(Не) измена (СИ)

— Случилось чего? — посмотрела на меня с недоверчивым прищуром.
— Давай завтра поговорим? Хочу помыться и лечь спать. — действительно это были мои первостепенные желания.
— У тебя одежда в крови? — задала вопрос, просканировав взглядом мой внешний вид. А посмотреть было на что. Одежда, пусть и не сильно, но была испачкана высохшей кровью Никиты.
— Это не моя, если ты об этом. А об остальном поговорим всё же завтра. Я правда очень устала. — пока она не начала сыпать новыми вопросами, юркнула за дверь ванной.
После душа сразу пошла к Карише. Мама, благо, к этому времени вернулась к себе в комнату. Даже удивительно, что не стала допытываться прямо здесь и сейчас, как она любит.
Аккуратно, чтоб не разбудить дочку, легла рядом с ней. Сразу умиротворение окутало, словно в кокон. Правильно, что не поехала к себе домой. Сейчас бы наверняка обливалась слезами. А тут, при дочери, не могла себе такого позволить. Просто лежала рядом и ощутимо успокаивалась. Даже не заметила, как в сон погрузилась. Отключилась, как по щелчку.
Утром проснулась от радостного верещания дочери. Она щебетала без умолку о том, что я как по волшебству, оказалась рядом с ней. А я бы, если честно, ещё немного доспала. Но Кариша меня быстро растормошила.
После завтрака дочка пошла играть с дедом, а вот моя мама осталась со мной. Сейчас чувствую, засыплет меня вопросами. Но это, и ожидаемо.
— Ну что, расскажешь наконец, что у тебя стряслось, что ты приехала посреди ночи, да ещё и в таком виде? — я видела, что она беспокоится и переживает. Логичная реакция, когда видишь в крови своего ребёнка, пусть и взрослого.
Набрав побольше воздуха в лёгкие, рассказала ей о том, что произошло ночью. Рассказывала, а саму трясло. Будто опять в тот момент на мгновение вернулась. Мне кажется, ещё немного и нервный тремор станет моим постоянным спутником.
— Кошмар какой-то! А если бы тебя ножом пырнули? Господи, слава богу, всё обошлось. — начала сокрушаться мама, после моего рассказа.
— Я бы не сказала, что прямо обошлось. Если ты не услышала, то Никита в больнице.
— Да что мне до этого Никиты?! В больнице, да чёрт с ним. Меня ты беспокоишь, а не он! — разошлась мама со своей речью.
А мне отчего-то неприятно стало. Понятно, что я её дочь и волнуется она за меня. Но и так наплевательски про Никиту говорить, всё же неправильно. В конце концов, он отец её внучки. И в больнице из-за того, что именно меня спасал.
— Мам, давай как-то всё же поспокойнее. Да и Никита нам не чужой, если уж на то пошло.
— Чужой, не чужой? Чужой и точка. Опять, дура, на его защиту встаёшь. Тебя пинком под зад, а ты дальше ему в рот заглядываешь. Заживёт всё на нём, как на собаке. Чего ему кобелю сделается? — я не рассказывала маме в чём причина нашего расставания. Но она сама сделала выводы и никак, кроме как? кобелём его не зовёт. Я не подтверждала и не опровергала. Для чего? Но сейчас её слова задели.
— Дело не в защите, а элементарно в человеческом отношении. Мам, вообще-то, он отец Кариши. И отец ей нужен. Поэтому не надо так говорить. Я уже много раз повторяла. Что наш развод, это наше с ним дело и ребёнка он не касается, а вот наличие здорового отца, касается. Для чего ты сейчас так говоришь? Он в больнице, потому что меня защищал. Меня! — эмоционально ударила себя ладонью в грудь. — И если бы не он, то в больнице сейчас, возможно, была бы именно я.
— Ну давай, теперь возвращайся к мужу. Он же герой. Можно обратно к нему бежать, сверкая пятками. — с громким хлопком опустила ладони на стол, глядя на меня, поджав губы.
Понимаю, что дальше что-либо объяснять просто бесполезно. Как о стенку горох. При чём тут переживания за бывшего мужа как за человека, пусть и любимого до сих пор, и бежать к нему, сверкая пятками? Да, я сильно за него испугалась, но не значит, что это толчок к тому, чтоб я вернулась назад. Мы разошлись не из-за того, что он неспособен меня защитить, а из-за того, что предал. Следовательно, одно с другим не связано. Но разве реально это донести до матери? Думаю, нет. Поэтому и пытаться не буду.
 
— Ладно, мам. Ты меня всё равно не услышишь. У тебя своя правда, у меня своя. — глянув на часы, в один глоток допила чай и встала из-за стола. — Мне ехать нужно. Каришу тогда оставлю у вас, как и планировали?
— Езжай. — отмахнулась от меня и вышла из кухни. Интересно мы когда-нибудь с ней сможем общаться, слушая и слыша друг друга?
Собравшись, попрощалась с дочкой и поехала к себе. Стоило заехать во двор дома, где живу, как ладони похолодели. Дурно было, от того, что случилось вчера и именно здесь. Будто обратно окунуло.
Сбросив оцепенение, вышла из такси. Быстрым шагом добралась до подъезда и юркнула внутрь. Неприятно, прям мороз по коже. Дома тоже задерживаться не стала. Нашла ключи, которые забыл Никита. Положила в контейнер котлеты с рисом. Не знаю зачем. На автопилоте как-то вышло. В какой-то момент захотела выложить обратно, но притормозила себя. Ничего в этом нет. Просто домашняя еда.
Сев в машину, поехала к Никите домой. Нужно взять немного вещей и тогда можно направляться в больницу.
Открыв квартиру, несмело переступила порог. Давно я тут не была. Каришку Никита сюда забирал периодически, но я при этом не присутствовала. Перестав топтаться на одном месте, разулась и пошла в спальню.
Не глядя на нашу постель, решительно направилась к шкафу. Сложила в сумку кое-какие вещи и закрыв створки, развернулась. Не удержалась и обвела спальню взглядом. Всё как и было. Всё на своих местах. Вплоть до нашего совместного с Никитой фото, стоящего на тумбе возле кровати.
Даже не знаю, что испытала в этот момент. Наверное, раздражение. Мысли закрались какие-то гаденькие. Интересно, он когда сюда кого-то приводит, фото убирает или прям так трахает? Так сказать, на руинах нашей прошлой жизни. Встряхнув головой, опрометью вылетела из комнаты. А после и из квартиры.
Внутри какой-то бунт и протесты. Странный коктейль чувств и эмоций. Не думала, что так заденет. Даже понять не могу, что именно. Просто какая-то злость обуяла. Резко. Стремительно.
До больницы доехала под ворох мыслей. Не теряя времени, пошла к Никите. Он лежал на больничной кровати, подпирая спиной подушку у изголовья и что-то печатал в телефоне.
— Варя? Привет. — тут же переключил внимание на меня и, заблокировав телефон, отложил его в сторону.
— Привет. Я вещи привезла и немного перекусить, если вдруг голоден. — достав контейнер, поставила его на тумбу, а сумку с вещами на стул возле кровати. — Ты как?
— Спасибо, Варь. Нормально. Голова побаливает, и бок зудит, но, в целом, неплохо. Ты сама-то как? Пришла в себя? — смотрит на меня глазами полными тепла, а я будто ледяной коркой покрываюсь. Наверное, подсознательно запрещаю себе растекаться от этого тепла.
— Нормально. У родителей с Каришей ночевала. Тебе, может, нужно ещё чего-то?
— Нет, спасибо. Меня вроде выпишут послезавтра. Так что ничего не нужно.
Он и правда неплохо выглядел сейчас, если не считать перебинтованной головы. Ссадины и синяки. Но в целом, сносно. Не удивительно, что скоро на выписку. Ну и слава богу. Спать буду более-менее спокойно от понимания, что с ним всё хорошо.
— Ну, тогда я поеду. Дел много. — я даже не присела, когда зашла. Изначально не планировала задерживаться. И нет, я не черствый бесчувственный сухарь, которому плевать на Никиту. По-прежнему сердце кровью обливается от того, что он пострадал. Но ни к чему нам это тесное общение, не касающееся ребёнка. Не стоит рушить очерченные ранее границы, как бы тяжело не было.
— Так быстро? Гриша разве не отпустил тебя с работы? — Никита явно сник.
— Отпустил. Но у меня другие дела, не связанные с работой. — нет у меня никаких дел. Врала на ходу. — Вот, ключи твои.
— достав их из сумки, хотела положить рядом с контейнером с едой, но Никита протянул руку.
Сделав шаг навстречу, вложила связку в его ладонь. Но стоила коже соприкоснуться с его, как он сжал ладонь, обхватывая мою.