Зет|Падение (СИ)
«Состояние Елизара — утратил человеческие черты, способность говорить и мыслить, приобрёл животные повадки от белок, волков, медведей, птиц. Иногда впадает в спячку. Не опасен»
Пока читал, на глаза мне попался особенно старый свиток. Но перед тем, как взять и его, решил заглянуть в комнату в тому самому Елизару и Нате. В первой не было ничего особенного — голые каменные стены и пол, по которому разбросаны звериные кости и сухая трава, в самом углу спал дряхлый старик, закутанный в лохмотья. Иногда нога его задиралась к самому уху и почесывала его…
Комната Наты была обставлена более… по-человечески. Книжные полки, кровать, тумба с посудой, на который еще были остатки какой-то еды. Из-под кровати раздавались всхлипы и бормотание. Там и обнаружилась Ната. Правда, лет ей было уже далеко не девять, я бы дал все сто пятьдесят… Голова с залысинами, седые волосы торчат клочками, взгляд впалых глаз, окантованных синим обручем размякшей кожи, направлен в никуда. На некоторых пальцах не хватает ногтей, а те, которые еще остались, представляли из себя лишь кусочки того, чем они когда-то были…
Следующий свиток.
Имя: Ганс Батье
Возраст: 25
Раса: человек
Редкость дара: уникальный
Дар: божественный кузнец
«Ганс Батье, когда-то — прославившийся своими работами кузнец, даже барды воспевали его навыки, разнося весть о нём по всему Королевству. С детства был нелюдим, чёрств, заносчив. Происходил из мелкого баронского рода на востоке Королевства. К 14 годам имел собственную кузницу. Дар позволял ему использовать в ремесле не только металлы, почти любому материалу он мог придать нужную форму и даже менять его свойства. Одно из его творений хранится в сокровищнице Королевского рода.
По рассказам его знакомых — Ганс не ладил с людьми, не понимал жестов, намёков, сарказма. Не раз говорил о том, что просто не мог понять, что творится в головах людей. В возрасте 20 лет по совету матери обратился в храм. Настоятель, выслушав его, посоветовал ему «быть с людьми проще, попробовать думать о них, как о изделиях самого Бога». С тех пор Ганс стал еще более закрытым. Использовав часть своего огромного к тому моменту состояния, выкупил безлюдный клочок земли на окраине города, позже построил там небольшой дом с кузней. Примерно раз в неделю отлучался туда.
В это же время в городе, где он жил, начинают пропадать люди. Нанятые городской ратушей следователи не смогли обнаружить никакой связи между пропавшими и первое время не могли найти никаких улик. Дело затянулось на несколько лет, число пропавших шло на сотни, пока не выяснилась странная закономерность. Пропавшие были связаны лишь одним — все они были посетителями кузницы Ганса Батье.
В сопровождении городской стражи следователи обыскали кузницу, но, ничего не найдя, отправились и в его загородный дом. Ганс тогда отсутствовал по делам в соседнем баронстве, и следователи смогли полностью и тщательно обыскать его жилище. Там среди множества невероятного качества изделий из привычных материалов они обнаружили и сотни «странных образцов». Далее по списку: 53 шлема, 71 копьё, 24 полных комплекта латных доспехов, 13 хаубержонов, 103 набора столовой утвари, 89 разной формы мечей и сабель.
Изделия выделялись красноватым, бежевым или белым оттенком всех составных частей, некоторые были мягкие и гибкие, также порой двигались, «будто живые», иногда издавали хлюпающие и булькающие звуки. За неимением весомых доказательств с Ганса сняли все подозрения и обвинения. Дело было закрыто по истечении срока давности.
Позже Ганс Батье был тайно доставлен под озёрный город для дальнейших исследований»
«Состояние Ганса — невменяемый. Признал, что использовал плоть и кровь людей для создания выше указанного списка изделий. По его словам, пытался понять, как устроены люди, возможно ли их «перековать» в нечто более хорошего качества. Вины в содеянном не видит. Следует ограничить подвижность, чтобы устранить возможность использования дара»
Его комната была полностью пуста, в стены, пол и потолок были вбиты крупные кольца, за которые крепились толстые тяжёлые цепи. Значительно постаревший Ганс был скован по рукам и ногам, голова закрыта железным шлемом без прорезей, передние конечности обрезаны почти по запястья, осталась лишь нужная часть, чтобы цепи удобно крепились. Одежды на нём не было, кожа в некоторых местах накрепко приросла к железу. Под ним в полу была прорыта глубокая дыра, из которой изрядно смердело…
Глава 18 Кем же быть?
Даже самая гневная и безумная тварь, если она беззубая и дрожащая, не осмелиться даже огрызнутся, будет тихо сидеть, осыпая всех и каждого проклятиями. Дай ей вилы, она убьёт двоих или троих, а после сдуется, её забьют и вынесут посмертный приговор. Дай ей возможность изо рта огнём плеваться, тут счёт пойдет уж на десятки, но и такую рано или поздно изловят и покарают. Будет тварь нечеловечески быстра, сильна, владеть клинком искусно, счёт пойдет на сотни. Дай магию посильнее — тысячи, ещё — десятки тысяч, ещё — и сотни тысяч, ещё, ещё, ещё, ещё — исчезнет раса, а дай ещё — и станет она править миром…
Всё познаётся в учении — правду говорят. Научишься махать мечом — познаешь боль, обучишься охоте — ценность жизни, художеству — терпению. Бедняк знает ценность крошке, мещанин и крестьянин — труду, аристократ — манерам и знаньям. И всё это пронизывает опыт, встречи и ученье. Порой они могут исправить даже самую озлобленную тварь. Но что же будет, если вырезать весь этот долгий путь, который человека человеком делает?
Безумный кузнец, что делал топоры и ложки из людей. Флагеллант, что, следуя за даром, истязал себя, получая взамен силу, он слепо следовал за божьей благодатью и умер в муках сладостных. Девчушка-некромант, которой не терпелось овладеть искусством мёртвых, дар ласково ей подсказал, она же лишь послушалась… А как вам рыцарь истинный? Принёс он клятву господину, да вот защитить не смог, а после десять лет скитался он по землям, и за спиной его был очень уж увесистый багаж, замотанный в тряпки белые. И все те десять лет родня и не подозревала, что в семейном склепе не хватает одного тела. Талантливый писатель? Написал шедевр, что даже сложно было оценить. И тому была причина — всякий, кто лишь раз прочтёт, уже не понимал, где была реальность, а где рассказ. Писателя постигла та же участь, так и проживает свои дни в забытье…
Я мог бы продолжать и дальше, ряды комнат за стальными дверями тянулись на многие километры, тысячи и тысячи свитков еще остались непрочитанными. А это были только те, кто еще жив… И сколько же их было до? С момента появления даров сколько?
И что она хотела мне этим показать? Причина убить «бога»? Хах! Единственное желание — разнести нахрен всё это подземелье вместе с городом! И если Марика уже успокоилась, то вот я действительно сейчас готов тут и камня на камне не оставить, а сил уж хватит… Хотелось бы сдержаться, не наломать дров, пока не получу ответы, но поздновато уже — рука сама дернулась, и по коридорам прошёлся грохот, стена покрылась трещинами, посыпалась крошка, а взбесившаяся мана опалила двери, сталь краснела и текла, опадая раскалёнными каплями на землю, и повсюду лес из черного металла, кривые коряги исполосовали всё вокруг, оставив глубокие борозды на всех поверхностях.
Дубовая дверь в конце коридора со скрипом и треском вылетела из петель, две пары не слишком удивленных глаз уставились на меня, но остановиться уже было трудно. Пространство гнулось и искрилось от переполняющей его бушующей маны, полки дрожали, стопки бумаги разлетались по полу, сервиз звенел.
— Нахрена это всё? — спросил я тихо, еле сдерживая злобу. — Устроили тут представление уродов! Глумиться вздумали?! А не смей даже слова сказать про жалость. Если жалко, надо было давно прикончить и остановить страдания. Хочешь, я сделаю?
— Остуди свой пыл, дитя. Ты даже не ведаешь о том, насколько дорог мне ваш род людской! Остановить страдания, говоришь?! Жизнь — это величайшая ценность! Кем бы я стала, если б отобрала её?