Преследуемая (ЛП)

Ки-Ки, сохнувшая по Адаму столько, сколько я знала их обоих, проигнорировала его слова.
— И как долго вы, ребята, встречаетесь? — потребовала она ответа.
— Не знаю. — Вот теперь я почувствовала себя несчастной. — У нас все только-только закрутилось. Ну то есть мы знакомы уже довольно давно, но в плоскость романтических отношений все… перешло буквально пару недель назад. И у нас не то чтобы… Ну, мне не очень-то хочется об этом говорить.
— О чем «об этом»? — Нашу скамейку накрыла тень. Скосив глаза, я увидела моего младшего сводного брата Дэвида. Солнечные лучи падали на его рыжие волосы, и казалось, будто вокруг головы светится нимб.
— Ни о чем, — быстро отозвалась я.
Из всех членов семьи — и да, я действительно теперь думала об Аккерманах, моем отчиме и сводных братьях, как о части моей семьи, маленькой семьи, которая после смерти папы состояла только из мамы и меня — тринадцатилетний Дэвид больше всех приблизился к разгадке правды обо мне. Что я не просто недовольная всем на свете девчонка-подросток, какой пыталась казаться.
Более того, Дэвид знал о Джессе. Знал и в то же время не подозревал о нем. Потому что хотя он, как и все домочадцы, заметил мои неожиданные перепады настроения и загадочные исчезновения по вечерам из гостиной, ему в голову даже не могло прийти, что за всем этим скрывается.
И вот теперь он стоял перед нашей скамейкой — а это было довольно смело с его стороны, так как старшеклассники не очень-то благожелательно относились к попыткам восьмиклассников вроде Дэвида заходить на ту сторону школьного двора, которую они считали своей, — пытаясь делать вид, будто ему тут самое место, хотя это было очень далеко от правды, учитывая его тщедушное телосложение, скобки на зубах и торчащие в стороны уши.
— Ты это видела? — спросил он, сунув мне под нос листок бумаги.
Взяв его, я быстренько проглядела, что там написано. Это оказался флайер, приглашающий всех на вечеринку с джакузи в эту пятницу вечером в дом номер девяносто девять по Пайн-Крест-роуд. Гостям предлагалось захватить с собой плавки и купальники на тот случай, если они захотят «понежиться в горячей пене». Или если они решат отказаться от обычной одежды и переодеться, против чего никто не возражал, особенно если эта идея придет в голову особам женского пола.
Внизу флайера обнаружился аляповатый рисунок подвыпившей девушки с огромной грудью, хлещущей пиво из банки.
— Нет, тебе туда нельзя, — фыркнула я, возвращая флайер Дэвиду. — Ты еще маленький. И не мешало бы показать это вашему классному руководителю. Восьмиклассникам еще рано закатывать такие вечеринки.
Ки-Ки выхватила листок из рук Дэвида и повернулась ко мне.
— Э-э, Сьюз…
— Серьезно, — не унималась я. — И я удивлена, Дэвид. Я считала, что ты умнее. Эти вечеринки до добра не доведут. Конечно, некоторые на них развлекаются на всю катушку. Но десять к одному, что кто-нибудь в итоге накачается до невменяемого состояния, или утонет, или разобьет себе голову, или еще что-нибудь. Это всегда весело до тех пор, пока кто-нибудь не пострадает.
— Сьюз! — Ки-Ки сунула флайер мне под нос. — Дом номер девяносто девять по Пайн-Крест-роуд. Это же ваш дом, так?
Ахнув, я вырвала листок из ее рук.
 
— Дэвид, чем ты думал?!
— Это не я, — заревел Дэвид, и его ломкий голос взлетел на две или три октавы. — Мне показали это на обществоведении. Брэд сует их всем подряд. Пару приглашений даже получили семиклассники…
Гневно прищурившись, я глянула в сторону Брэда. Он стоял, оперевшись на стойку, на которой крепился баскетбольный щит, пытаясь строить из себя крутого парня, что было довольно непросто для человека, мозги которого, насколько я могла судить, были покрыты спреем «WD-40»[3].
— Извините, — я поднялась со скамейки. — Мне нужно кое-кого убить. — И я направилась через все баскетбольное поле с зажатым в руке оранжевым флайером.
Брэд заметил мое приближение. Я увидела, как его взгляд упал на листок, и на лице тут же появилось выражение неприкрытой паники. Он выпрямился и попытался сбежать, но я оказалась слишком быстрой для него и зажала его у питьевого фонтанчика. Подняв листовку повыше, чтобы ему было хорошо видно, я спокойно поинтересовалась:
— Ты правда думаешь, что мама с Энди позволят тебе устроить эту… это… что это вообще такое?
Паника на лице Брэда исчезла, и он вызывающе выпятил подбородок.
— Ну, знаешь, то, о чем они не знают, им не повредит.
— Брэд, — начала я. Иногда мне было его жалко. Серьезно. Он был таким идиотом. — А ты не думаешь, что они обо всем узнают, когда выглянут из окна спальни и увидят стайку голых девиц в их новом джакузи?
— Они не увидят, — возразил он. — Потому что в пятницу вечером их не будет. Ты что, забыла? Папу пригласили прочесть ту лекцию в Сан-Франциско в качестве приглашенного гостя, и твоя мама решила поехать с ним.
Да, я забыла. На самом деле я сомневалась, что мне вообще кто-то удосужился об этом сказать. В последнее время я частенько зависала в своей комнате, но не настолько же, чтобы пропустить нечто столь важное, как то, что ваши родители собираются уехать на всю ночь! Как-то я сомневаюсь…
— И лучше бы тебе ничего им не говорить, — заявил вдруг ехидно Брэд, — или пожалеешь.
Я посмотрела на него, как на сумасшедшего.
— Я пожалею? — Я чуть не подавилась от хохота. — Э-э, ты меня, конечно, извини, Брэд, но если твой папа узнает об этой твоей вечеринке, то это тебя накажут до конца твоей жизни, а не меня.
— Не-а. — Вызывающее выражение лица сменилось еще менее привлекательной гримасой, в которой мне почему-то вдруг почудилась корысть. — Потому что если ты хоть пикнешь об этом, я всем расскажу о парне, которого ты тайком проводишь к себе в комнату каждую ночь.
Примечания:
[1] «Критическая теория со времен Платона» (англ. «Critical Theory Since Plato») — антология 1971 года, прослеживает основные высказывания литературных критиков от классических теоретиков, подобных Платону, до современных публицистов.
 
[2] «Мелкий щенок» (англ. «The Poky Little Puppy») — детская книга, написанная Джанетт Себринг Лоури и иллюстрированная Густавом Тенггреном, впервые издана в 1942 году.