Мой личный враг (СИ)

— Аааа, — понимающе улыбается она. — Хоккеист в городе?
Я застываю с коробкой карандашей в руках и в недоумении смотрю на темноволосую девушку. Простое напоминание о Саше в тот момент когда я с нетерпением жду свидания с другим вводит меня в состояние ступора. Я еще вчера решила, что первыми, помимо Лены и Кости, кто узнает о моих отношениях с Даниилом Благовым, будут родители, и сейчас нахожусь в подвешенном состоянии. Если я признаюсь Карине, что рассталась с Сашей, придется сказать, что у меня новый парень. А к этому я не готова, потому что мама и папа все еще не в курсе. Замкнутый круг какой-то.
— Потом расскажу, — отвечаю уклончиво, защелкивая замок на рюкзаке. — Опаздываю.
Пока я торопливо иду к ближайшей парковке, экран телефона вспыхивает новым сообщением от Даниила.
«Жду тебя».
Всего два коротких слова, а я уже не в состоянии контролировать свои эмоции: от мысли, что этот потрясающий парень приехал только ради того, чтобы провести в моей компании пятьдесят минут, и сейчас терпеливо дожидается моего прихода, прячась от февральской стужи в салоне своего автомобиля, заставляет мое сердце учащенно биться.
Вопреки моим ожиданиям, Даня мерзнет на улице. Его высокую фигуру я замечаю задолго до того, как мы оказываемся в непосредственной близости друг от друга. Ускоряю шаг и, не отрывая от него взгляда, впитываю в себя его образ. Он весь от кончиков кожаных ботинок до корней непослушных волос идеален. Сейчас на нем синий деловой костюм и накинутое поверх него узкое бежевое пальто с воротником-стойкой. В классической и явно дорогой одежде он такой привлекательный, важный и сексуальный, что мои губы непроизвольно растягиваются в мечтательной улыбке.
Не успеваю даже задуматься о том, как стоит повести себя на нашем первом свидании, — я так рада его видеть, чувства так новы, а притяжение столь непреодолимо, что я с разбега бросаюсь ему на шею. Таю от восторга, когда в ответ слышу довольный смех и ощущаю уверенные прикосновения рук к спине и талии. Сейчас все настолько идеально, что меня не смущает даже ледяной ветер. Если бы могла — задержалась бы в этом мгновении на целую вечность.
— Соскучилась? — спрашивает Даниил, когда я нахожу в себе силы отстранится.
Его штормовые синие глаза сияют от удовольствия, и хотя свой вопрос он задает с насмешливой полуулыбкой, я почему-то знаю, чувствую, что в нем очень мало от шутки.
— Очень, — произношу я серьезно, инстинктивно облизывая кончиком языка губы.
Долю секунды он рассматривает меня темнеющими глазами, а потом стремительно наклоняется с явным намерением поцеловать. Успеваю отвернуться, так что его губы задевают лишь мою щеку, и настороженно смотрю по сторонам.
— Даня, увидеть могут.
Судя по тому, как мрачнеет его лицо, а густые брови сходятся на переносице, к такому поведению с моей стороны он явно не готов. Правда, его замешательство длится лишь мгновение: он ловит мой подбородок большим и указательным пальцами и приподнимает его так, что мне приходится прямо встретить его взгляд.
— Мы на парковке. Здесь нет твоих или моих родителей, а на остальных мне глубоко наплевать, — с расстановкой произносит он, испепеляя меня взглядом. — Не заставляй меня жалеть о том, что я согласился держать наши отношения в секрете.
С этими словами он самоуверенно прижимается к моему рту, а его язык медленно, но настойчиво раздвигает мои губы.
Этот поцелуй — властный, крепкий, вызывающий — выветривает все страхи из моей головы. Не остается ни сил, ни желания сопротивляться. Мне настолько хорошо, что в голове настойчиво бьется мысль о том, что нечто, приносящее такое удовольствие по определению не может быть неправильным, а значит, папа обязательно меня поймет.
— Я вечером поговорю с отцом, — обещаю прерывистым шепотом, когда Даня отпускает меня. Кладу ладонь на его щеку и наслаждаюсь покалывающим ощущением, которое дарит едва проступающая щетина. — Не хочу секретов. Хочу, чтобы все знали, что ты мой.
Снисходительная улыбка озаряет его лицо, а потом он звонко целует меня в нос.
 
— Проголодалась? — взяв меня за руку, он подводит меня к пассажирской двери своего автомобиля.
— Очень, — признаюсь я. — Куда мы поедем?
Даниил с сожалением качает головой и смотрит на часы.
— Поехать никуда не сможем — только время в пробках потеряем, но я обязательно накормлю тебя.
Я усаживаюсь в кресло и расстегиваю куртку. По сравнению с февральским холодом за окном, в салоне тепло и приятно пахнет знакомым мужским парфюмом. Мне кажется, я улавливаю какой-то другой, незнакомый запах пряностей, но этот аромат настолько тонкий, что я вполне могу ошибиться.
Даниил обходит машину и усаживается на место водителя.
— Я думала, мы никуда не поедем, — удивленно произношу я, когда он жмет на газ.
— Не в том смысле, о котором ты подумала. Конечно, мы не проведем первое свидание на парковке у твоего университета, — тянет он чуть снисходительно, словно не понимает, как такая мысль вообще могла прийти мне в голову.
Мы проезжаем несколько кварталов, прежде чем машина сворачивает в проулок и, разогнавшись по прямой, через несколько минут останавливается, упираясь в живописный вид на Москву-реку.
— Здорово, — не скрывая восторга произношу я, вытягивая шею, чтобы в подробностях рассмотреть новую для меня панораму.
— Нормально, — отмахивается Даниил. — Точно лучше, чем топтаться на парковке.
— Только тут кафе нет, — с сожалением произношу я, быстро изучив ландшафт в обе стороны.
С невозмутимой улыбкой мой спутник отстегивает ремень безопасности и достает с заднего сидения брендированнный пакет White Rabbit Family.
— Ты должно быть шутишь, — с благоговением шепчу я, когда он ставит его на мои колени.
— Ты меня недооцениваешь, — насмешливо парирует он. — Я взял на выбор несколько стейков.
Но он скромничает. Помимо мяса в пакете оказываются овощи, свежий хрустящий хлеб и даже термос с травяным чаем.
— Ну как, вкусно? — с нескрываемым любопытством спрашивает Даня, когда я отправляю в рот первый кусочек мяса.
Прежде чем ответить, я прикрываю глаза и с наслаждением пережевываю стейк.
— Это лучший обед в моей жизни, — говорю совершенно откровенно. — А ты не будешь?
— Я не голоден.
— Ну нет, так не пойдет, — цепляю на вилку второй кусочек мяса, макаю в соус и протягиваю ему.
Вместо того, чтобы принять вилку, Даня загадочно улыбается, обхватывает мою ладонь и направляет вилку себе в рот. Подчеркнутая чувственность этого момента заставляет кровь резко прилить к моим щекам. Не разрывая зрительного контакта и не выпуская из захвата цепких пальцев мою руку, зависшую в воздухе с вилкой, Даниил с удовольствием жует еду, а потом проводит языком по губам, слизывая с них остатки соуса.
Никогда не думала, что еда может быть сексуальной, но от осязаемой чувственной энергии, которая возникает в закрытом пространстве автомобиля, я начинаю тихонько сходить с ума. Это невероятно, но мое тело мгновенно откликается на скрытую эротичность момента: в горле сохнет, подмышки отчаянно потеют, а живот наполняется горячей тяжестью.
Тем временем Даня тянется к пакету и, достав из него бумажную салфетку, вытирает губы. Слежу за его движениями и не могу не признать, что у него прекрасные губы. Самые красивые из тех, что я видела. Идеальные для поцелуев.
— Согласен, лучший обед в моей жизни, — говорит он и, взмахнув черными ресницами, устремляет на меня горящий взгляд.
— Ты что, пытаешься меня соблазнить? — спрашиваю я, борясь с дрожью, которая волнами расходится по телу.
— А у меня получается? — с легкой усмешкой интересуется он.
Бросаю негодующий взгляд в его сторону.
— Тебе нравится меня смущать!
Если мгновение назад мои щеки горели, то сейчас просто пылают, а их жар очевидно способен осветить глубоководную впадину. Меня злит, что человек напротив прекрасно осознает, какое воздействие оказывает на меня своим магнетическим синим взглядом и эротическими приемчиками, и делает это нарочно!