Кос Тихий - помощник егеря (СИ)

— Всё, хватит.
Я тоже остановился, только на безопасном расстоянии. В отличие от старого орка, запыхался я гораздо меньше, но тоже дышал тяжело.
— Ну, что? Задача выполнена?
— В смысле?
— Нужно было тебя остановить тебя любым способом — ну, вот, сделано!
— Ах, ты ж жулик! Но вообще-то да, в рамках условий, задача выполнена единственным доступным тебе способом. Ладно, налей сидра нам — будем думать.
Я налил нам сидра, Ух отхлебнул и начал говорить:
— Да, Кос, обличьем ты оркид, но кроме внешности в тебе мало чего нашего. Для работы лесным егерем у тебя все, что надо есть, а вот бойцом тебе, увы, стать пока не получится.
— Да я и не хотел бы такого.
— Не перебивай старшего! Сиди и слушай. Так вот, Мы, орки, никогда не были особыми мастерами в обращении с оружием, но великими воинами всё-таки слывём. Знаешь, отчего так?
Я покачал головой.
— Дело в крови. Есть у нас в ней что-то, чего у других не бывает. Кто-то это «ярость» называет, кто-то «боевое бешенство», а некоторые даже «берсерк», но это всё не то. Мы, среди своих, это «азартом» зовём. Ты видел, что это нам даёт. В боевой обстановке тело совсем не мозгом управляется, а кровью напрямую. Потому и стрелой или копьем попасть в меня нелегко, а остановить почти невозможно. В отличие от других разумных, строем ходить у нас плохо получается и командное взаимодействие у нас не очень, но в индивидуальной схватке или против нескольких противников, мы, конечно, лучше всех. Тяжело объяснить, что это такое, если живешь с этим с детства. Представь себе, что все твое тело превращается в мысль или даже в стремление. В стремление о том, как исполнить задачу, и для этого всё делается без всяких размышлений. У чистокровных, «азарт» просыпается ещё в детстве, не у всех, правда, но почти у каждого. Да и у «половинок» тоже очень часто встречается, а вот «пришлых» оркидов с нашей особенностью я не встречал. Что бы ты ни думал, повидал я «ваших» немало в последние годы моего пребывания среди «Танцоров». Это и стало одной из причин моего выхода в отставку на покой, уж слишком сильно привычный мир меняться начал, куда уж мне, старому, под него подстраиваться.
Орк отвлекся и сходил за трубкой, и я свою раскурил.
— Что же мне с тобой делать? Бойца-поединщика из тебя делать, смысла нету — егерь ты прирожденный. Разведчик, следопыт и, возможно, ловчий. В отряд мы бы тебя смело взяли. И питомец у тебя полезный, и навыки нужные есть. За пару лет в отряде ты бы многому научился, цены бы тебе не было. Вот только не нужно это тебе. Но учить тебя всё-равно надо. Мастер Курган неспроста отдал тебе свои топоры. Они, если ты не знаешь, намного дороже той шкуры зубра стоят. Да и эльфы озерные тоже не просто так браслеты тебе приживили. Вообще диво-дивное! Все в тебе что-то видят такое, только я — не замечаю. А ты сам чего хочешь, Кос Тихий?
Я уже и сам об этом задумывался некоторое время. Если вначале мне было нужно просто тихое местечко, то теперь я понимаю, что отсидеться в уголке не получится. Вертят мною какие-то Силы необъяснимые.
— Чего бы я хотел? Оставаться хорошим человеком. Быть тем, кто не будет отворачиваться, когда нужно вмешаться или помочь. А ты сам заметил, что не боец я вовсе. Кто-то в моем мире однажды сказал, что Добро должно быть с кулаками. Вот и мне нужна эта сила, ведь одним желанием несправедливость не победить.
— Это ты правильно сказал, — одобряюще кивнул Ух, — с кулаками. Да, сделать из тебя орка, как бы ни хотелось, не получится. Ну, будем стараться из тебя хоть полуорка делать. Мягкий ты, Кос, как хлебушек. Нет в тебе придурковатости нашей. Будем ее вбивать. Короче, вот, что я решил. Послезавтра приходи, я как раз над программой твоего «обучения» подумаю. Пяток занятий с тобой проведу. Буду пробовать в тебе «азарт» пробудить. Если не получится, то и больше нечего время терять. Так что готовь золотишко, я дорого беру.
— Дорого, это сколько? — Поинтересовался я.
— По пять золотых занятие подготовь.
— Ого! Это не слабо. Ты что, ещё одну ферму себе решил прикупить?
 
— Ферму, не ферму, но есть одна задумка. Тебе-то какое дело? Или денег жалко?
— Денег мне, как раз, таки, и не жалко. Девать их всё-равно особо некуда.
— Тогда так и порешим. Жду тебя послезавтра в середине дня. И птичку какую-нибудь из леса мне притащи — приготовлю по нашему степному рецепту. А теперь хватай своего воротника и вали домой.
— Ну, пока тогда, дядька Ух.
— Будь здоров, парень.
Мы пожали друг другу предплечья. Я уж думал, что Ух снова мне попытается дать «бычка», но не угадал. Он с левой руки зарядил мне «леща» в ухо, тут я уже увернуться не сумел, да и держал он меня крепко. Отпустил только для того, чтобы я по земле прокатился. Что ж, я встал, отряхнулся, потряс звенящей головой и побежал назад к себе в лес.
— Озаботься чтобы у тебя побольше зелий лечения было с мазями всякими, — крикнул он мне вдогонку.
Ну, это я и сам понял.
На обратном пути я решил в Дымки не забегать. Не хотелось торопиться. Пробегусь спокойно трусцой, в речке искупаюсь по дороге, мысли приведу в порядок.
Мысли в порядок так и не привелись. Ритм спокойного бега ввел меня в некоторое состояние транса, и я даже сам не заметил, как пролетели эти часы дороги, а я оказался на полянке дядьки Вита.
Солнце уже клонилось к закату, ветерок стих, а я, наконец, почувствовал, как меня начало отпускать странное напряжение. Старый егерь, крутился по хозяйству с энергией молодого, а я, наоборот, со стариковским вздохом опустился на завалку.
— Ты чего какой-то вареный? — Спросил меня дядька Вит, — Что не так?
— Да всё так, дядька. Просто понял я, что не получается у меня спокойная жизнь, о которой мечтал.
— Бывает. Выпьем сегодня за мою новую ногу? — Старый егерь старался не упускать ни одного повода выпить.
— А давай! Завтра день у меня более-менее спокойный ожидается, а потом такие уже не скоро будут.
И мы напились. Дядька Вит на радостях, что больше ничего не болит и не мешает жить так, как он привык в молодости, до злополучной охоты. А я, принимая, наконец, понимание, что перемен не избежать и нужно смириться с тем, что не получится отсидеться в уголке.
Что бы ни говорилось в книжках про попаданцев в другие тела, оставаться прежним не получается. Новые органы чувств, физические способности, гормональный фон и много еще чего очень сильно, оказывается, меняет сознание. Я и предположить не мог, что из ленивого тюленя в этом мире я превращусь в довольно деятельного персонажа, которого волнует не только собственный комфорт. Возможно, еще имеет значение, что жители этого мира не такие усталые и лицемерные, как в старом моём. Всё-таки, у всех есть цель жизни и смысл, результаты труда видны явно, а статуса и уважения в обществе можно добиться только благодаря делам и поступкам, а не напускной шелухе с мишурой. Без всяких ожиданий, что тебе все чего-то должны из-за того, что ты, как тебе кажется, какой-то особенный.
Искренность и открытость окружающих заставила и меня выглянуть из своей раковины. Вторая это молодость или нет, но я стал чувствовать себя гораздо более цельным и счастливым.
За этот вечер мы с дядькой Витом, наверное, перепробовали большую часть настоек, что накопились у него в погребке. Копчёности, мочёности и солёности на закуску тоже доставляли немалую толику радости. А ещё мы пели песни и устроили борьбу. Уж очень захотелось старому егерю показать молодецкую удаль. И хоть весовые категории у нас отличались кардинально, но кое-какие ухватки дядьки смогли меня подловить и удивить.
Глядя на нас, Ухич со Стю тоже устроили некоторую возню. По большей части она заключалась в диких прыжках и боевых писках моего питомца, а потом и в предсказуемых полетах его тельца через поляну, когда по нему попадало увесистой лапой рыся.
Утром я проснулся даже с некоторыми похмельными синдромами, но зарядка и водные процедуры, а потом и завтрак с кофе не оставили от них и следа. Потом мы с дядькой Витом обсудили занятия на день, определили, кому какую часть леса патрулировать и разбежались. Ещё мне было поручено наловить рыбы для коптильни.