Сила Внушения (СИ)
Приготовили, расстелив одеяла, да первыми представительницы слабого пола и стали укладываться. Хоть завтра и воскресенье, день отдыха для большинства населения страны, но выспаться по возможности — благое дело. Ну и понимали, что не зря их мужья так неожиданно и срочно собрались, есть им о чём пошептаться, о своём, о мальчиковом.
Если называть вещи своими именами, то приближался решающий момент. Если удастся Киллайду подобрать правильные слова, предоставить самую ценную информацию, провести общий анализ ситуации и выглядеть убедительным, то может в этой стране что-то и получится. Не сразу, не во всей, а хотя бы в области и рядом расположенных регионах. Ну и первые удары можно нанести с помощью простейших докладов, записок и конкретных обвинений, которые пойдут нарастающим потоком в Москву. Какая бы ни правила власть, жестокая, культовая или тоталитарная, определённая реакция на явных предателей обязана проявиться. Всё-таки власть Советов — она изначально народная. И как бы должна защищать тот же народ от явных уродов. Особенно если доклады пойдут конкретным лицам, да с компроматом на их врагов и противников.
Но… Имелась огромная масса этих самых «но». Если в верхушке власти скопились только одни уроды, сговорившиеся между собой обо всём, они сами себя уничтожать не станут. А вот всех, кто их попытается разоблачить — сразу станут топить в крови. И тогда вся эта затея с исправлением истории получится напрасной.
Естественно, и в этом плане Киллайд имел определённые намётки. В течение прошлой жизни он собрал массу достоверного материала обо всех советских руководителях нынешнего и будущего времени, и отобрал среди них всех адекватных, на кого следовало бы опереться. Тех, кто и сам хотел бы честности и справедливости. Тех, кто и сам пытался что-то сделать. Хотел и пытался… но не смог. Или не сумел. Или его уничтожили. Или испугался в какой-то момент, и стал как все, приспособленцем. А то и предателем, во всех смыслах этого слова.
А вот если им помочь… Да вовремя поддержать…
Опять-таки, если правильно стравить конкурирующие группировки — это однозначно поможет общему делу.
Тот же Сталин, при всей массе своих недостатков и преступных деяний, тоталитарности и жестокости, к концу своей жизни приложил массу усилий, чтобы повысить резко благосостояние народа. И даже мечтал устранить партию от тотального надзора над экономикой и сельским хозяйством. И ещё много чего хотел, да не успел. Или не смог из-за своего окружения, которое само рвалось к власти, не считаясь ни с чем. Ведь каким бы диктатор не был всевластным, всё равно ему не дадут прыгнуть выше головы, если ему не на кого опереться.
А как оно сейчас получится? И получится ли?
Пока Киллайд об этом думал, попутно плотно ужиная и демонстративно отказавшись от выпивки, женщины из дома разошлись по местам ночлега окончательно. В том числе и по соседям некоторые отправились, благо многие друг друга прекрасно знали. После чего и в доме самом стали гасить свет, проветривая напоследок помещения и прекращая при этом курить. Потому что чуть позже, окна закрыли и плотно занавесили одеялами. Полная шумо- и светомаскировка. После чего четыре человека остались на улице и вокруг дома, тщательно следя, чтобы кто не прокрался во двор и не подслушал. Сами они вполне доверяли товарищам, которые впоследствии их введут в курс дела.
Ещё успел отметить мемохарб, как одним из последних в дом проскользнул майор Шпильман, со свёртком снеди в руках, который он и выложил на стол. Следовательно, доверием отца и его побратимов он пользуется максимальным, хотя прежде это не афишировалось. Интересно, почему? Конспирация? И рассказал ли Шпильман отцу о главной роли Александра в своём спасении?
Ну и мать вернулась с работы в полночь. Просто поздоровалась со всеми и прошла в родительскую спальню. И не факт, что собралась спать, наверняка постарается подслушивать, чтобы быть в курсе. Но ей можно, без неё всё равно не обойтись.
Свет опять зажгли в самой большой комнате. А вот говорить стали как можно тише. Что для некоторых командиров, с их наработанным умением поднимать роты в атаку, являлось крайне некомфортным. Но в таком случае они делегировали право задавать вопросы тем, кто умел сдерживаться. И вопросов оказалось много. Но самые главные звучали так:
— Как ты парень и откуда умудрился всё это узнать? Что за странные сны у тебя? Насколько далеко ты сумел заглянуть в будущее? Кем ты сам себя теперь чувствуешь?
Последний из этих опросов показал, что не все здесь и не до конца материалисты. И будь за окном время разгула религии, полной неграмотности или прочего невежества, могли бы и сжечь пророка на костре, как одержимого бесами. Так что пришлось представителю уничтоженной цивилизации пьетри отвечать осторожно, с приведением доказательных фактов, и попутно напуская ещё большего тумана о своей осведомлённости:
— Сам не пойму, как и почему это со мной случилось. Вот вроде ударился лбом, потерял сознание. А потом очнулся и… раз! Полезли в голову разные воспоминания. Да такие, словно я никогда не падал, а просто жил дальше, проживая годы и десятилетия, путешествовал целенаправленно по всему миру, изучал историю, учился очень многому… Пока в конце концов не умер в одном из монастырей Тибета.
— Изучал историю? — не поверил кто-то. — И теперь помнишь всё, всё, всё?
— Не всё. Частично. Да и то многое всплывает только время от времени. Надо очень сильно на избранном моменте сосредоточиться, тогда вспоминается. Кусочками. Иногда — всё. Порой даже книги дословно могу цитировать, энциклопедии, учебники, наставления по боевым дисциплинам нападения и самообороны.
— Тогда понятно, как ты того бугая в машине отключил! — встрял спасённый Санькой Шпильман со своим комментарием. — Да и главного бандита срезал монтировкой на удивление ловко. Наверное, и остальных мог успокоить?
— Легко, дядь Миша, легко! — похвастался парень. — Но не хотелось вас лишать удовольствия отомстить.
— Спасибо! — искренне поблагодарил майор, безжалостно пристреливший всех четверых грабителей. — Вдобавок, как говорят в посёлке, ты всех наших хулиганов играючи отшлёпал?
— Ерунда, не стоит даже упоминания, — отмахнулся парень. — А, возвращаясь к вашим вопросам… Кусочки будущего вижу даже в двадцатых и тридцатых годах следующего века. Но… они уже вряд ли достоверные. Потому что уже наши здесь посиделки меняют будущее кардинально. А если мы воспользуемся правильно известной мне информацией, то изменится всё. Вплоть до событий, намечающихся через две, три недели.
— И кем ты…
— А чувствую себя всё тем же Санькой, который безумно любит Анастасию Бельских, которая в той, подсмотренной жизни стала мне женой.
Скорей всего именно это, приземлённое, чисто житейское признание, заставило собравшихся окончательно поверить в то, что парень таки остался нормальным, понятным человеком, которому житейское ничего не чуждо. Да и майор Шпильман своими словами добавил простого, мужского одобрения в характеристику парня. Его как бы признали равным в своей среде. Только вот чисто командные функции в своей компании, принятие окончательных решений, как и последующие действия, фронтовики распределили между собой, а от юноши лишь требовали точную информацию. Вернее, детальное подтверждение уже имеющейся.
Потому что у них в головах не укладывались страшные факты о некоторых, довольно известных личностях:
— И этот тоже?!
— Неужели завербован?!
— Вот прямо-таки три подвала полные картин и раритетов искусства?!
— Сам лично расстреливал?!
— Как она могла?! Она же женщина!
И всё это шипящим, заговорщеским шёпотом.
В прошлой жизни Киллайд научился говорить. Научился убеждать, акцентируя внимание на самом важном. Научился оперировать фактами и склонять аудиторию к нужным выводам. И всё это не зависело от количества и качества слушателей. Даже таких слушателей, как отец и его боевые побратимы.
То есть говорил негромко, но весьма информативно. В том числе по персоналиям некоторых из собравшихся лиц. Сумел в прошлой жизни докопаться: когда и кто пытался убрать, или убрал того или иного человека. Обращался к конкретному гостю и перечислял все готовящиеся на него гадости. И тут же давал верные советы, как от этих неприятностей избавиться, нанося превентивные удары. Вываливал компромат на тех подлецов, которые могли помешать как нынешнему, так и дальнейшему существованию всё того же конкретного побратима.