Ложь моего монстра (ЛП)

Красная дымка того дня затуманивает моё зрение, и мне приходится ненадолго закрыть глаза, чтобы рассеять видение. Когда я открываю их снова, моя ястребиная сосредоточенность возвращается.
— Мне нужна вся информация, которую ты можешь найти об организации Бельского. Каждый файл, каждый участник и каждое движение, которое они совершили до и после их предполагаемого уничтожения.
Виктор на секунду кажется ошеломлённым, но затем приходит в себя.
— Это невозможно, Босс. Даже правительство и его разведывательное управление не смогли многое выяснить о них, вот почему они обратились за внешней помощью, чтобы устранить и избавиться от их влияния.
— Копай глубже. Позвони своим друзьям в КГБ, Спецназе и армии. Меня не волнует, что тебе придётся сделать, чтобы получить для меня информацию.
— Я могу попробовать, но, боюсь, на этот раз я не могу обещать никаких результатов.
— Просто сделай так, чтобы это произошло, Виктор. Если мы не знаем, кто за мной охотится, как мы можем это остановить?
— Понял.
— И не привлекай в это дело никого другого.
— Даже Юрия?
— По мере возможности. Не раскрывай ему всю информацию. Сделай вид, что ты все ещё копаешься в подставе последней военной миссии.
Он кивает, затем, убедившись, что мне ничего не нужно, выходит из кабинета.
Мой разум продолжает бурлить от различных вариантов. Я не был военным, когда организация Бельского была уничтожена, но, по-видимому, я каким-то образом причастен к этому. В противном случае я бы не стал мишенью.
Должно быть, это из-за моего генетического родства с Романом. Этот старик всегда замышлял что-то недоброе. Не то чтобы я стал лучше, но я, по крайней мере, знаю, какие сражения выбирать, а от каких держаться подальше.
Однако одно можно сказать наверняка. Александра и её любовник имеют какое-то отношение к этой схеме.
При этой мысли у меня во рту появляется отвратительный привкус.
 Любовник. 
Я должен был, блядь, убить её за то, что она предала меня, но это слишком лёгкое наказание. Ей придётся просыпаться каждый день и засыпать каждую ночь, пробуя на вкус горькую пилюлю, на которой я выживал с тех пор, как очнулся в больнице.
Ещё одним движением пальца я разрушаю наполовину построенный карточный домик и встаю.
Мои физические силы постепенно возвращаются, но я все равно должен быть осторожен, иначе у меня будет более длительный период восстановления, а это не то, что мне нужно сейчас.
Я выхожу из кабинета и спускаюсь по лестнице.
— Кирилл! — Карина догоняет меня на полпути к выходу и берет меня за руку.
Она присоединяется ко мне на моих ежедневных прогулках по саду с тех пор, как я начал передвигаться.
Теперь я делаю это только потому, что она действительно охотно выходит из своей комнаты, обычно одетая в какое-нибудь платье принцессы и сапожки, как будто собирается на показ мод.
Мне не нравится, как некоторые из моих охранников смотрят на неё, вот почему я заставил Виктора пригрозить им выколоть их глаза, если они снова будут пялиться на неё.
Что? Моя сестра ещё слишком молода.
 Она того же возраста, что и Липовская, и ты регулярно трахаешь её уже почти год. 
Я отключаю этот зловещий голос, когда мышцы моей челюсти напрягаются.
— Тебе сегодня лучше? — спрашивает Карина очень жизнерадостным голосом, который напоминает о ней, когда она была младше. Это напоминает то время, когда она либо сидела у меня на плечах, либо цеплялась за наши с Константином штаны.
Раньше она тоже просила его нести её, но после того, как Юля накричала на неё за то, что она избалованная девчонка, она больше никогда этого не делала.
— Я в порядке.
— Ты выглядишь намного лучше, — она гладит щетину на моей щеке и улыбается. — Мне нравится этот образ.
— Мне не бриться?
— Да! Я собираюсь купить тебе лучший костюм, который хорошо сочетается с этим образом, чтобы, когда ты выйдешь, люди подумали, что ты модель, потому что, да, ты точно модель... — её юмор исчезает, когда Юлия входит в особняк, сопровождаемая своим «единственным» сыном.
 
Карина незаметно прячется за мной, её рука сильно сжимает мой бицепс. Эта женщина не только потерпела неудачу как мать, но и заставила свою собственную дочь бояться и опасаться её, по неизвестным причинам.
Она высоко поднимает голову, как высокомерный монарх, и не разговаривает с нами, проходя мимо. Это почти так, как если бы нас не существовало.
— Было приятно видеть тебя у моей постели, мама, — говорю я из чистой злобы.
Она резко оборачивается и прищуривает глаза.
— О, я была у твоей постели, но только для того, чтобы убедиться, что ты наконец умер. Я даже приготовила траурное платье по этому случаю. К сожалению, ты выжил, как дьявол.
— О, ты беспокоилась обо мне? Я так тронут.
— Беспокоилась о тебе? — она смеётся, и смех настолько ядовитый, что даже Константин съёживается. — Ты для меня никто, Кирилл. Никто.
— Рад, что эти чувства взаимны, — я подхожу к ней ближе, и Карина крепче сжимает меня. — Поскольку мы ничего не значим друг для друга, я рад сообщить тебе, что у меня есть союзники в твоём банке, дорогая мама. Твои собственные братья и сестры предпочитают меня в деловых вопросах. В конце концов, я тоже часть их семьи, как бы ты ни пыталась убедить себя в обратном.
— Ты… — она поднимает руку, вероятно, чтобы дать мне пощёчину. Карина закрывает глаза. Но удара не последовало.
Константин перехватывает её руку и, взяв её под свою руку, ведёт её к лестнице.
— Не трать своё время на таких, как он, мама. Я поговорю со своими тётями и дядями...
Он продолжает предлагать туманные утешения и все, что хочет услышать Юлия. Прежде чем они исчезают на лестнице, он незаметно бросает взгляд в мою сторону.
Это коротко, почти незаметно, но в нем есть та мягкая сторона моего младшего брата, который всегда пытался защитить меня и Карину от ядовитого фаворитизма нашей матери.
Эта сторона Константина должна была быть давно мертва, так какого хрена...
— Ты это видел? Ты это видел? — спрашивает Карина с заразительным волнением. — Костя остановил её ради нас!
— Не будь так уверена. Он слишком глубоко увяз в собственной заднице, чтобы что-то для нас сделать.
Она хлопает меня по плечу.
— Не говори так! Он действительно беспокоился о тебе, когда тебя подстрелили, и навещал каждый день. По крайней мере в те дни, пока ты не очнулся, потому что он знал, что ты будешь мудаком, если увидишь его.
— Вероятно, он шпионил для Юлии.
— Прекрати это, Кирилл. Просто прекрати. Если ты все время с подозрением относишься к людям, как ты вообще сможешь быть счастливым?
Что, черт возьми, такое счастье?
Может быть, счастье – это достижение вершины. Быть настолько выше людей, что они падают и разлетаются на куски, если когда-нибудь попытаются приблизиться ко мне.
Однако я не отвечаю Карине, когда мы выходим из дома. Она собирается рассказывать мне о книге, которую она читает, обычно она говорит об этом с таким энтузиазмом, но она останавливается, когда мы сталкиваемся с небольшим препятствием.
Моя челюсть сжимается, и моя рана начинает гореть, когда я смотрю не на кого иного, как на Липовскую. Она стоит у главного входа, одетая в темно-серый костюм и синюю рубашку на пуговицах. Её волосы зачёсаны назад, а выражение лица серьёзное, холодное, и самое главное, решительное.
Мне хочется схватить её за горло, как я сделал это больше недели назад, когда она посмела требовать разговора со мной.
Но на этот раз, если я начну душить её, я не могу гарантировать, что случайно не убью её. Одна только мысль о её любовнике и её предательстве превращает меня в бушующий вулкан.
Я не показываю этого на своём лице, но огонь разрывает меня изнутри.
— Ты не можешь быть здесь, Саша.
Я слышу, как Юрий что-то шепчет ей ласковым голосом.
— Если босс узнает…