Опасные игры с реальностью 2 (СИ)
— Нет. Но она скоро спустится туда сама, — Ольга Васильевна сделала маленький глоток и по выражению ее лица, полному удовольствия я догадался, что кофе ей нравится.
— Тогда мы ее легко обманем. Мы вернемся в тюрьму в ту же самую минуту — это я тебе обещаю, — я тоже отпил пару глотков. — Эта злобная сука Славина не заметит, что меня не было в камере.
— Как ты можешь на нее так говорить! — вспыхнула ее светлость, конфета так и застряла в ее зубках.
— Ты знаешь, что она со мной сделала⁈ — я поднял майку, демонстрируя свеженький след от плети. — Ударила кнутом! Ну не сука ли? Ведь я все хотел ей рассказать! Все без утайки! Знаешь, какое у меня после этого желание? — я глянул на княгиню, очень медленно жевавшей конфету: — Трахнуть ее в задницу! Оттрахать ее так, чтобы никогда у нее не было соблазна хвататься за кнут.
Я ожидал, что она сейчас вспыхнет, но княгиня молчала. Лишь сделав еще пару глотков кофе, сказала:
— Может ты и прав. Попробую заступиться за тебя. Но при условии, что ты сам все расскажешь о твоих истинных устремлениях в ее спальню. Ты уверен, что мы сможем попасть в ту же самую минуту в камеру? Я не могу надолго покидать дворец.
— Обещаю. Если хочешь, клянусь перед богами. Погуляем здесь, купим тебе смартфон и еще… — я приблизился к ее ушку и произнес: — Потрахаемся. Да?
— Да, — отозвалась княгиня, поцеловав меня в губы. — Мне нравится этот кофе. Можешь раздобыть такой же для моего дворца?
— А у тебя есть свой дворец? — я рассмеялся, обнимая ее.
— У Славиной, но я же там живу, — она допила остаток кофе и отставила чашечку. — Мне у тебя уже нравится.
— Идем. Сейчас ты услышишь охренительную музыку на хорошей акустике. Заодно переоденешься во что-то более модное, — я встал, приглашая ее за собой.
— Очень маленькие комнаты, — заметила она, пройдя по коридору и заглянув в открытую дверь спальни.
— Сюда, детка, — я включил телевизор и акустику, затем открыл Ютуб и нашел уже знакомую ей композицию AC/DC «Hells Bells». Славина застыла с широко раскрытыми глазами, уронив челюсть. В то время на экране телевизора Брайан Джонсон ловко прыгнул на веревку, оживляя огромный колокол протяжным звоном. Я добавил громкости так, чтобы неспешно зачинавшаяся музыка пробирала до костей.
— Серж! — вскрикнула княгиня, сжав кулачки. — Что это⁈
— Это AC/DC на экране моего телевизора… Как бы тебе объяснить, детка, — я сбавил немного громкость, чтобы не приходилось орать. — Вот как ты видела свое изображение на смартфоне, фото Радигора и Агашимаи — примерно это, только эти изображения ожившие, со звуком и на большом экране.
— Это большой смартфон? — прокричала она, притопывая ножкой в такт барабанам.
— Практически да, ваша светлость! Вам нравится? — я поймал ее руку.
— Очень! Я для тебя как княгиня? — она повернулась ко мне с довольной улыбкой.
— А разве ты не княгиня? — повернулся к зеркалу, увлекая ее за собой.
Глава 11
Жуткие постельные откровения
Глядя на собственное отражение, Ольга Васильевна стиснула до боли мою руку.
— Чертов Серж! — она изо всех сил зажмурила глаза и снова их распахнула. — Что случилось⁈
Может быть таким образом Славина пыталась отогнать свой настоящий облик, принимая его в этот миг за видение.
— Ничего особенного не случилось, — я нажал кнопку на пульте, делая звук еще тише. — Просто при переходе в этот мир магия перевоплощения в Латею снялась, и ты стала сама собой.
— То есть, я давно такая? С тех пор как мы пили это… кофе? — зеленые глаза сверкнули точно у пантеры.
— Еще раньше ваша светлость. С самого первого мгновения твоего сытейшего появления в моем доме, — забавляясь пояснил я.
— Вот как! И все это время ты потешался надо мной⁈ — отпустив руку, она вцепилась в мою майку, готовая разорвать ее. — Я тебя задушу как котенка!
— Я тебя трахну, сучка! Много раз! — я схватил княгиню и впился в ее губки. — А маленьких, беззащитных котят душить нехорошо! — заметил я, отрываясь от ее светлости.
— Я тебе отрежу яйца! — сообщала она, но это уже звучало вовсе беззлобно.
— Но тогда мы не сможем трахаться. Понимаешь? — я встряхнул ее. — Ты объяснишь мне зачем разыграла спектакль с моим заключением?
— А ты объяснишь, зачем хотел попасть в мою спальню? — майка затрещала в ее цепких пальцах.
— Конечно же, да. Скажу все, как есть, — пообещал я, легко подхватил ее на руки. — И это будет взаимно, правда?
— Да, — наконец согласилась она, и прижавшись ко мне, засмеялась. — Да, Серж. Мне хотелось поиграть тобой. Хотелось, чтобы ты сдался и рассказал, зачем так срочно потребовалась моя спальня. А еще… ты мне нравишься. Правда. Очень нравишься. Иначе бы тобой занималась не я, а Волибор.
— Поэтому в первый же вечер, тогда на приеме, ты поручила своему Волибору последить за мной, — тут мне вспомнилась, как она, будучи в облике Латеи раз проболталась, назвав главу Светлейшего Надзора «своим Волибором».
— Это его работа. В том числе он должен следить за интересными мне людьми. Хотела понять, кто ты такой, — она крепче обвила рукой мою шею. — Его люди немного приглядели за тобой, выяснили, где ты бываешь, и потом появилась Латея.
— А потом Латею сменила ты. Как же прелестно! Ты меня била кнутом и едва не оторвала член — все ради забавы! — я понес ее в спальню.
— Княжеской забавы, — уточнила она. — Все должно быть по-настоящему, иначе игра становится скучной. Разве тебе не понравилось? Немножко боли, это не так уж плохо. Наверное, ты этого еще не понимаешь. Но твоему телу понравилось. У тебя даже член встал.
— Он встал на твой ротик. И ты, сучка, сделала ему больно! Требую компенсации! — я бросил ее на кровать, решительно стянул с себя джинсы вмесите с трусами.
— Я — княгиня! — произнесла Ольга, отползая в подушки.
— Неужели? — рассмеялся я, забравшись на кровать. — Детка, ты сделала ему больно. Да, это была игр. Давай продолжим ее. Теперь княгиня должна пожалеть раненого воина. Он пострадал в неравном бою!
Славина с минуту смотрела на меня с улыбкой, потом наклонилась и лизнула член.
— Так? — она подняла взгляд ко мне.
— Божественно! И ты сама божественна! — признал я, глядя в манящие, светло-зеленые глаза, в которых вдруг оказалось так много похоти.
Ее острый язычок со все большим желанием ласкал затвердевший отросток. Медленно, тянуще проходил по вздувшимся венами. Потом она взяла в ротик головку, втянула в себя, присосавшись так, что я застонал.
— Ты делаешь это лучше, чем Латея. Только ей не говори, — я запустил пятерню в ее шелковистые волосы.
— Сволочь! Латея тебе этого не простит! — произнесла она, отпустив мой член. — Порви на мне платье! Давай! Все равно ему конец.
— Как скажешь, — я схватился за область декольте и с силой дернул, раздирая с треском ткань и выпуская наружу ее тугие груди.
Перевернул княгиню ничком и дорвал одежду, отбрасывая куски ткани на пол.
— Трусики тоже к черту! — произнес я, сдирая их.
Затем бесцеремонно вонзил два пальца в ее мокрое лоно. Княгиня протяжно застонала, не от боли, скорее от кайфа, задвигала бедрами, страстно насаживаясь на мои пальчики.
— Нравится, сучка? — я шевельнул пальцами, дразня ее пещерку.
Тело ее светлости казалось еще более чувственным и страстным, чем Латеи. Да в поведении их двоих, в их повадках было много общего, сами тела похожи. Но кое в чем я находил заметную разницу, и это чувственное исследование приносило так много удовольствия и мне, и ей.
— Не могу больше! — она вырвалась из-под меня, толкнула, заставляя лечь на спину, и села сверху.
Дрожа от нетерпения, качнула бедрами, пытаясь поймать в себя член. Я помог, направил. И Ольга Васильевна заголосила как кошка, нанизываясь на него. Я сжал ее груди, княгиня в ответ устроила бешеную скачку и уже через минуту затряслась от оргазма, запрокинув голову и вскрикивая.
— Какая же ты горячая сучка! — сказал я, чуть отдышавшись. — Ты лучше Латеи!