Мой личный враг (СИ)
У родителей Даниила сегодня двадцатипятилетний юбилей свадьбы, так что свой вечер он проведет развлекая гостей на торжественном приеме по этому случаю. Я же планирую провести его дома с мамой и Андрюшей и, если удасться, наконец, поговорить с папой.
— Новые «Мстители», — с готовностью отвечает Карина, доставая из сумки глянцевый журнал. — Рейтинги у фильма отличные.
— Я подумаю, — обещаю я.
Демонстративный вздох Карины лучше слов говорит мне о том, что она прекрасно понимает, чем закончится мое «подумаю», а я не вижу смысла ее переубеждать.
Сейчас у нас большая перемена. Мы уже съели по сандвичу в кафетерии и теперь сидим в полупустом лектории в ожидании следующей пары. Карина без особого интереса листает журнал, я рассеянно смотрю ленту в Instagram.
— О, смотри-ка, самые завидные холостяки страны! — с энтузиазмом произносит она, тыча пальцем в пеструю страницу. — Ты у нас занятая, а мне вот очень актуально.
Заинтригованная неподдельным интересом в ее голосе, перевожу взгляд с экрана своего телефона на журнал и застываю. Фотография Даниила, моего Даниила, красуется на первом же развороте прямо под словом «Холостяки».
Жадно двигаю журнал к себе и читаю
«Даниил Благов, 20
К двадцати годам этот синеглазый красавчик из семьи потомственных девелоперов разбил немало романтических надежд, но говорят, что сердце самого героя давно несвободно. Последний Новый год Даниил встретил в компании дочери сенатора Вениамина Смирнова Веры, с которой его связывают романтические отношения длиною в год. По сообщению источника, близкого к обоим семьям, Благов старший выбор сына одобряет. Скоро ли мы услышим свадебные колокола?»
В замешательстве таращусь на короткий текст все еще пытаясь уложить в голове его смысл. В желудке неприятно сосет, а в душе зреет что-то отдаленно напоминающее панику.
Я стараюсь успокоиться. У меня ведь нет причин не доверять Дане. С момента, как мы начали встречаться, он ведет себя безукоризненно. Идея держать наши отношения в секрете принадлежит мне, а сам он много раз говорил, что его не заботит мнение окружающих и он готов заявить о том, что мы пара, в любой момент. И еще он хотел, чтобы я к нему переехала.
В этой цепочке я не могу найти место для Веры, но и просто проигнорировать то, что прочитала, я тоже не в состоянии.
Знает ли Даниил об этой статье? Правда ли, что он год встречался с Верой? Петр Благов действительно хочет породниться со Смирновыми?
— Присмотрела кого-то? — вопросительно приподняв брови спрашивает Карина.
— Знакомого увидела, — говорю коротко и возвращаю журнал.
Последнюю пару отсиживаю как в тумане. Никак не могу сосредоточиться на предмете, а голос преподавателя звучит лишь фоном к моим мыслям, которые вертятся вокруг человека, которого я считаю своим парнем, и Веры Смирновой. Когда занятия заканчиваются, я отказываюсь от похода в кино и сразу еду домой.
Несмотря на то, что мне не терпится во всем разобраться, Дане я не пишу и не звоню. Жду, что он сам объявится, но этого не происходит ни в четыре, ни в шесть, ни в десять вечера. В конце концов я делаю то, что зарекалась делать когда-либо: захожу в Instagram, чтобы провести собственное расследование.
Дани в этой соцсети нет, а поиск по Vera Smirnova выдает сотню профилей ни один из которых не связан с персоной, которая меня интересует. Не долго думая, иду в аккаунт к Ленке и нажимаю на список ее друзей. Их у нее больше пятисот, но мне не составляет труда найти девушку с ником V.Smirnoff.
За момент до того, как я нажимаю на иконку с ее фотографией, я зажмуриваюсь и даю себе шанс остановиться. Потом резко открываю глаза и чувствую, как внутри у меня все обрывается, а в висках начинает глухо стучать кровь.
Свой последний пост Вера выложила всего сорок минут назад. Она в вечернем платье и выглядит ослепительно, а геолокация дорогого ресторана и хэштег #25yearsoflove не оставляет сомнений в том, где она находится в этот момент. На вечеринке Благовых. Рядом с Даней.
В волнении я даже не замечаю, что до боли кусаю губы. Знаю, что нужно закрыть телефон и идти спать, но я уже не могу остановиться. Я листаю ленту вниз и своими глазами вижу подтверждение всему, о чем говорилось в короткой «холостяцкой» заметке в Tatler.
Вера и Даня в лыжных костюмах 26 декабря, за день до того, как в Сочи приехала я с Сашей. Вера и Даня на отдыхе в Испании. Вера и Даня в ночном клубе. Мне физически больно, когда я вижу, как его рука на одном фото обнимает ее за талию, а на другом небрежно лежит на коленке. Год назад они тоже были в Сочи в том самом особняке Благовых. Вот Вера лежит в джинсах и коротком топе на том самом диване в гостиной, на котором я целовалась с Даней. И пусть на фото она одна, по томной улыбке на ее губах мне не составляет труда понять, кому она позирует.
Мне больно до тошноты. В висках пульсирует. Тело покрылось испариной. В груди болезненно тесно.
Закрываю Instagram, пытаясь понять, что мне делать дальше. Открыто мы с Даниилом еще не говорили о своих чувствах, но мучительная боль, которая пронзает сердце от мысли, что он мне изменяет, не оставляет сомнений в том, что я люблю его.
Люблю безрассудно. Пылко. И очень-очень глупо.
Когда часы показывают без четверти одиннадцать я слышу шум в прихожей. Мельком взглянув на циферблат, с удивлением понимаю, что просидела в оцепенении больше получаса.
Поворачиваю голову к входу и прямо встречаю удивленный взгляд папы, за улыбкой скрывая горечь и чувство отверженности, которые испытываю в этот миг. Он улыбается мне в ответ, ставит на пол сумку с ноутбуком и говорит:
— Думал все уже спят. Ты почему тут одна сидишь?
— Я фильм смотрела, а потом залипла в телефоне, — признаюсь честно.
Папа опускается на диван рядом со мной и с довольным стоном вытягивает ноги.
— Устал? — спрашиваю осторожно.
— Не представляешь как, — отвечает он глухо.
С минуту мы сидим в молчании, потом папа поворачивает ко мне голову и спрашивает:
— Как твои дела, Мира? Давно нам не удавалось поговорить по душам.
Мне хочется истерически рассмеяться. Поговорить по душам. Это именно то, чего я хотела долгие две недели. Но сейчас я смотрю на свои пальцы, сжимающие телефон, и думаю о статье, о фотографиях, о том, что в этот самый момент Даниил, возможно, рядом с Верой, и понимаю, что сегодня ничего не расскажу папе. И может быть, даже хорошо, что ничего не рассказала раньше.
— У меня все хорошо, пап, — говорю тихо, избегая его взгляда. — И с учебой все отлично.
— А с Сашей? — внезапно спрашивает он. — С ним общаешься?
— Нет, пап. С ним не общаюсь.
— Ты знаешь, он звонил мне пару дней назад, — папа протягивает руку и гладит меня по волосам. — Спрашивал про тебя. Встречаешься ли ты с кем-нибудь.
— Зачем он тебе звонил? — недоуменно восклицаю я.
— Он хороший парень, Мира, — говорит папа с нескрываемой симпатией в голосе. — Забыть тебя не может, а давить не хочет. Надеется, что ты к нему сама вернешься. Может вам стоит встретиться, поговорить, решить все свои разногласия? Я же вижу, что эти месяцы после поездки ты тоже неспокойна.
Я отрицательно качаю головой и опускаю глаза. О, папа, если бы ты только знал о причине моего беспокойства…
— К Саше я точно не вернусь, — говорю твердо, чтобы папа даже не думал питать иллюзии на наш счет. — Не после того, что было.
— А что же было? — цепляется он за неосторожно оброненную фразу.
— Я, пап, другого человека люблю, — признаюсь я в волнении сжимая и разжимая пальцы.
— И кто этот человек?
— Это не имеет значения, — говорю с грустной улыбкой. — Там все слишком запутанно и рискованно.
— Эх, малышка, — папа вздыхает и прижимает меня к себе. — Но ведь любовь — это всегда риск. И чем сильнее любовь, тем больше риск. Но, честно, по опыту отношений с твоей мамой, могу сказать, что эта игра стоит свеч.
Ниже опускаю голову, чтобы скрыть непрошеные слезы. Сама не ожидала, что от искренних слов папы так заноет душа.