Беглянка (СИ)

Она весело щебетала, рассказывая, какой прием намечается у Синицких, и как ей срочно нужно найти такой наряд, чтобы все ахнули.
«Милый, ты же хочешь, чтобы твоя жена была лучше всех!»
И ей по фигу, что мне совсем не до приемов и оценивания нарядов. Кстати, надо предупредить, что не приеду сегодня.
После десятого гудка раздается звонкое: «Да, Сенечка, что случилось?»
- Я ночую за городом, оттуда сразу в аэропорт, я улетаю на неделю. Может меньше. Так что веди себя прилично.
- А почему без меня? – практически вижу, как капризно-обиженно надулись ее губки.
- Я в Сочи. Ты со мной? – подтруниваю я.
- О, нет, к завтрашнему дню я не успею. У меня запись к Грэгу. Я два месяца ждала.
- Эээ, Грэг у нас кто?
- Сеня, Грэг у нас модный стилист, - легкая укоризна послышалась в голосе Ланки.
Ну собственно и все. Сочи не Париж.
Да, дорога к дому оказалась нескучной...
Открыв с пульта ворота, я загнал машину во двор. И едва остановился, как Герц чуть не выдавил своей тушей стекло. Выпустив его на свободу, я с удовольствием наблюдал, как здоровенный доберман скачет, как голодная дворняга, увидевшая кусок дармовой колбасы.
Он очень любил этот дом, как настоящее дитя природы. Любил его и я, но в городе было удобней.
Следом выбралась нянька Герца и, наверно, забыв о моем присутствии, вытянула руки вверх и воскликнула:
- Господи, какая красота!
Вот точно, что на уме, то и на языке. Я вообще-то работодатель, и передо мной нужно если не почтительно с поклоном «Чего изволите?», то уж точно как можно меньше телодвижений и звуков производить.
Но у меня не хватило духу сделать замечание. Она так искренне радовалась, что пришлось подавить невольную улыбку.
Но девчонка сама, наверно, сообразила, что субординацию никто не отменял, и смущенно опустила глаза.
- Пойдем в дом. Покажу, что где.
- А почему вы здесь не живете постоянно? Здесь же так красиво?
Она опять забылась, с восторгом разглядывая все вокруг.
- Для начала сделай мне чай. Без сахара. И без разговоров.
- Ой, я много болтаю? Простите. Я вообще сдержанная, но сейчас от радости дала волю эмоциям. - Она обхватила кулак одной руки ладонью другой и прижала к груди в знак искреннего сожаления.
- Ну ты радоваться-то подожди. У нас речь шла о неделе. Если меня что-то не устроит, снова будешь искать работу. - Я попытался остудить ее пыл, однако по тому, с каким обожанием на нее смотрел Герц, я понял, что не устроить может лишь что-то из ряда вон выходящее.
- Я буду стараться.
- Надеюсь. А пока сделай к чаю бутерброд какой-нибудь. Мария Васильевна мне запасы делает на случай нежданного приезда, так что тебе не нужно будет ездить в магазин. Она тут убирала и до тебя. Теперь это в твоих обязанностях. Но кроме вас с Герцем, в доме никого не будет, значит, мусорить некому. Главное, чтоб пыль клочьями не лежала. А этому шалопаю только лапы будешь мыть с улицы, если в грязь влезет.
- Ну раз вы меня нанимаете, а Мария Васильевна только по дому хозяйничала, значит, за Герцем кто-то другой смотрел? Он где?
- Герц его съел, а косточки мы под альпийской горкой зарыли!
Увидев, как на миг глаза девчонки изумленно распахнулись, я едва сдержал смех. Что ж за чучело такое?! Только что предупредил, чтоб свела к минимуму попытки общения, а ей хоть бы хны.
- Ой! – она испуганно прикусила губы, вспомнив, что обещала сдерживать свою речевую деятельность при мне. – Шутки у вас!
- Хорошо. Это шутка. Но если не прекратишь меня доставать, то будешь точно под альпийской горкой. Отвечаю на вопрос. Петр, садовник и нянь Герца, решил с ним по бревну пробежаться. Упал. Очнулся. Гипс.
И тут же поймал себя на мысли, что сам нарушаю субординацию. Я очень демократичный человек, но не с теми, кто на меня работает. А тут две шутки за одну минуту.
- И я уже некоторое время жду чай и бутерброд.
- Простите, сейчас все будет.
Она метнулась к мойке, помыла руки, за что получила от меня мысленный лайк, и осмотрелась. Увидела микроволновку. Достала из холодильника бекон, сыр, критично осмотрела листья салата. Нерешительно взяла в руки майонез.
 
​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я отвернулся, предоставив девчонке свободу действий, и уткнулся в ноут.
- Пожалуйста, - услышал над ухом, а мой нос уловил аромат, от которого буквально потекли слюнки. Как она угадала и без лишних вопросов?! Соленые огурчики поверх бекона и расплавленного ломтика сыра. С майонезом и салатом.
Дома Ланка бы закатила глаза при виде такого ужаса. «Медленное самоубийство» - она называла все, что я любил. Но здесь мою нежную совесть никто не будет грызть.
И я остался доволен смышленостью девчонки. Однако тут же расставил точки над «i». Для себя и для нее.
- Чашка должна стоять за тарелкой. Ручкой ко мне.
- Хорошо, будет, - кротко ответила она и шумно сглотнула. И тут же испугалась. - Можно мы с Герцем гулять пойдем?!
Она ж голодная, как тузик бездомный! Черт. Вот я попал! По определению, кухня – столовая были только для меня и гостей. Марья Васильевна приезжала с утра, справлялась с делами и уезжала. Петр жил в домике для работников и там же готовил себе и Герцу.
Новую няньку я туда не могу отправить - еды там нет, да непригодно для девчонки. И ночевать она одна побоится – Герц спит на медвежьей шкуре в гостиной.
Но не есть же с ней за одним столом?! Слава Богу, дипломат во мне не совсем умер!
- Вон термос. Сделай себе кофе или чай, бутерброды. Герцу в ящике сверху возьми лакомства и идите гулять. Здесь недалеко озеро. Будешь бросать мячик, пока ему не надоест. Потом дашь поощрение. А я пока поработаю. В тишине. – Многозначительно добавил, чтоб еще раз подчеркнуть свою нелюбовь к ненужным разговорам.
Она благодарно улыбнулась, а у меня в душе неожиданно будто солнечные зайчики запрыгали. Стало как-то до смешного уютно и тепло.
Однако ненадолго. Минутный позитив сменился, образно говоря, тем еще головняком.
И первый «сюрприз» прилетел от няньки. Едва они вернулись домой и набегавшийся Герц растянулся на своем любимом месте, в распахнутое окно влетел воробей, бестолковый камикадзе. Естественно, Герц в один прыжок достал бедолагу, однако не размолол челюстями, а только придавил, с интересом скашивая глаза на добычу.
И естественно, захотел похвастаться перед хозяином и уронил птичку у моих ног. Очумевший от счастья воробей попытался спастись бегством, то есть отпрыгнуть, а мой пес, с удивлением взглянув на меня, тут же придавил его лапой.
- Герц, фу! - ринулась на помощь пернатому нянька. Однако проснувшийся инстинкт охотника был сильнее голоса понравившейся девчонки. И он снова схватил за крыло воробья.
- Арсений! Прикажите, чтоб он отпустил! Он меня не слушается! - взвизгнула защитница.
- Это его добыча, - пожал я плечами, с интересом наблюдая за заинтересованной физиономией собаки.
- Это жестоко! Ну как вы можете?! Он же его задушит! Это же не мячик, с которым можно играть! Он живой! – девчонка всхлипнула и ринулась отбирать воробья у Герца. Чему собственно тот был не особо рад. Он рыкнул, и я даже испугался.
- Герц! – мне пришлось повысить голос. Однако пес не понимал, что он делает не так, и продолжал мотать головой из стороны в сторону, забавляясь трепыхающейся птицей.
- Герц, миленький! Отдай! Ты же не убийца! – со слезами на глазах девчонка умоляла раззадоренного охотой пса. И больше того. Она потихоньку разжимала его пасть, несмотря на предупреждающее рычание.
Пришлось применить власть.
- Герц! Фу! Ко мне!
Глядя, что называется, исподлобья, доберман неохотно подошел. Я протянул руку.
- Дай сюда!
Герц выпустил добычу и демонстративно отвернулся.
- Спасибо вам, - дрожащим голосом поблагодарила меня эта гуманистка. - Можно я о нем позабочусь?
- Варвара! Ты отдаешь себе отчет, что людей нанимают на работу, чтобы решить свои проблемы! А вовсе не для того, чтобы их себе создать! А сейчас я имею от тебя проблемы! Ты меня поняла?!