Разбуди моё сердце (СИ)
Она снова улыбается.
Мне не страшно от её угроз.
Лишь немного горько, что между нами так и не установилась супружеская связь.
Только бизнес. Дела. Репутация и имя.
Это всё, что интересует мою жену.
Не удивлюсь, если она замутит с этим янки-нефтяником. Так же, для поднятия имиджа.
— Я понял тебя. — Отпиваю вино. Ну и гадость на самом деле… — Выпьем за наше очередное сотрудничество.
Бокалы звенят. Моя голова звенит ещё больше.
Конечно, я знал про договор.
Конечно, Алина про него не в курсе.
Понятия не имею, как буду с ней об этом говорить.
Наши темпераменты разнесут всё к чертям, стоит только столкнуться.
Господи, помоги мне…
Я не смогу ждать два года.
И она тоже не станет.
Мне нужно завоевать её каким-то непостижимым образом уже сейчас, но я даже не представляю, как…
Ведь обманывать её я не смогу.
Потому что вся Зайцева — это искренность. И доверие.
Которое я больше не смогу предать…
Глава 19
Алина
— Да, мам, уже в аэропорту. Только не начинай… — Снова выслушиваю поток возмущений о том, что можно было не спешить на самолёт, а пообщаться с родственниками подольше.
Нет уж…
Мне и так хватило в эту поездку мероприятий, направленных на «объединение и сплочение нашей охренительно дружной семейки». Лучше посижу в аэропорту.
Какая, в общем-то, разница, если состояние такое, что хочется удавиться…
Здесь, по крайней мере, никто не ковыряет мозг чайной ложечкой и не учит меня, как надо жить.
Если сравнить все самые худшие моменты в моей жизни, то этот, пожалуй, займёт первое место в рейтинге паршивости.
Я отпустила Диму.
Точнее, просто решила не мешать ему строить дальше свою прекрасную красивую жизнь с его идеально подходящей женой-красоткой.
Не то, чтобы я не верю в его слова о нас, и признания в любви, сказанные в постели, просто наивность моя, наверное, осталась ещё в тачке у Корзуна, когда мы выясняли, почему я не желаю с ним «кончать».
Именно тогда я повзрослела настолько, что перестала воспринимать мужские слова и поступки, как что-то серьёзное.
Возможно, Крючковский и сам верил в то, что говорил, но, как ни крути, на совместное будущее весь наш энтузиазм вряд ли бы наскрёб хоть каплю возможности.
Лечу обратно в Марсель.
Серж всё ещё дуется, но разрешил приехать к нему, это радует. Даже если не задержусь у него долго, хоть вещи свои заберу. С Максом не разговариваем. Теперь самой придётся искать заказы и, наверное, моя жизнь изменится — пора становиться по-настоящему взрослой девочкой и ни на кого не рассчитывать.
До отлёта ещё четыре часа, и в мои планы входит жалеть себя и наматывать сопли на кулак всё это время.
Ни разу ещё не уезжала из дома с таким тяжёлым сердцем, словно оставляю здесь какую-то очень важную часть себя…
Возможно, любовь к Крючковскому тянет меня якорем обратно, ведь подсознательно я связываю его с Россией, хоть он тут и не живёт.
Здесь были мы.
Были вместе и счастливы несколько коротких часов…
И я всё-таки познала, что такое любить «по-взрослому», со всеми прелестями секса между любящими людьми. По крайней мере, мои чувства к нему искренние, и он вёл себя так, будто неравнодушен и заинтересован во мне, поэтому, наверное, я смогла перебороть всех своих «монстров». Или просто Выскочка, как всегда, влияет на меня по-особенному, чёртов красавчик с сексуальным голосом и брутальной щетиной!
Как я могла устоять перед ним… это же нереально…
Снова подкатывает комок к горлу, пытаюсь не расплакаться на весь аэропорт, сдерживая себя из последних сил…
— Значит, всё-таки уезжаешь? — Раздаётся над ухом, где-то очень близко, и по спине пробегает холодок.
Да ладно…
Не может такого быть…
***— Давид?!
Я ошарашена и даже забываю про слёзы на мгновение, пытаясь понять, как себя вести. Здесь много народу, и вряд ли он сможет сделать мне что-то плохое.
Но вот встреча с ним вообще никак не входила в мои планы.
— Ага.
Немного стыдно и неловко перед ним за нашу последнюю встречу, но, в то же время, я зла на него.
— Я присяду? — Кивает на соседнее сидение, я непроизвольно ближе подвигаю чемодан. — Не бойся, я пришёл с миром.
Давид улыбается, точно разгадав моё настроение и отношение к нему.
— Не понятно только, зачем.
Огрызаюсь. Ясно же, что это не его идея.
— Хотел поговорить с тобой. Так удачно, что Елена позвонила мне и сказала, что твой вылет в девять. Видишь… — Смотрит на массивные наручные часы. — Даже не опоздал, ещё полно времени.
— Ладно, чего тебе… — Вытираю щёки ладошками и неприлично хлюпаю носом.
Мне сейчас всё равно, что обо мне думают, моя жизнь просто полетела под откос…
— Слышал печальную историю о неудавшемся романе. — Раздражает мою психику напоминанием о Выскочке.
— Ну почему же неудавшемся? — Поднимаю на него взгляд. Снова при параде: тёмно-синяя рубашка, волосы уложены по-модному, борода — волосок к волоску… — Как раз наоборот: встретились, потрахались, разбежались. Всё по-честному: никто никого не обманывал и не осыпал обещаниями. Тебе-то зачем всё это, Давид?
У меня немного срывается голос.
Я не хочу обсуждать сейчас Диму.
Я вообще ни с кем о нём говорить не хочу. Он только мой. И боль эта только моя.
— Поэтому ты сейчас слёзы льёшь? — Пристально смотрит в моё «опухшее» лицо.
— Слушай, я понимаю, что вы с моей мамой закоренелые подружки, и она выкладывает тебе всё, что знает обо мне и моей жизни, но всё ещё не услышала вразумительный ответ: зачем ты здесь?
— Знаешь, я скажу честно. — Давид складывает на груди мощные ладони и перекрещивает лодыжки. — Моя семья давно нашла мне невесту и уже готовится к свадьбе полным ходом. Я почти достроил дом, скоро приведу туда молодую жену, нарожаем детишек и будем жить долго и счастливо.
В недоумении уставляюсь на него.
— Когда твоя мать попросила меня дать тебе работу, она не знала, что мы с Марьям поженимся. Мы давно знакомы с Еленой и поэтому договорились, что пока ты будешь делать свой проект, я немного приручу, приструню тебя. Она считает, что тебе нужен такой мужчина, как я, зная мой характер и манеры, что не люблю, когда мне перечат, и распутных девушек тоже не люблю.
У меня отпадает челюсть.
Я, конечно, ожидала что-то такое… но понимать, что тебя пристраивали, как породистую болонку — это то ещё ощущение.
— И ты так просто согласился? Даже не видя меня?
— Твоими фото пестрит интернет. — Выдыхает шумно. — Мне было скучно, если честно, поэтому и согласился. И, должен тебе признаться: я не собирался тебя целовать. И, тем более, не рассчитывал на что-то большее.
Сглатываю и отворачиваюсь. Какая-то нелепая ситуация. И разговор странный.
— Ты мне понравилась, Алина. — Поворачиваюсь и встречаюсь с серьёзным взглядом из-под густых бровей. — Даже сам не знаю, чем. Может, потому что не лебезила передо мной, и строптивой оказалась… Но ты не похабная.
Я снова поражаюсь его словам. Почему-то слышать от Давида такое необычно. Думала, кавказские мужчины не ведут откровенных бесед и не говорят правду в лицо девушкам.
— Когда ты приехала ночью, я удивился, а с другой стороны — нет. Наверное, после того, что мы натворили на кухне — это было правильно, нужно было разобраться. Я и сам не понимал, почему меня тянет к тебе, нравишься и отталкиваешь одновременно.
— Что произошло на самом деле? — Спрашиваю, хоть эту уже не важно, в принципе. — Тогда, ночью?
Задумывается на пару мгновений. Потом поворачивается.
— Ты пришла, сказала, что не можешь ничего понять, сняла футболку, попросила потрогать тебя за грудь, потом кричала, что не должно так быть, взбесилась будто! Я пытался успокоить тебя, скрутил… а потом не удержался и… поцеловал снова… — Давид меняет позу, закидывая локоть на спинку сидения, разворачиваясь ко мне полубоком. — Мы легли на диван, я уже думал, что продолжим до конца в этот раз, несмотря на то, что ты пьяная, готов был утром извиниться за это, но ты уснула.