Опомнись, Филомена!
– Надежда! А если нет? Если чертова кукла останется неповрежденной, если…
– Публика отвлечется на ваше, ваша серенити, сражение с кракеном.
Беседа, ведущаяся вполголоса, волшебно контрастировала с жестами, которыми сопровождалась. Дож безостановочно вздымал руки в приветствиях и улыбался, хотя из-за тяжести расшитых рукавов давалось это непросто.
– Отметь, где ты там отмечаешь, чтоб на этой неделе по городу распространился слух, что дож Муэрто собирается найти себе супругу.
Артуро прикоснулся к виску, показывая, что запомнил.
– Девица уже выбрана?
– Нет, мы объявим о намерениях и подождем лучшего предложения. Представь, дружище, вчера, перед тем как я отправился в логово гаденыша Мадичи, в мои объятия приземлилась синьорина Раффаэле, ну ты должен помнить, остров Помо-Комо и разозленный родитель, не желающий отдавать дочурку за простого капитана.
– Паола?
– Ну да, – несколько неуверенно подтвердил дож. – Как только до их дыры дошли новости о новом правителе Аквадораты, синьор губернатор засобирался в столицу, чтоб определить наследницу в школу благородных девиц.
Артуро понимающе хмыкнул:
– Она заметила тебя в гондоле?
– Да, эта треклятая школа стоит по соседству с палаццо Мадичи, и благонравная Паола сразу же полезла на крышу, чтоб за мной проследить. Помнишь, она лазит, как кошка?
– Ловкая синьорина.
– Ну вот, я только успел причалить и натереться тем самым волшебным экстрактом, уничтожающим запахи, что ты купил у алхимиков со Свинцового моста, как ловкая синьорина Раффаэле вышла ко мне поздороваться.
– Алхимики предупреждали, что снадобье действует три четверти часа.
– И треть этого времени я потратил на объяснения! – Дож бросил взгляд в сторону моря и громко скомандовал: – Легче грести, мы опережаем график.
Движение замедлилось, дож продолжил уже тихо:
– И, если бы не это, вполне вероятно, успел бы услышать, куда именно гаденыш Мадичи отправит свой подарочек.
– Вампир тебя не учуял, значит, снадобье работает. Я закажу еще.
– Можешь не торопиться, Лукрецио скоро сам выйдет из тени.
– Покойный Дендуло говорил, что Мадичи не показываются на поверхности более полувека.
– Выйдет, – протянул Муэрто, – попомни мое слово. И нам придется пригласить эту развалину в какой-нибудь городской совет по какому-нибудь аристократическому древнему праву. Кстати, собери законников, мне нужно обсудить введение нового мусорного налога, каналы уже превратились в помойку.
«Бучинторо» величественно выходила в лагуну из устья канала. Артуро заметил на горизонте лиловую вспышку.
– Кракена выпустили. – Полыхнул красный сигнальный огонь и сразу же раздался выстрел пушки. – Плот также обнаружен.
– Заткнись, – велел дож, – и почтительно оботри мне лицо чем-нибудь не парчовым и не золотым, я вспотел, как девка под клиентом.
Артуро промокнул лоб Муэрто носовым платком.
– Мы почти вышли на позицию, дело за малым.
– Что за… – Чезаре отвел руку помощника и самостоятельно протер глаза. – Ты это видишь?
По мелководью, высоко поднимая ноги, бежала… кукла. Синьор Копальди покупал похожих своим многочисленным племянницам, в точно таких же коротеньких платьицах с пышными юбками и с торчащими во все стороны волосами. Только, разумеется, подарки были гораздо меньше размером.
– Со второго выстрела? – Если бы взгляды убивали, Артуро был бы уже мертв. – Ты приставил к батарее кротов?
Синьор Копальди попытался сказать что-то в оправдание, но светлые глаза уже вернулись к морю.
– Галера там не пройдет. Обогнем с севера? Навались!
«Бучинторо» устремилась к отмели.
– Что она делает? – спросил помощник.
– Лишает меня добычи! Дьявол вас раздери! Правая греби, левая табань! – Галера повернулась, избегая отмели. – Чертова кукла! Суши весла, парни, будем наслаждаться зрелищем.
«Бучинторо» легла в дрейф, покачиваясь на волнах. Сопровождающая ее процессия запрудила лагуну, зрелища хотели все.
Артуро взглянул в лицо Чезаре, тот вслух размышлял:
– Итак, что видит перед собой почтенный горожанин? Морское чудовище, с которым не справились ни пушки, ни лодочная флотилия. Кстати, Артуро, выясни, нет ли погибших на той лодке, в которую попали твои слепоглазые артиллеристы. Если да, пенсию семьям я выплачу из твоего жалованья.
– Как прикажете, ваша серенити.
Дож махнул рукой: не отвлекай.
– Значит, никто не смог, а полуголая девица смогла. Вполне эпично, про это поэмы слагать будут. Кстати, закажи кому-нибудь из модных поэтов. И балладу тоже, и скабрезную песенку, чтоб приятно было распевать ее по кабакам.
Артуро молча кивал.
– Девицу послало нам море. Кстати, послало в такой короткой юбке, чтоб ни у одного почтенного горожанина не возникло сомнений, что ноги у девицы есть. Тут сочинителям куплетов будет где развернуться.
Синьор Копальди вежливо напомнил его безмятежности, что существует народная сказка о русалке, которая обменяла свой голос на возможность ходить по суше. На что удостоился обещания оплатить часть пенсий из городской казны.
– Идеально, если кракен сейчас пожрет спасительницу Аквадораты, – мечтательно вздохнул тишайший Муэрто. – Тогда мы скажем, что девица была немая, и закажем торжественную оду.
Но чудище жрать не спешило, оно взвилось к небесам, пролетело более полумили по плавной дуге и скрылось в волнах.
Дож вздохнул для разнообразия скорбно:
– Эх, а какой отбор невест можно было бы устроить на нашей площади Льва, сколько денег натрясти с заинтересованных родителей…
И прокричал:
– Как зовут тебя, прекрасная русалка?
Девушка промолчала.
– Парни, доставьте это чудо на «Бучинторо» с максимально возможной торжественностью.
Это выражение лица Чезаре Артуро Копальди знал прекрасно, оно озаряло лик синьора Муэрто, когда тот затевал большую авантюру.
Гвардейцы попрыгали в воду, чтоб исполнить приказ.
– Ваша серенити, – пробормотал помощник, – обряд обручения с морем не завершен.
– Что? – Горящий взор дожа отвлекся от приближающегося плотика. – Ах да, дай кольцо.
И, прокричав ритуальную фразу, Чезаре швырнул перстень.
Девушка – или кукла – оказалась потрясающе красивой. Светло-рыжие волосы волнистой копной спускались до пояса, кожа поражала гладкой чистотой, а глаза – цветом. Это был аквамарин. Обнаженные ножки были стройны, грудь, видневшаяся в вырезе платья, округла и пышна. На правом ушке «русалки» Артуро заметил украшение в виде крошечной голубой саламандры, а еще заметил странный цвет ее губ, их будто смазали помадой, забыв поправить рисунок кисточкой.
Тишайший Муэрто развил бурную деятельность. Он хотел немедленно жениться, чтоб хоть так отобрать у красотки свою победу. Он спорил с кардиналом, отдавал приказы, расточал улыбки.
Когда девушка написала свое имя – Филомена Саламандер-Арденте, – у синьора Копальди отлегло от сердца. Значит, она не творение кукольника, не гомункул, а женщина из плоти и крови. Хотя Чезаре говорил, что Мадичи отправит к нему убийцу. Может, экселленсе поработил сознание Филомены, вложив в него приказ? Говорят, дети ночи выродились, говорят, что они не те, что прежде, но Лукрецио – древний вампир, и никто не может знать предела его возможностей.
Новобрачные поцеловались под приветственные крики подданных. Процессия направилась в город, дож с догарессой стояли рука об руку на палубе «Бучинторо» и так же, рука об руку, проследовали во дворец по алой ковровой дорожке, расстеленной от причала. Все происходило размеренно и важно. Филомена, кажется, не отдавала себе отчета в происходящем, смотрела прямо перед собой, высоко держа голову. Она ни разу не улыбнулась, не заплакала и не выразила лицом никаких чувств. Длинные стройные ножки шагали в такт поступи тишайшего супруга.
Толпе она нравилась, пресыщенная зрелищами аквадоратская публика готова была утопить свою новую госпожу в поклонении и обожании. Люди аплодировали, кричали, кто-то бросил ей под ноги горсть монет, и уже через несколько минут дорожка из алой стала золотой.