Пятнадцать ножевых (СИ)

— Откуда знаешь про кооператив?
— На кафедре преподаватели болтали, что на 1905 года достраивается институтский дом.
— Панов, у нас даже не каждый декан в очередь попал!
Фролов успокаивающе подмигнул мне:
— Насколько я знаю, никакого запрета вступать в кооперативы у студентов нет
— Евгений Александрович, ну какой кооператив! — Петров всплеснул руками — Однушка четыре с лишним тысячи рублей стоит! Откуда у него деньги...
— ... на двушку — закончил я за ректора. И тем самым вбил гвоздь в гроб терпения хозяина кабинета.
— Ты миллионер!?
— Дедушка оставил наследство, — соврал я. — Сколько первый взнос на двухкомнатную? Пятнадцать процентов?
— Двадцать пять. Тысяча восемьсот двадцать пять рублей, — мрачно ответил ректор. Похоже Петров уже мысленно кого-то вычеркивал из списка.
— Внесу в кассу в ближайшее время.
Тысяча с лишним рублей у Панова на сберкнижке. Чего им лежать мертвым грузом, ждать девяностых... Пусть лучше послужат на благо решения жилищной проблемы. Не страны в целом, а моей лично. Плюс расписка. Ее я тоже собирался «монетизировать». В заначке немного есть. Продам что-нибудь. Займу. Не важно.
— А взносы как платить будешь? Ежемесячно! — ректор не сдавался. — Шестьдесят рублей, не меньше! У тебя стипендия сколько? Сорок рублей?
— Да, повышенная — покивал я — Но есть еще скорая...
— А там сколько получаешь? Сто? Сто двадцать?
—Восемьдесят. Так ссуду же взять можно, полпроцента в год, потяну.
— А пошлют тебя по распределению в дальние края, будет твоя квартира пустая три года ждать тебя! — ректор покачал головой.
— С распределением вопрос я постараюсь решить, — заявил я. — Я в Институте питания помогаю в исследованиях, будут результаты — обещали похлопотать.
На самом деле ежемесячные платежи я не тянул. Только первый взнос. И сразу ссуда, хоть на какой срок, с ее помощью чуть ли три четверти суммы покрыть можно. СССР — это огромная касса взаимопомощи. На том, кстати, и погорел.
Дальше ректор скептическа качал головой, Фролов мягко его убеждал. Если бы не коньяк — остался бы я с голой грамотой. Которую можно повесить только в сортир — другой пользы от нее нет. Сначала ректор с помощником выпили одну рюмку. Принесли кофе. Под это дело они налили вторую... Я понял, что мне пора. Взрослые ребята свои вопросы решать будут без меня.
Зато мне сказали куда принести документы для включения в очередь на кооперативный дом на Девятьсот Пятого года.
***
А дальше неинтересно. Давид исчез куда-то, Баринов тем более. Наивный юноша, сколько ни бегай, только умрешь уставшим. Звонить Томилиной не буду, пусть отдохнет от меня.И хоть от вчерашней шапкозакидательской закладки остался один патрон, на который я всякий раз натыкался, когда засовывал руку в поисках мелочи.
И я пошел просто прогуляться. Времени вагон, есть не хочется, планов на сегодня никаких. Какой же я молодец! А что, сам себя не похвалишь... Вчера Морозов мои догадки одобрил. Поиграть с газовым составом воздуха сам бог велел. А профессор точно помнил, что в эту сторону они и не двигались даже. А сопутствующую микрофлору пытались убить пенициллинами. Всё не то. А с хорошим лаборантом я быстренько покажу Игорю Александровичу искомое. А его дело — дать живительного пинка аспирантам, чтобы статью готовили. Квартиру сегодня считай, из воздуха достал. Деньги платить? Не смешите. Да любой иногородний и втридорога заплатит, лишь бы в таком месте жильем обзавестись.
Надо себя побаловать чем-нибудь. А чем? Обедом в том ресторанчике? Одному идти не охота. Алкоголь? Тоже не тянет. А уж старый добрый шопинг, успокоитель нервов моих современников, в теперешней Москве только в виде репортажа по телевизору существует. Ну да, снимут очередь перед магазом в Нью-Йорке в канун черной пятницы — готовая агитка про тяжелую жизнь простых трудящихся.
Так ничего и не придумал. И ладно, вон, в парке погуляю. Который культуры и отдыха имени товарища Пешкова. Чем он хорош, что на качели-карусели ходить не обязательно, и так время провести можно. Посидеть на солнышке, наслаждаясь последними теплыми, хоть и относительно, деньками. И даже поесть мороженого. Пломбир в вафельном стаканчике. И даже пойти за второй порцией. И не потому что у него какой-то совсем уж волшебный вкус, как некоторым кажется через годы, через расстояния. На душе хорошо, вот и всё.
 
А возле входа из будочки звукозаписи Боб Марли радостно пел про то, что все в эту жизнь попадают с холода. Ну да, у них там на Ямайке морозы сильные. А ведь он живой еще, чертяка, черпает жизнь полной ложкой. Куплю, наверное, кассету, послушаю. Всех удовольствий восемь рублей за ТДК с записью. А на второй стороне концертник с «No Woman No Cry». И — домой.
***
Так до вечера и проболтался — то стирку затеял, то вещи перебирал и в шкаф развешивал. Котлет из кулинарии нажарил, с макарохами. Вот последние, в отличие от мороженого — шлак. То они альденте до хруста на зубах, а на десять секунд отвернулся — получай переваренную массу. Только тертый сыр немного спас ситуацию. Одно расстройство. Хорошо еще на душе, а не в кишечнике.
Томилина позвонила сама. Мы с ней мило поболтали, о том и сем, у меня даже мелькнула в голове мысль — а не пригласить ли ее к себе, чем черт не шутит? Продолжим вчерашний турнир по постельной борьбе, расслабимся. Но тут Лена меня просто огорошила. Начала прощаться, дескать, надо выспаться, встретимся на дежурстве с утра.
— Как это «с утра»? — удивился я. — Наша смена послезавтра, ты ничего не попутала?
— Сама удивляюсь, Лебензон позвонил, так и так, производственная необходимость. Я про тебя спросила, он ответил, что тебе Галина Васильевна должна позвонить.
— Да? Может, забыла? Или позже напомнит?
Попрощались, а у меня внутри всё кипит. Понятное дело, что Галя сама ни сном ни духом, да и телефона моего у нее нет. Это Ароныч, поганец, мелкую подставу затеял. Прогул или опоздание организовать. Премии лишить хочет? До чего же мелочный засранец! Ну ничего, я тебе организую наш ответ Чемберлену. Вот что ему надо? За племянницу мстит? Так я же уже все объяснил. Девчонка она молодая, найдет свою судьбу. Не беременную же я ее бросил! Хотя... надо будет у Симы аккуратно поинтересоваться. А то вдруг у Панова тут уже дети образовались?
Ладно, готов спорить, заведующий завтра с утра примчит на работу в надежде зафиксировать мое отсутствие. Тем приятнее будет видеть его рожу. Не откажу себе в удовольствии, поеду пораньше.
***
Но первое, что меня удивило, был не Лебензон. В аптеке сидели старшая фельдшерица Галя с дефектаром, мне не знакомой, и что-то шаманили с участием штангенциркуля. Я уже хотел пошутить, что интеллектуальные мужские забавы дошли и до дам, как Галина Васильевна переспросила:
— Гавриков, еще раз скажи.
— Пятьдесят девять, шестьдесят два, шестьдесят пять, пятьдесят шесть.
— Есть! — азартно крикнула Галя.
Что они там ищут, я так и не догадался. Пошел переодеваться, только открыл шкафчик, как диспетчер гавкнул в матюгальник:
— Гавриков, в аптеку подойди.
Прошла еще пара минут, я успел переодеться, сижу, застегиваю халат, никого не трогаю. Вдруг слышу из коридора рёв раненой белуги:
— Галечка, прости, черт попутал! Не губи, Галя!!!
Сунулся в коридор за остальными, а там мужик ползает за фельдшерицей на коленях и пытается схватить ее за ноги.
— Всё, Гавриков, хватит. Объяснительную пиши и уйди с глаз моих. Сил нет на тебя смотреть, чмо гнилое!
Пошумели и успокоились в некотором недоумении. Кренделя этого я только пару раз на пересменках видел. Фельдшер, лет тридцати с хвостиком, бакенбарды, усы до подбородка, волосы чуть длинноваты как по мне. Ничего особенного.
Ладно, потом выясню, с какого перепугу он устроил перформанс «Возвращение блудного сына». Видать, накосячил по-взрослому. Ничего, сейчас кто-нибудь выяснит и расскажет.
Ответ пришел буквально через пару минут. Оказалось, что из разных стационаров поползли жалобы, мол, доставили клиента, не обезболив. А по картам вызовов — всё в порядке. Галя заподозрила, что кто-то наркоманит и запаивает ампулы, наливая внутрь физраствор. Целую неделю она сидела и втихаря мерила длину ампул с наркотиками. И вот сегодня поймала Гаврикова, который сегодня сдал две стекляшки короче, чем брал вчера.