Рождественский ангел (СИ)
Дерил долго наблюдал, как один за другим, тщедушные маленькие человечки, едва волоча ноги, подбредают к Стефани, берут из ее рук угощение, произносят твердо заученные слова благодарственной молитвы, и понимал, что праздником тут и не пахнет. Общая атмосфера уныния и обреченности довлела в этих стенах. Печенья получилось не так много, чтобы дети могли наесться до отвала, и от понимания, что радость мимолетна, их глазенки тускнели еще больше.
– Кажется, я сейчас сделаю то, о чем потом очень пожалею, – проворчал Дерил.
– Что? – удивилась Стефани.
Он повернулся к ней.
– Пришла пора, познакомиться с традициями моего мира. Когда я был маленьким, мне такое нравилось.
По просьбе Дерила монахини нашли старую рясу. Он напялил ее, а чтобы больше походить на старика, подложил под живот подушку и подпоясался простой веревкой. На голову ему надели спальный колпак матери-настоятельницы, а из овечьей шерсти, которую монахини пряли вечерами, соорудили пышную бороду.
Стефани не могла поверить своим глазам, когда мужчина изменился до неузнаваемости. Он вернулся к детям, и те приоткрыли рты, разглядывая такое чудо.
– Сани Санты ярки, привезли подарки! – пробасил Дерил, искажая голос, а затем отобрал у Стефани мешок и высыпал остатки печенья на стол.
Тут же поднялась веселая кутерьма. Дети повскакивали, протягивая ручки к угощению, но Дерил следил, чтобы самые слабые тоже получили свой кусок, а не остались в стороне. За угощением последовали игры. Несуразный силуэт, выпуклый с одной стороны, и подозрительно стройный с другой, крутился в центре детской ватаги, придумывая для них такие развлечения, о которых Стефани раньше не слышала.
Монахини крестились от детского визга и хохота. Таким шумным монастырь не был никогда за все время своего существования.
Рождественский бал у леди Керолайн пользовался большим успехом. Эксцентричную баронессу если и не любили в обществе, то, по крайней мере, спешили почтить визитом из любопытства, что такого интересного она выкинет на этот раз.
В прошлом году леди Керолайн разыскала где-то в бедняцких кварталах бледного юношу, который при помощи ведра мыльной воды, и двух палок, соединенных веревкой, создавал огромнейшие мыльные пузыри, которые затем летали по зале и лопались о головы зрителей, обдавая брызгами. Поговаривали, что не одно роскошное платье было испорчено в тот вечер, но все остались довольны. Так же ходили слухи, что искусного юношу, как выяснилось позже, безнадежно больного чахоткой, взял к себе какой-то заморский гость короля, восхищенный талантом. Правда, на этом следы обоих терялись.
Были у баронессы и танцующие собачки, и слепая девушка, с поразительной точностью предсказывавшая судьбу, но в этом году леди Керолайн пообещала всем нечто поистине грандиозное.
Стефани пришла раньше всех и заперлась в библиотеке. Она знала, что свободные комнаты с утра заняты королевской свитой. Стефани не хотелось лишний раз афишировать свою бедность, явившись в особняк пешком, а не подъехав в роскошной карете, как это сделали прочие гости. Хватало уже заштопанного платья, от которого попахивало нафталином. Слуги давно знали ее и отнеслись с пониманием. Девушка даже смогла подкрепиться чаем со свежей булочкой, пока ждала урочного часа.
Когда особняк наполнился громкой музыкой и голосами гостей, Стефани выскользнула в коридор. Лавируя в толпе, она устремилась в главную залу, где уже встречали короля, путешествующего с молодой любовницей, пока жена осталась дохаживать на сносях в королевском замке.
Протолкавшись меж гостей, Стефани замерла, разглядывая кресло с высокой спинкой, установленное на возвышении и символизирующее собой королевский трон. Король в золотом камзоле уже восседал на нем, Сесилия, его возлюбленная, примостилась на обитой бархатом табуреточке у его ног, и монарх иногда дарил ей полный нежности взгляд, поглаживая по волосам. Любовница короля не зря слыла первой красавицей страны. Стефани восхитилась ее овальным личиком, алебастровой кожей и выразительными глазами. Светло-розовое платье, расшитое мелкими драгоценными камнями, великолепно оттеняло ее белокурые локоны.
Все представители высшего света, собравшиеся тут, спешили по очереди выразить монарху свое почтение, но не забывали одарить комплиментом и его фаворитку. На кухне, тем временем, кипели последние приготовления к вечернему пиру.
Леди Керолайн, на правах хозяйки и распорядительницы бала, сидела в похожем кресле, но в стороне от королевского трона. Она облачилась в черное платье, расшитое мелким черным же жемчугом, отчего ее наряд походил на чешую дракона. Впрочем, в тех, кто ей не нравился, баронесса умела вселить ужас не хуже мифического чудовища.
Леди Керолайн с величественным видом поднялась со своего места, приняла из рук слуги небольшой поднос, накрытый шелковой тканью, и приблизилась к королю. Гости вытянули шеи, заинтригованные подарком.
– Ваше величество, – баронесса склонила голову и произнесла негромко, – это не основной мой сюрприз, но мне подумалось, что вы захотите самым первым увидеть рукопись, которую не видел еще никто в целом свете. Новая книга сэра Адама Смита о приключениях сэра Августина, переписанная моей компаньонкой набело и подготовленная в единственном экземпляре лично для вас.
Слуга короля принял поднос. У монарха загорелись глаза. Все знали, что он любит чтение больше ратного дела, живо интересуется естественными и точными науками и собирает коллекцию древних свитков, от египетских папирусов и до берестяных письмен восточных народов. Не зря его называли в народе «не воителем», подчеркивая, что он предпочитает решать конфликты путем переговоров и своего острого ума.
– Мы благодарим вас, – ответил король и захлопал в ладоши. Зал его поддержал.
Леди Керолайн с загадочной улыбкой удалилась на место.
Стефани поискала глазами Дерила и не нашла. Она подумала, что баронесса спрятала или заперла его где-то до поры до времени, желая в нужный момент произвести фурор с его появлением. Потеряв всякий интерес к собранию, девушка выбралась из толпы и вышла в коридор, где было не так жарко.
Она прислонилась к стене, обмахиваясь ладонями, и рядом, словно из-под земли, вырос лорд Хенсфортс. Стефани вздрогнула. Видимо, он пришел недавно, потому что, в отличие от других гостей, не снял плащ, а лишь распахнул его, небрежно сдвинув на одно плечо.
– Какой прекрасный вечер, миледи, – произнес лорд Хенсфортс с придыханием.
Стефани пролепетала вежливые слова, положенные в подобном случае.
– Вы готовы ехать сегодня ко мне? Я приказал держать карету наготове. Одно ваше слово – и я умчу вас прочь от этого сборища туда, где мы останемся лишь вдвоем.
– Милорд… – начала девушка, отступая подальше от похотливого взгляда, стремившегося нырнуть в глубокий вырез ее платья, – … я вынуждена ответить отказом.