Их любимая кукла (СИ)

Не знаю, как я выдержу эти сорок суток.
К моему облегчению Са-ард меня больше не удерживает. И, как только он отстраняется, я соскакиваю со стола, поправляю задравшуюся одежду и топаю прочь, чтобы снова скрыться в своём уже неизменном убежище – в пищевом отсеке.
Говорят, лепка пельменей успокаивает. Сейчас я это проверю на собственном опыте.
К моему удивлению метод действительно оказывается действенным. Или дело в моём отходчивом характере? В любом случае спустя полчаса я уже практически не вспоминаю о странном приказе на-агара. А ещё через пару часов, долепливая пельмени и размышляя, не приготовить ли ещё чего-нибудь для разнообразия, и вовсе чувствую себя почти довольной жизнью. Ну или по крайней мере тем её вариантом, который мне сейчас доступен.
Из комнаты управления периодически доносится голоса Са-арда и Шоа-дара, слышен какой-то сверлящий шум, ещё что-то. Судя по всему, работа у них кипит полным ходом.
Повернувшись к «шкафу-автомату» выдающему продукты, я открываю дверцу и принимаюсь по новой изучать его содержимое.
«Опасность», − раздаётся вдруг позади меня тихий шелест.
Резко обернувшись, обвожу ошалевшим взглядом всё помещение. Что это было вообще?
В отсеке никого.
Может, это я с комнаты управления что-то услышала?
Закрыв шкаф обратно, иду к двери. Выглядываю.
Са-ард по-прежнему у стола. Что-то мониторит там, сканирует, просчитывает. Сосредоточенный, но, кажется, не обеспокоенный. Голос Шоа-дара по их связи тоже звучит спокойно, даже довольно.
− Если быстро управлюс-с-сь на второй точке, возможно успею сегодня исследовать ещё парочку.
− Не спеш-ш-ши. Я ещё не проверил её, как следует. Нужное нам место находится в пещерах, с-с-сигналы немного искажаются.
«Опасность», − снова раздаётся… кажется, что прямо у меня в голове. Отчего я буквально подпрыгиваю на месте, испуганно выдохнув.
Что за чертовщина?
«Останови. Там смерть», − прошибает меня холодным потом, толкая вперёд.
  
Глава 12
 
− Нет, стойте. Стойте! Шоа-дар остановись! – подбежав к столу, всматриваюсь я в голографическое окошко связи со змеем младшим. − Там опасность.
− Что с-случилось, Ж-шеня? – хватает меня за локоть Са-ард. – Какая опасность?
− Я… я… что-то слышала, − признаюсь, будто преодолевая какой-то невидимый барьер... или запрет. 
− Что слыш-шала? – подозрительно прищуривается на-агар. Нависает надо мной грозно.
− Голос, к-кажется, − почему-то втягиваю голову в плечи. Ну умеет этот змей напугать. – Он… или точнее, наверное, даже она, сказала, что там опасность и смерть. Притом так убедительно, что меня аж подбросило бежать и останавливать вас.
− Голос-с? – вытягивается лицо Са-арда. Он вскидывает взгляд, внимательно прислушиваясь к чему. Подбирается будто хищник перед броском. Даже хвост, свившись в тугие кольца теперь выдаёт его угрожающее напряжение. – Ты с-с-сейчас ещё что-то слыш-шишь?
− Нет, − качаю головой.
− Этот голос-с ещё что-то тебе говорил? Как ты это слыш-ш-шала? В своей голове, рядом? Ощуш-щала чьё-либо присутствие?
− Э-э-э, нет, не говорил ничего. Только про опасность. Дважды. Я была в пищевом отсеке, ничего такого не ощущала кроме постоянной навязчивой тревоги. А потом аж подскочила, когда услышала. Такой шелестящий, тихий звук. Одно слово: «Опасность». Оглянулась, рядом никого не было. Подумала, что может это в комнате управления кто-то произнёс, вышла посмотреть. И услышала снова. Уже немного громче, и намного настойчивей. У меня в голове. Я схожу с ума?
− Вряд ли, − задумчиво сужает он глаза. − Больш-ше похоже на то, что с тобой установил с-с-связь неизвес-с-стный менталист.
− А почему со мной, а не с вами? Вы же тоже менталисты. Мог бы сразу Шоа-дару сказать.
Нет, ну правда. Меня-то зачем пугать? Или всё дело в том, что я менее страшная, чем мои спутники?
− Мы с братом вс-сегда блокируем ментальные волны, испус-с-скаемые нашими разумами. Чтобы нас-с-с никто не мог прочесть. С-с-с тобой легче выйти на с-связь.
 
А-а-а, ну тогда более или менее понятно. Кто бы мне заблокировал эти волны, чтобы меня не читали все кто ни попадя?
− То есть… вы верите этому предупреждению? – вскидываю я брови.
− Мы проверим, − с нажимом на последнем слове сообщает Са-ард. – Ос-с-ставайся рядом с-со мной. Если снова услыш-шишь этот голос, или почувствуеш-шь что-то странное, с-сразу говори.
И он, поворачивается обратно к столу.
− Брат, ты всё слыш-шал?
− Да, − отзывается Шоа-дар. – Что думаеш-шь?
− Наши с-сенсоры пока не улавливают ничего подозрительного, кроме ес-стественного искажения энергетичес-ских волн из-за залежей нероита. Но я вполне допускаю, что их могут ис-спользовать для мас-скировки наши неучтённые аборигены. Рис-сковать нельзя. Экранируй джэт. Запус-скай разведчика. Возможно, стоит пос-смотреть, что будет, если с-с-сымитировать полёт более крупного с-судна.
И снова мне остаётся только наблюдать. Но теперь я не только слежу за происходящим на экранах, но и усиленно прислушиваюсь к себе и к окружающему. А вдруг этот неведомый голос опять заговорит?
А тем временем Шоа-дар, судя по всему, долетает до нужной им точки координат. Голографическая картинка, увеличенная и изучаемая Са-ардом, чётко, ярко, во всех деталях демонстрирует скопление скал, похожих на застывшее пламя, превратившееся в красный, отливающий стеклом, камень.
Изображение приближается так стремительно, будто это мы летим прямо туда, к складкам горной породы, между которыми прячутся отверстия пещер. Разные по форме и величине. Некоторые совсем крошечные. Некоторые большие настолько, что самолёт спокойно залетит. Ну или этот их джэт.
Ещё пара минут и ныряем в одно из этих отверстий. Картинка, чем дальше, тем сильнее темнеет, словно в эти пещеры совсем не проникает свет, но Са-ард что-то нажимает на панельке справа от себя, и изображение меняется, приобретая сине-зелёный оттенок. Видимо, спектр съёмки переключил.
Всё начинается с едва заметной вибрирующей дрожи, пробежавшей по каменным стенам. А потом появляется гул, отзывающийся вибрацией в ушах. И это здесь, на корабле. На чёрт знает каком расстоянии от этих жутковатых пещер. А что творится там, даже представить страшно.
Гул всё нарастает, вызывая невыносимое желание закрыть уши ладонями. В конце концов я не выдерживаю и именно так и делаю. И уже в относительной тишине наблюдаю, как от трескающихся стен пещеры начинают откалываться сначала мелкие острые осколки, а потом куски всё больше и больше. От этой картины аж мороз берёт. Если бы Шоа-дар туда полетел… его бы просто-напросто завалило. А потом изображение внезапно идёт рябью, как на старом ламповом телевизоре, и мигнув напоследок, исчезает вместе с гулом.
От Са-арда доносится шипящая ругань, которую мой кукольный мозг даже переводить стесняется.
− Возвраш-щайся на корабль, Ш-шоа. На сегодня всё. Надо перес-смотреть наш-ш план дейс-ствий.
− Принято. Выполняю, − мрачно отзывается змей младший.
А старший оборачивается ко мне, буравя ну очень пристальным, буквально сканирующим взглядом.
− Что-нибудь ещё слыш-шала? – сужает глаза.
− Гул слышала. Голоса – нет.
Он сейчас выглядит таким жутким, что я сама не замечаю, как начинаю пятиться.
− Стоять, − прилетает мне приказ, когда я уже собираюсь скрыться в своём излюбленном убежище. Скоро поселюсь в этом пищевом отсеке.
Приходится замереть. И с опаской наблюдать, как змей старший приближается ко мне. Нависает, возвышаясь надо мной на добрый метр на своём хвосте, а потом медленно опускается, обхватив ладонями моё лицо.
− Опять? − хныкаю я, но уже тону в серебристой глубине его глаз, проваливаюсь в расщелину чёрного вытянутого зрачка.
Прихожу в себя от ощущения крепких пальцев, сжимающих плечи. Ноги почему-то совершенно не держат. И так хочется привалиться к большому мужскому телу. Пусть даже хвостатому.