там драгоценности, я не стану их бросать в мусорку, как тогда, когда убегала из Нидерландов. Но я была настолько напугана и обижена, так страшно хотела забыть все произошедшее между нами, что не задумываясь выкинула все его подарки.
Я протянула ладонь в ответ — и Адам вложил в нее нечто прямоугольной формы, забрал руку.
Смарт-ключ от машины с буквой “R”. У меня пульс загрохотал в висках. Вся комната расплылась, я видела только этот ключ.
— Ты что… с ума сошел? — пробормотала я, пытаясь поймать дыхание. — Это же…
— Это ключ от кабриолета “Роллс-Ройс Заря”.
— Да я… нет ну… — слова напрочь разбежались. У меня рука задрожала. Такая машина стоит как крыло самолета. Или даже больше! Конечно, у Адама свой лайнер. В Нидерландах у него был свой шикарный особняк. Но я никогда не думала, что он может дарить настолько дорогие подарки! Откуда у него горы денег? Что он, черт возьми, перевозит в тех ящиках?!
Он рассмеялся из-за моей неловкости и сложил мои пальцы в кулак, чтобы я обхватила ключ. Ага, попробуй выбросить машину в мусорку.
— Что я с ней делать буду?
— Ездить. Помнится, у тебя были права.
— Где ездить? В России?
— Да где угодно, где есть дороги, — продолжал посмеиваться Адам. — Ты можешь не переживать, все оформлено, уплачено, налоги тоже.
Не об этом я переживала. И даже не о том, что подобная машина может жрать много бензина и недешева в обслуживании.
— Я не могу принять такой дорогой подарок… — Я подошла к столу, чтобы положить обратно ключ, но Адам остановил меня за плечи.
— Можешь. Она уже оформлена на твое имя. И не думай, что будешь мне обязана чем-то за этот подарок.
Отказаться? Упереться рогом и настаивать? Я слишком шокирована, застигнута врасплох. И, честно говоря, мне хотелось бы на нее взглянуть.
— Где она? В России где-то? Или в другой стране?
— На лайнере.
— Серьезно? — Я вытаращила глаза.
— Да, в багажном отсеке. Приплывем на Таити и покатаемся.
Как я могу принять его подарок? Шок спадет, и я точно найду в себе силы отказаться. Но сейчас я завороженно рассматривала ключ, не веря своим глазам и ушам.
— Ладно, малышка, ты можешь подумать до конца круиза. В любом случае автомобиль будет путешествовать вместе с нами. Потом, когда мы приплывем в конечную точку, машину доставят в Россию. Об этом тоже не волнуйся.