Моя капризная леди (СИ)

Амалия...
Не знаю, кого из нас хотел остановить МакГиннес. Себя или меня. Мои запястья утонули в его ладонях. С губ сорвался вздох, как только я приподнялась на цыпочки и легонько прикоснулась к ним. Привычная истома растеклась по телу, но на большее решиться не получалось. Слишком много запретов в голове, слишком сильна власть разума. Мне была нужна помощь, чтобы преодолеть собственные стены из бесконечных запретов.
— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя обжигающее дыхание и аромат вереска, смешанного с мускусным запахом. — Мне очень холодно.
Пусть мой выбор — ошибка. Бросаться в объятия первого попавшегося мужчины, даже жениха, вообще не дело. Но, истомившееся от тоски, сердце жаждало хоть раз почувствовать, каково это, когда любят только тебя. По-настоящему, самозабвенно. Отдают всего себя, ничего не требуя взамен.
— Потом будет поздно, — темные ресницы опустились, а за ними спряталось расплавленное серебро глаз Терлака.
Жар мужской кожи вкупе с дурманящим ароматом решительно подавили последний оплот сопротивления. Разум сдался, никаких преград не осталось. Кончики пальцев аккуратно скользнули вдоль моего позвоночника, из-за чего я плотнее приникла к крепкому телу МакГиннеса. Кажется, магия инкуба и линнан-ши все-таки захватила замок.
— Завтра, — выдохнула я в поцелуе. — Мы подумаем об этом завтра.
  
Глава 64
 
Терлак МакГиннес
Как описать любовь? Для мужчины... сложно.
Я бы назвал любовь — свободой. Мыслей, чувств, желаний. Или прохладным ветром среди высоких гор и ревом дракона, что разносился по зеленой долине. Невидимой лаской лепестков морошки, которые прятались в траве от прямых лучей солнца. Это смех девушки, чей взор заставлял стыдливо прятаться в попытках скрыть хаотичный блеск и пламя вожделения при взгляде на нее.
Клянусь богами, я не знал, что переживу такой всплеск эмоций за секунду рядом с любимой женщиной. Едва Амалия шагнула ко мне, я ощутил себя неуклюжим юнцом и одновременно всесильным воином. Мощный поток вытолкнул меня наверх, позволяя поймать губами живительный вдох, затем безжалостная волна понесла в пропасть к чернильной пустоте. Я падал, а внутри все переворачивалось от восторга и страха.
Одно касание — десять тысяч мыслей роем пронеслись в голове. Никак не выходило сформировать их в единое целое и немного приглушить страсть, что разгоняла кровь по венам. Я хаотично трогал шелковистую кожу. Да с таким юношеским восторгом, будто впервые в жизни видел обнаженную девушку перед собой.
Амалия дрожала, но в то же время храбро прижималась ко мне и между поцелуями шептала: «Согрей, прошу. согрей». Хотя в комнате было достаточно тепло благодаря огню в камине, она раз за разом просила обнять крепче и спасти от неведомого холода, что затаился в глубинах ее разума. Я хотел поцелуями стереть неприятные воспоминания, забрать неведомый страх. Все ради того, чтобы Амалия успокоилась.
Мягкий шелк окутал нас своей нежностью после короткого падения. Сюртук отправился куда-то в сторону кресла, а маленькие, прохладные ладошки уже вовсю изучали мое тело под сорочкой. Приподнявшись, я немного привстал, и Амалия поддалась за мной. Матрас ощутимо прогнулся под двойным весом. Наши губы урывками ловили стоны с поцелуями друг друга, пока я продолжал тянуть Амалию все дальше, сбивая собой постельное белье.
Незаметно в шутливой борьбе за право быть снизу или сверху исчезла сорочка. Аккуратно надавив на поясницу, позволил Амалии устроиться на меня и услышал смешок.
— Я словно ловлю жениха в первую брачную ночь, — пробормотала она, и в приглушенном свете магических ламп на бледных щеках появился розовый румянец.
— Не будем ждать, — прохрипел я, расправляя с остатками одежды, и сжал в ладонях ее лицо. Пелена дурмана в голубых глазах откликнулась в сердце приятной болью. — Приедет священник, мы сразу поженимся.
Да! На меня Амалия так реагировала! Только на меня!
Ресницы дрогнули. На мгновение они скрыли выражение голубых глаз, а затем Амалия прикусила губу и решительно кивнула. Одна хрустальная капля скатилась по щеке, но я успел ту поймать подушечкой пальца.
 
— Ты любишь меня?
Вопрос застал врасплох. Ответ почти сорвался с языка, однако что-то помешало мне заверить Амалию в искренности своих чувств.
— Вряд ли мой ответ убедит тебя, — тихо сказал я и убрал светлую прядь волос за ухо, скользнув на шею. — Да и как не скажу, получится ужасно.
— До смертного одра меня томить будешь? — неловко пошутила она.
— Лет через шестьдесят согласен, — улыбнулся я в ответ и получил шлепок по груди.
— Ты несерьезен и совершенно невозможен, — задрала нос Амалия.
Она вскрикнула от неожиданности, когда мы перевернулись, и я вновь оказался сверху. Зрачки расширились — Амалия явно ощутила всю степень моей «любви». Только не той, что выражается словами.
— Совсем капельку, — показал пару кватов расстояния между большим и указательным пальцем. Затем медленно опустил голову, уткнувшись носом в еще влажные волосы, вдыхая их неповторимый аромат.
Прикосновение ногтей к плечам вызвало у меня целый забег мурашек по коже.
— Я боюсь, — внезапно раздался тихий шепот.
Амалия слегка повернула голову, и мое мальчишеское веселье смело подчистую. В глубине зрачков прятался ужас, поселившийся там неспроста. Он невольно затягивал меня в этот беспросветный омут.
— Чего?
— Что завтра открою глаза, и все исчезнет. Ты, замок, девочки, — ее голос надломился в подступающей истерике. — Будто какая-то сила жаждет отобрать мой уютный мирок. Не хочу опять остаться ни с чем, Терлак. Там, на фронте, я была одинока и боялась всего на свете.
Я коротко вздохнул, затем поцеловал Амалию. Пускай она искала сегодня лишь утешение или спасалась от одиночества. Неплохая мотивация для брака. А вырастить любовь можно и на взаимопонимании.
— Тебе не стоит бояться, Лия, — мои пальцы коснулись светлых волос и скользнули ниже, к груди. — Даже если ты откажешься от меня и уйдешь, я все равно останусь. Вот здесь, — под кожей громко застучало сердце, принимая клятву.
Амалия молча переплела наши пальцы. Обещания даны и закреплены словами, поэтому сотрясать лишний воздух никто не стал. Бессмысленные комплименты сменились ласковыми движениями и тихими стонами, между которыми крик боли попросту затерялся.
Я старался действовать нежно и неторопливо, но Амалии было мало. Она с неожиданной жадностью отвечала на поцелуи, поддавалась навстречу со всей страстью. Хотя удовольствие пришло к ней не сразу.
А уже под утро, засыпая на моей груди с нежным мурлыканьем на устах, проговорила:
— Хочу спать здесь.
Очередная глупая шутка сорвалась раньше, чем я остановил ее:
— Кровать удобнее?
— Нет, ты тёплый. Очень. А у меня холодно.
— Так бы и сказала, что жаждешь моих объятий.
Только от следующих слов стало совсем не до веселья.
— Призрак... Та беловолосая женщина приходила вчера. Рядом с ней холод и мрак, все покрывается льдом, — прошептала Амалия сонно. Она находилась в той грани, когда почти не чувствовала мое напряжение. — Сказала, что щит не пускает ее. Говорила какую-то нелепицу о собственной смерти, про обман со стороны близких и умоляла никому не верить. Знаешь, в прошлый раз мне предсказали смерть. В стенах замка.
Я задохнулся и крепче прижал к себе хрупкое тело, дыша через раз, чтобы не напугать Амалию. Молчал, крепко сцепив зубы, и слушал. Очень внимательно. Ведь всего этого она не рассказала мне в прошлый раз. Не посчитала важным или не доверяла. И очень зря, поскольку пророчества мертвых совсем не то, что можно игнорировать.
— «Когда первый снег скроет земли Арканта, твое сердце остановится».
Несколько минут я напряженно вслушивался в мирное дыхание Амалии, затем аккуратно переместил ее и укрыл теплым одеялом. Оставив легкий поцелуй на приоткрытых губах, поднялся и поспешил ополоснуться. Неожиданно комната качнулась, меня повело в сторону от головокружения. Резкая боль ударила по вискам, а с ней по телу прошел легкий озноб.