Гаситель (СИ)
— Спасибо, — сказал Айнар.
Кружка с чаем была жестяная, он обжегся, схватив ее. Гарат Ашшала села напротив, трехногих табуреток оказалось три, последняя стояла, задвинутая под клеенку, словно ожидала еще гостей.
— Технарь, значит. Технаря мы давно искали. Врач есть, математик… — она поморщилась, морщины поджатых губ сложились в фигуру «утиной попки», как выражалась Ленка. — Не будем о нем. А ты, значит, технарь.
Он жевал бутерброд и кивал. Успел даже проглотить огромный кусок — вкуснейшая еда, ничего лучше не пробовал, а все потому что побегать надо от полуреальных волков, тогда хлеб с солониной за амброзию сойдет.
Гарат Ашшала стукнула по столу. Из ее кружки выплеснулась лужица черного чая.
— Говори, кто ты.
— Айнар… Айнар Венегас.
— Быстрее. Без пауз.
— Родился в деревне Кривошейки. Отец Джерайя Венегас, торговец. Мать — Дакоти Ашор из Иммираха, что в Тесхене. Умерла, когда мне было… двенадцать.
Отец бил ее.
Он ударил по груди однажды, пьяный, потому что остальные поносили: зачем на чужачке женился. Он любил ее сначала, Айнар всегда так думал, и он пытался любить отца, но, когда от Джерайи Венегаса пахло кислым пивом, Дакоти пряталась, и не всегда удачно.
«Я всегда жил в этом мире».
«Кто это думает?»
— Ты, — ответила Гарат Ашшала. — Это все ты. Про подселенцев тебе объясняли?
— Нет, — покачал головой Айнар.
— Ясно. О квантовой теории множественности миров что-нибудь слышал.
— Обижаете, госпожа Ашшала. Я все-таки физик.
— Ну да, — фыркнула она. — И сколько лет на адронном коллайдере проработал?
Айнар глотнул чая и запихнул в рот еще один кусок «яблока», а потом полил вареньем бутерброд. У него были своеобразные вкусы.
— В общем, раз уж ты Технарь, то что-то соображать должен. Для подселения выбирают тебя же, только здесь. В этом мире. Другое имя, а судьба… обычно немного похожа.
— Но кто? И зачем? Почему меня вообще сюда отправили и вас тоже?
Вот это про «отражения» и «квантовых двойников» звучало фантастично, но в меру. Айнар был практичен. Основной его вопрос сейчас сводился к: какого, собственно, хрена?
Гарат Ашшала достала сигареты — термоядерные какие-то, «Кент восьмерка», что ли, закурила от квадратной бензиновой зажигалки. Курина она в сторону, стараясь не мешать гостю, не перебивать аппетит.
— Видимо, очень торопились, раз не объяснили. Ну слушай.
Глава 4
Она говорила долго, Айнар кивал, потом достал из успевшего за недолгую прогулку стать помятым саквояжа журнал и карандаш. «Помедленнее, я записываю», — так и вертелось на языке, но Гарат Ашшала давно здесь, и скорее всего, не узнала бы цитату.
Выходило, что каждый человек имеет своего двойника в нескольких мирах — «может, их тысячи». Айнар, когда еще не был Айнаром, читал книжки про всяких там «попаданцев», радостно ухватился за эту идею, но Гарат его только смерила презрительным взглядом:
— Какие еще попаданцы? В кого, Сталина, Ленина? В короля эльфов? А в той своей реальности ты был королем?
— Нет, — признал Айнар.
— Ну так чего же ты хочешь?
Ничего он не хотел, молча слушал дальше. Про «дублей», как их обозвал в записях Айнар, закончилось быстро, а потом пошло главное.
Почему и зачем.
В этом мире правит магия. Она есть в том или ином проявлении везде — «колдуй баба, колдуй дед», черные кошки с числом «13» под хвостом, соль через плечо. Не на пустом месте это появилось.
— Магия, — изрекала Гарат Ашшала тоном учительницы в средней школе, даже не препода в универе. — Определенный этап развития мира. Как первичный бульон с булькающей протоплазмой. Со временем протоплазма собирается в простейших, простейшие делятся друг с другом таланты и кооперируются в клетку с рибосомами, комплексом Гольджи и синтезом АТФ. Магия отмирает за ненадобностью…
Тут она прищурилась, Айнар попытался мысленно изобразить клетку, вытянутую и похожую на авокадо, внутри большая косточка-ядро, вокруг мелкие органеллы, но уроки биологии подзабыл. Органическая химия представлялась в виде полимерных материалов. Углеводороды, спирты, масла. И так далее. «Это другое».
«Сейчас двойку влепит», — мелькнула мысль.
Не влепила.
— В тысяче миров магия на девяносто девять процентов отмирала до эпохи динозавров. Дальше эволюция говорила «я сама», порождала сначала чудовищных ящеров, потом тварей поменьше и так далее до безволосых двуногих обезьян с даром речи и невероятным по этому поводу самомнением. Но здесь что-то пошло не так. Магия не вымерла, она осталась единственной движущей силой.
— Понимаю, — сказал тут Айнар, и он правда думал, что понимал.
Это как если бы огромные доисторические твари — все эти ракообразные размером с дом, — ползали по улицам или попадались в сети рыбаков, а в лесах вместо медведей ревели тираннозавры. В фильме «Парк Юрского периода» ничем хорошим не закончилось, а ведь там всего лишь пытались воссоздать динозавров.
— Нет, не понимаешь. Здесь не произошло ничего в развитии цивилизации. Люди перешли от первобытнообщинного строя к рабовладельческому, а потом перемешались все эпохи. Они изобрели колесо и еще что-то по мелочи, но даже до водяных или ветряных мельниц не додумались. Зачем, если есть магия? Зачем, если можно взять Искру? Между прочим, — Гарат Ашшала докурила сигарету и тут же схватила новую. — Некоторые технологии соответствуют Новому времени, в городах даже печатные станки недавно появились. Конечно, они все работают на магии. На Искрах.
— Вот на той слизи?
— Именно. Хотя прирученные Искры ведут себя более прилично. Если только допустимо сказать такое о творении Светочей…
— Светочей?
— Маги. Местная элита. Заменяют все и сразу, от жречества до высшей аристократии. Культурные особенности всюду разные, в Глеоре это целый институт инквизиции, в Тесхене — матриархат с шаманизмом, ну и так далее. Суть одна, никто из народов не ушел от магии.
Айнар почесал карандашом затылок.
— А это плохо? То есть, вот нас берут из…
«Питера. С серым дождем, разводными мостами и крафтовым лагером из Финки».
«Я это помню или уже нет?»
— …оттуда. И зачем-то сюда засовывают? Ну и зачем?
Гарат Ашшала вздохнула.
— Наши ученые считают, что этот мир опасен, Айнар Венегас. Опасен для других. Это как ядерный реактор, который все нагревается и нагревается чертовыми Искрами, людей становится больше, Светочей тоже, они создают все новые. Бум! — с окурка сорвались оранжевые огоньки.
«Искорки, ага».
— Зацепит и нас, и еще много кого. Мало не покажется.
— А мы, значит, должны эту магию уничтожить? Ну и где тут вулкан? Когда мне колечко выдадут? Сразу хочу предупредить, с шерстью на ногах неважно, — после третьего бутерброда язвить у Айнара получалось куда как лучше.
— Дурак, — беззлобно отозвалась Гарат Ашшала. — Никаких вулканов и колечек. Магия так просто никуда не уйдет. Но вот людей… людей изменить можно.
Она очень тяжело вздохнула.
Настолько, что Айнар — или не совсем он, — спросил:
— Почему я? Когда вернусь домой? И можно, ну, отказаться?
«До похода к вулкану».
— Ты — потому что тебя определили. Резюме отправлял? — пришлось кивнуть, Гарат Ашшала блеснула желтыми от табака зубами, напоминая в этот момент единственную в мире зубастую ворону. — Ну так не жалуйся. Работа вахтовая. Вахта длится… да сколько бы ни продлилась, вернешься с разницей в часа два-три.
— Из шкафа, — снова проявил познания классики фэнтези Айнар. А вот собеседница не поняла — «не читала, что ли?»
Или… забыла?
— Из какого еще шкафа?
Объяснять почему-то стало стыдно. Просто же очередная шутка.
— Неважно. Так что, вернусь, заплатят денег и все, миры спасены, всем спасибо, все свободны?
Гарат Ашшала сделала глоток остывшего чая. Окурок притаился в пепельнице, ею служила довольно безвкусная вазочка в виде полого пенька, рядом с которым спала глянцевитая оранжевая лиса.