Разбуди моё сердце (СИ)

Пытаюсь расслабиться и отвлекаться на друзей и маму, которая уже повисла на плече у Глеба и смеётся громче, чем этого требует ситуация. Но ощущение катастрофы всё равно не покидает меня.
Ещё хуже становится, когда я всё же ловлю взгляд Выскочки из толпы перед официальной частью торжества.
На этом наше «общение» и заканчивается, в принципе, его во всю оккупирует Глеб, и слава богу, им сейчас не до меня.
То же мне «шишки-орешки» большого бизнеса…
В какой-то момент даже становится обидно.
В тот самый, когда я уже допиваю третий стакан вискаря, запивая его шампусиком.
Вообще, я не алкоголик.
Это всё плохие гены.
И нервы…
В общем, сама себе противоречу: то хочу, чтобы Димка смотрел на меня, то не хочу…
Ден вытаскивает меня на танцпол, стараюсь и тут выложиться настолько, чтобы у «гада» за дальним столом челюсть свело, хоть в танцах не особо сильна. Что в принципе сейчас не имеет значения.
Потом всех гостей, в том числе и меня, привлекает одна сладкая парочка: Свете делают предложение.
Та почему-то отказывается, видимо, потому что парня тоже зовут Дима…
Все Димы — кобели несчастные, и нельзя ни в коем случае доверять им свою жизнь.
Хотя, если бы меня Крючковский позвал замуж, я бы не раздумывала. Даже согласилась бы носить эту отвратительную фамилию.
Господи, куда меня несёт…
— Свет, ты чего там делаешь? — Подхожу к парочке, убежавшей выяснять отношения. Мне-то по боку, пусть сами разбираются, но Вера всех взбаламутила, вдруг он её, беременную, обидит.
В общем, ищем кольцо, которое эта «гормональная» куда-то зафинделила. Потом оказывается, что его, это кольцо, никто и не терял.
Говорю же — «Димы» просто ужасные бессовестные создания.
Мы со Светой все в колючках и траве, Ромка ржёт над нами, Вера вздыхает…
Светка посылает всех и смывается со свадьбы вместе со своим несостоявшимся женихом.
Это если вкратце…
Чудо, а не праздник.
После всех этих насыщенных действиями часов, я устало прислоняюсь к деревянной опоре беседки. Видимо, весь запал мой остался в кустах, где мы с Востриковой перерыли грунт своим маникюром.
Нельзя так поступать с женщиной.
Обручальное кольцо — это вам не шутки…
А оно ведь даже не мне предназначалось.
Глупость какая-то…
Издалека вижу танцпол.
Ден всё-таки закадрил кого-то из присутствующих дам. Не могу разглядеть: то ли это наша троюродная сестра, то ли с Веркиной стороны гостья…
Может, я уже достаточно отдала дань этому торжеству, и пора вызывать такси до дома? Всё равно, до меня никому нет дела.
— Привет. — Раздаётся над ухом, и я вздрагиваю.
Даже ещё не обернувшись, знаю, кому принадлежит этот голос.
— Ты как всегда в своём репертуаре. — Выдыхаю, хватаясь за грудь, в которой бешено стучит сердце. — Внезапно подкрадываться — твоя суперспособность.
— Извини. — Улыбается Дима. — Я не хотел напугать тебя. Ты настолько о чём-то задумалась, что не заметила, как я подошёл?
— Да. — Всё же делаю над собой усилие повернуться к нему. — Думала о том, что пора вызывать такси и ехать домой.
— Больше не будет зажигательных танцев? — С издёвкой интересуется. Заметил, собака…
— Дену, кажется, больше моя партия не требуется.
Мы оба поворачиваемся туда, где парень буквально расстилает бедную девушку по танцполу.
— Вот где полная отдача. — Комментирую. — Куда уж я со своими любительскими «па».
— Ты очень круто танцевала. Мне понравилось.
Я снова смотрю на него. Пытаюсь понять, сколько правды в этих словах.
Почему-то грусть накатывает.
Пыталась избежать нашей встречи, разговора, а теперь понимаю, что завтра-послезавтра он уедет, и у меня не будет больше не единой возможности с ним даже просто поговорить.
— Ты чего?
Видимо, мой пристально-серьёзный взгляд заставил Выскочку занервничать.
Я поддаюсь порыву, или алкоголь снова играет со мной злую шутку.
Делаю шаг к нему.
Он не отходит. Руки держит в карманах, только смотрит тяжело, не отрываясь.
Протягиваю руку и касаюсь пальцами заросшей щеки.
— Такой взрослый. — Шепчу почему-то это, хоть столько невысказанных слов, претензий и признаний переполняют сознание.
 
Димка хмыкает.
— Пришлось повзрослеть, как видишь.
Киваю. Он не отодвигается, позволяет трогать себя.
— А ты всё такая же дерзкая девчонка.
— Мне двадцать три. Рановато на пенсию…
Что я несу вообще?
Мне больно в груди. Я хочу рассказать обо всём, что случилось со мной за эти годы. Только нужно ли ему это? Вряд ли…
Крючковский хватает мою руку — ту, что исследует его лицо и прижимает к губам.
— Давай сбежим. — Басит он в мои пальцы, щекоча их своим дыханием.
— В Камбоджу? — Я всё ещё под влиянием смелости и алкоголя.
— Для начала в отель.
Он так просто говорит это.
Даже отрезвляет.
В отель…
Да уж…
— Я просто понятия не имею, что творится сейчас в моей квартире. — Поясняет. — С самого отъезда там не был.
Женатые для меня — табу.
Он хочет трахнуть меня и уехать обратно к жене.
Маленькое приключение, о котором никто не узнает.
Нельзя поддаваться этим удивительным глазам и невероятно обнажённой честности. Которая свойственна только ему.
Да какого чёрта я думаю?
Конечно, я согласна на отель.
На землянку. На шалаш.
Я же люблю его. И, скорее всего, больше никогда не увижу.
Киваю.
Ему этого достаточно, чтобы достать телефон и вызвать такси.
Не хочу ни о чём думать.
Моя рука по-прежнему в его ладони, и от этого по телу разливается тепло.
Я пожалею об этом, конечно.
Потом.
Сейчас всё кажется чертовски правильным…
  
Глава 16
 
Мы заходим внутрь номера.
Ненавижу гостиницы.
Зачем я согласилась?
Просто блажь… или, действительно, что-то сильное толкает меня?
Теперь уже деваться некуда.
Мы внутри. И я ловлю себя на том, что меньше всего хочу думать о том, где мы, сколько это стоит, и почему Дима привел меня именно сюда.
Просто пытаюсь отключить мозг.
А тот усиленно сопротивляется.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — Спрашивает Крючковский, привлекая моё внимание.
Я-то сосредоточенно, с особой тщательностью рассматриваю пейзаж за окном.
— Нет.
Отвечаю сдержанно холодно.
Почему всё так?
Я четыре года люблю его.
Может даже дольше…
И всё, что мне положено — это неловкие переговоры в отеле и перепих наспех? Пока никто не спалил?
Блин…
Надо бы домой.
Я, твою мать, не готова к таким «лёгким» встречам.
Я вообще к этой встрече с ним была не готова.
И уже внутри настраиваюсь на побег с «поля боя».
Зачем вообще пришла?..
Только руки… которые обнимают со спины, перемещаясь вперёд по линии талии, не дают этого сделать.
Он просто обнимает меня.
А я уже на грани срыва.
Больше не могу…
Я столько времени пыталась похоронить в себе эту боль…
Столько сил потратила на восстановление равновесия…
— Заяц…
Не надо…
Это запрещённый приём!
Мои руки оказываются в плену. А его свободная ладонь перемещается по моему телу, как ей вздумается…
— Я скучал по тебе.
Поворачиваюсь.
Резко.
Неожиданно для него.
Хватит слов.
Я устала.
— Покажи, как.
Даже в полумраке вижу, как вспыхивают огнём его светлые глаза.
Несколько секунд молчит, а потом подхватывает меня и прижимает к стене.
Воздух выбивает из легких.
— Хочешь узнать насколько? — Полушепот, злобный, распалённый.
— Очень хочу.
Провоцирую его.
Мне уже всё равно на то, что Крючковский несвободен, и на то, что эта встреча, скорее всего последняя.
Я живу здесь и сейчас.
Это завтра я буду выстраивать свою жизнь на руинах собственного самообладания. Завтра я буду грызть зубами подушку от того, что чуда не произошло, и мы остались по-прежнему чужими людьми.