Разбуди моё сердце (СИ)

Например, недавно мы были на выписке из роддома у Светы. У них с тем странным чуваком, который делал ей предложение на свадьбе у брата, родился мальчик. Здоровый крепкий малыш, слава богу, а то чуть не заморили его эти непутные родители…
Я радовалась искренне в тот момент, когда видела, как трепетно папаша брал на руки своего сына, и плакала непроизвольно, потому что это настоящее чудо. А ещё заметила, что Ромик, хоть и пытался строить из себя непревзойдённого мачо, опасливо поглядывал на Веру, явно понимая, что будет размазывать сопли по её юбке, в такой же момент, когда у них родится ребёнок.
Каждый мой день сейчас наполнен какими-то событиями и общением. Они будто сговорились и ни на минуту не оставляют меня одну. Лишь под вечер, когда остаюсь наедине сама с собой, всё же могу не сдерживать эмоции. С меня будто падают все маски, и остаётся лишь тот раненый Заяц, что в очередной раз не мог постоять за себя.
У которого сердце разорвано в клочья.
Которого постоянно обижали и не воспринимали всерьёз.
Я выучила наизусть все трещинки в деревянном потолке гостевого домика.
И каждый раз мне кажется, что там их гораздо меньше, чем у меня в душе…
***
Сегодня никак не могу уснуть, ворочаюсь с боку набок, закутываясь потуже в одеяло.
Конец сентября до сих пор радует тёплой погодой, но ночи всё равно уже прохладные. Сна ни в одном глазу. Где-то лает собака. За окном стрекочет какой-то недобитый сверчок.
От телефона уже болит голова, поэтому я просто представляю картинки дизайнов в голове, прикидывая, как можно применить определённую технику к обшивке мягкой мебели.
Работа спасает, конечно, от непрошеных мыслей, и от бессонницы иногда, но почему-то не сегодня.
Какое-то странное предчувствие.
Будто не даёт заснуть, и всё.
Глупости.
Поворачиваюсь на другой бок. Накрываюсь одеялом с головой.
Да что ж такое…
Лай собак становится агрессивнее и громче.
Потом успокаивается.
Я успокаиваюсь тоже.
Но слышу тихий стук в дверь. Мою дверь.
Кто это может быть? Давиду не спится что ли?
Снова стук. Уже настойчивее.
Вылезаю из-под одеяла и, босыми ногами ступая по холодному полу, подхожу к двери.
Меня не смущает то, что на дворе ночь, и гостей я не жду в такое время, инстинкт самосохранения отсутствует абсолютно.
Я даже не успеваю толком открыть дверь, как кто-то врывается в моё скромное жилище, сметая меня буквально с пути, и захлопнув её обратно.
— Конспиратор из тебя никакой, Заяц. — Раздаётся в темноте низкий интригующий голос. — Чуть всю контору не спалила…
— Дима?!!
— Тише ты… — Отодвигает меня от двери. — Давай накидывай что-нибудь тёплое, и пошли быстрей отсюда.
Давлюсь собственным возмущением.
Во-первых, я просто невероятно счастлива видеть его снова.
И это счастье какое-то нелепое в свете сложившейся ситуации.
Во-вторых, что за «наглость Крючковская» опять прёт из него?!
Я никуда не собираюсь идти.
Я в шоке, вообще-то.
— Заяц, давай пошустрей. Я всего на десять минут с охранником договорился.
— Ты что, проник сюда нелегально?!
Это просто невероятно.
— Так, заучка, вот, кофта эта подойдёт… — Пристраивает на моих плечах толстовку, которая ни в чём не повинная, лежала на коробках. — Давай, шевелись, и тихо…
Я, абсолютно ничего не понимая, на каком-то автомате, подчиняюсь его мягкому голосу, обуваю ботинки прямо на голые ноги и выхожу из своего временного пристанища.
Дима берёт меня за руку, и крепко держа за неё, ведёт нас по идеально стриженному газону к задней части охраняемой территории.
Там он останавливается около высокого кирпичного забора.
Мы оглядываемся, как какие-то воришки.
Я всё ещё в прострации и не понимаю, что происходит.
Может, я сейчас сплю… и выдаю желаемое за действительное…
— Давай, лезь мне на плечи, я тебя подсажу. — Бодро, но тихо, с полголоса предлагает Выскочка.
— Ты что, с ума сошёл? — Восклицаю я полушёпотом. Это всё фигня какая-то, кто-то из нас, а может и оба сразу «поехали кукухой»… — Я туда не полезу!
 
— Давай быстрее, малышка, или я тебя сам через этот забор перекину, так что выбирай.
Мне всё это не нравится, но у Крючковского такой боевой настрой, что становится страшно. Вдруг и вправду решит исполнить свою угрозу, с него станется…
Следующие пять минут мы пытаемся переместить меня на вершину забора, при этом я лавирую у Выскочки на плечах и одновременно пытаюсь удержаться за кирпичи и рядом растущие ветки.
Лазить по кустам — уже стало каким-то хобби, если честно. И всё не по моей инициативе, между прочим.
Приземляюсь я больно и шумно, как мешок картошки, несмотря на маленький рост и вес.
Димка спрыгивает вслед за мной, и я даже знать не хочу, если честно, как ему удалось так ловко перебраться на эту сторону. Во мне рождается какое-то чувство неполноценности, и в то же время обида. За то, что наша встреча произошла, когда я абсолютно не в форме.
Ни морально, ни физически.
Вряд ли можно чувствовать себя «на все сто» рядом с мужчиной, от которого ты без ума, когда на тебе поношенная пижама с мишками Тэдди. И в волосах запутались листья и ветки.
Отчаянно закусываю губу, чтобы не сорваться.
Выскочка, тем временем, хватает меня за руку и ведёт к машине, припаркованной чуть поодаль от выхода с участка Давида.
Он беззвучно снимает её с сигнализации.
Я всё ещё под впечатлением от происходящего, поэтому позволяю посадить себя в салон.
Несколько минут мы молчим. Я только слышу тяжёлое Димкино дыхание.
— Твою мать!
Всё-таки не выдерживаю.
— Крючковский, ты совсем долбанулся?!
Чувствую, как меня всю трясёт.
— Привет, Заяц. — Поворачивается ко мне и улыбается во все зубы.
— Это какой-то бред… — Дёргаю ручку на двери, но безрезультатно, видимо, двери заблокированы.
— Ну куда ты собралась? — Этому идиоту весело. — Мы столько не виделись, я соскучился по тебе, жуть…
— Слушай, Дим… Ты хоть понимаешь, что проник на чужую территорию ночью… незаконно… и ещё к кому? К Давиду, мать его? Он же тебя убьёт, если узнает!
— Прекрати истерику, Заяц. — Спокойно отвечает Дима. — Ничего смертельного не случилось.
— Зачем ты вообще это устроил?..
— А как ещё я могу тебя увидеть, если ты сменила номер и удалилась из соцсетей? Хорошо, ещё люди добрые сказали, что ты осталась тут, и живёшь у меня в соседях.
— Это ненадолго. — Огрызаюсь, сама не знаю, зачем.
— Я хотел поговорить с тобой. Так, чтобы никто не мешал.
— Ты точно чокнутый. — Резюмирую, надувшись.
На самом деле, я чуть не «описалась» от радости, когда увидела его. Моё поведение сейчас — скорее ответная реакция на стресс. Меня никто до этого не выкрадывал прямо из постели…
Дима отворачивается и заводит мотор своей машины.
Я помню запах и обстановку этой тачки.
Не знаю, почему он всё ещё передвигается на своём монстре, хоть может позволить себе любую премиум-модель.
Мы отъезжаем на приличное расстояние от посёлка, прежде чем я, укутавшись в свою толстовку, будто прикрывшись щитом, интересуюсь:
— Куда ты меня везёшь?
Крючковский поворачивается и бросает на меня короткий взгляд.
— Скоро приедем.
Какая-то тупая ситуация.
Мы вроде знаем друг друга «от и до», но чувствуем неловкость и недосказанность.
Будто чужие люди.
По крайней мере, я так себя ощущаю.
Хоть и поглядываю на него украдкой боковым зрением, ведь невозможно не смотреть на это идеальное лицо.
В конечном итоге, мы уезжаем на несколько километров от посёлка и оказываемся в таком месте, куда явно не ступала нога человека.
Это что-то вроде опушки, вокруг которой лес, странно, что сюда вообще ведёт какая-то дорога.
Крючковский глушит мотор, я уже почти нырнула в капюшон толстовки.
— Живописное местечко, да? — Поворачивается ко мне.