Хранитель Дикого вереска (СИ)

В отличие от тёмных магов, Стражи отнеслись к целительству с должным вниманием и почтением, они прекрасно понимали, что даже базовые знания в этом направлении могут облегчить боль, а то и спасти жизнь, продолжительность которой, учитывая специфику направления, не смогут предсказать даже самые опытные оракулы. Поэтому студенты слушали внимательно, старательно скрипели перьями и в прямом смысле ловили каждое слово. Единственное, что огорчало Абигайл — будущие боевые маги были столь же немногословны, как и их декан, вывести их на обсуждение хоть какой-либо темы было чрезвычайно трудно. Заданные вопросы повисали в воздухе, пока староста курса, обменявшись взглядами со своими приближёнными, не озвучивал негромко своё предположение, а все остальные дружно, точно всю жизнь репетировали, не склоняли согласно головы. Мысль, что староста, а точнее, командир курса, может ошибаться или вообще чего-то не знать, казалась студентам крамолой, за которую, вполне возможно, озвучившего её святотатца могли и побить. Если же целительница предлагала высказаться кому-то помимо старосты, на неё смотрели так, словно она предложила нечто безумное и аморальное.
— У отряда нет и не может быть иного гласа, кроме командира, — холодно бросил староста в ответ на очередное предложение начать обсуждение. — Множество голосов заглушает зов правды и приводит к бесчинствам и поражениям.
— А как же разведка? Или она тоже не имеет права докладывать о том, что увидела или услышала?
Староста снисходительно улыбнулся, в очередной раз убедившись, что женщины, что бы там ни утверждали отдельные выскочки, абсолютно не пригодны к военной службе.
— Разведка — это глаза и уши командира, они доставляют ему сведения, но только он и никто другой решает, что по-настоящему важно, а что нет, что стоит сообщать другим бойцам, а чём лучше промолчать. Он подобен мозгу, — по губам старосты скользнула мимолётная ехидная улыбка, — надеюсь, Вы, как целительница, понимаете, всю значимость мозга?
В лекционном зале повисла тишина, студенты, кто исподволь, кто в открытую, не таясь, наблюдали за наставницей, которой только что бросили вызов. Абигайл помолчала, прекрасно понимая, что от её реакции на не очень-то и прикрытую дерзость будет зависеть многое, если не вообще всё. С этого задаваки-старосты станется и лекции вместо неё читать, и практикумы проводить. Ну уж нет, хватит ей быть тенью при самоуверенном мужчине, став вдовой, она наконец-то обрела свободу и независимость и так просто их не отдаст! Леди глубоко вздохнула, расправила плечи, вскинула голову и окинула развалившегося на скамье студента ледяным взглядом, мало чем уступавшим фирменному взгляду Норда, без всякой магии пробиравшему до костей.
— Я понимаю всю значимость мозга. А ещё, будучи целительницей, прекрасно осведомлена о том, что мозг сам по себе, без поддержки и защиты других частей тела не только ничего не значит, но и весьма уязвим. Разум могут помутить всевозможные заклинания, некачественная или отравленная еда и питьё или, — Абигайл пристально посмотрела на посуровевшего и подобравшегося старосту, — спесь и глупость, от которых, увы и ах, никто не защищён.
И опять в зале повисла тишина, на этот раз глубокая, ошеломлённая, в которой одинокий смешок Верены показался едва ли не громом небесным. Испуганная тем, что невольно привлекла к себе внимание и так-то не блещущих дружелюбием одногруппников, Верена испуганно зажала рот рукой, медленно втягивая голову в узкие плечи.
— Пфентео, — зло выплюнул староста, мельком покосившись на провинившегося студента и тут же отвернулся, дабы не осквернять свой ясный взор столь ничтожным зрелищем.
Абигайл озадаченно вскинула брови, слово было ей незнакомо, но судя по презрению в интонациях и мимике старосты, смертельной бледности, покрывшей лицо Верены, это было ругательство, причём весьма страшное.
— Не стоит отторгать тех, кто в трудную минуту может стать единственным путём к спасению.
Староста оскалился, точно зверь, у которого попытались отобрать добычу:
 
— Да я скорее сдохну, чем приму помощь от этого!
— Что же ты в коридоре-то его тискал? — прогудел чей-то насмешливый, тягучий, точно карамель голос откуда-то с задних рядов.
Оскорблённый до глубины души староста и его приближённые вскочили на ноги, меж их ладонями заплясало, стремительно разгораясь, магическое пламя.
— Кто посмел?! — потряс лекционный зал оглушительный рык, едва не раскрошивший стёкла в мелкое крошево.
Со скамьи лениво поднялся невысокий худощавый парень, улыбнулся снисходительно, точно перед ним не разъярённые маги, а раскапризничавшиеся малыши стояли:
— Что, правда глаза колет?
Староста взревел и запустил в насмешника магическим пульсаром, а следом за командиром отправили в полёт свои пульсары и его приспешники. Абигайл вскрикнула, понимая, что от дерзкого юноши в лучшем случае останется лишь жалкая кучка пепла на полу, взмахнула руками, спешно выплетая цветочный щит и с ужасом понимая, что не успевает. Вызвавший же переполох студент спокойно смотрел на летящие в него пульсары, а когда они приблизились на расстояние не более ладони, сложил губы трубочкой и… со свистом втянул в себя магические шары, проглотив их, точно удав глупых кроликов, смачно облизнулся и расплылся в широкой улыбке:
— М-м-м, как вкусно!
Недоделанный цветочный щит лопнул, разлетевшись зелёными искрами, студент взмахом руки направил их к себе, проглотил, зажмурившись от наслаждения и отвесил Абигайл изысканный поклон, которому и представители королевской фамилии позавидовали бы:
— Благодарю вас, леди, Ваша магия несравненна, а забота обо мне весьма мила.
— Магический вампир, — охнул староста, отшатываясь назад и вытягивая из-за ворота причудливый серебряный медальон. — Сгинь, проклятый пожиратель магии!
Магический вампир громко расхохотался, запрокинув назад голову:
— Вы ещё святой водой на меня побрызгайте или чесноком кидаться начните.
— Те…тебе здесь не место! — вякнул кто-то из студентов.
Поверить в боевой задор говорившего мешали трясущиеся, едва ли друг о друга не стучащие, колени, да и голосок его больше походил на тявканье щенка, чем на грозный рык воина.
Пожиратель магии белозубо улыбнулся, скользнул к скукожившемуся студенту, выдохнул прямо в его посеревшее от ужаса лицо:
— А ты меня выгони.
— Хватит! — Абигайл звонко хлопнула ладонью по кафедре. — Выяснять отношения будете во время практикумов, а у нас сейчас лекция по целительству, так что сели на места и продолжили записывать!
Будущие Стражи и боевые маги посмотрели на целительницу со смесью недовольства (как это она смеет командовать?), облегчения (хвала Триединому, до побоища дело не дошло) и даже интереса (о, а у леди-то, оказывается, даже командирские замашки имеются!).
— Слушаюсь, леди, — поклонился вампир, прижимая ладонь к груди и беспрекословно возвращаясь на своё место.
— Ещё пожалеешь, тварь, — прошипел староста, прожигая противника пламенным взором и неохотно возвращаясь за стол.
Следом за своим командиром вернулась на места и его свита, бросая сердитые взгляды на вампира, но от комментариев благоразумно воздерживаясь. В конце концов, не они эту свару начали, не им её и заканчивать, командира своего они, само собой, поддержат, но делать его врага своим личным глупо. Вампиры — магические существа хитрые и злопамятные, а как с ними бороться никто толком и не знает, а потому лучше не будить лихо. Героем-то быть, спору нет, почётно, да уж больно жить хочется!
Лекцию Абигайл закончила в гробовом молчании, после звонка староста сухо поблагодарил леди за занятие и первым покинул лекционный зал. За ним потянулись и остальные студенты, последним вышел магический вампир, ехидной усмешкой провожавший каждого одногруппника. Целительнице показалось, что пожиратель магии хотел ей что-то сказать, потому и ждал, пока все выйдут, но парень лишь смотрел на неё молча какое-то время, потом как-то странно плечами повёл и ушёл, не проронив ни слова. Абигайл, у которой от усталости и пережитого магического и эмоционального напряжения подкашивались ноги, в расспросы пускаться не стала. Потом как-нибудь, чай, не последний день она этого паренька видит.