(Не) любимая жена Владыки драконов (СИ)

— Что стряслось, господин? — Жайха садится за стол и берёт в руки гадальные карты.
— Стряслось? — злой, сажусь напротив неё. — Ещё не стряслось, но всё может измениться. И не в нашу с тобой пользу.
Я намеренно говорю «мы», потому что ведьма увязла по самую макушку вместе со мной. По моему приказу Жайха наслала на город драконью чуму, а меня спрятала в чужом мире. Я терпеливо ждал, когда хворь выкосит большинство драконов Бушары, включая мою собственную семью, но главное — старшего брата и отца. Я собирался занять трон. И я бы уже его занял, но Ханар сумел справиться с недугом.
Я пришёл в ярость и хотел убить Хана немедленно. Но это было бы слишком рискованно. Взяв себя в руки, решил действовать медленно, но наверняка. У меня оказалось полно времени, чтобы подогреть недовольство народа новым владыкой. Слишком мягкий в своём правлении Ханар совершал ошибку за ошибкой. Я охотно пользовался этим, вкладывая в умы влиятельных и уважаемых драконов, что будущее города под угрозой. И у меня почти получилось, но девка из другого мира встала на пути. У Евы оказалось достаточно мудрости, чтобы вложить в голову Хану сомнения, и они дали ростки. Теперь я могу остаться ни с чем. Или, того хуже, меня попрут из Бушары.
— Беда близко… — шепчет ведьма, раскладывая карты. — Но всё ещё можно исправить.
— Как?! — я выхожу из себя и грохаю кулаком по столешнице. — Всё, что я смог — выслать из дворца эту мерзкую девку и бастарда. А Ханар поставил мне условие — отказаться от трона. У меня осталось меньше двух дней, Жайха! Брат соберёт во дворце драконов, советников и воинов, чтобы я при всех отказался от права на трон, а не откажусь — выставят за городские ворота. Времени нет, — утираю пот со лба.
— Женщина… — закатив глаза, вещает колдунья. — Она наша главная проблема.
— Спасибо, что просветила, — цежу сквозь зубы. — Она и бастард, который благодаря Ханару имеет первое право на трон.
Муса не должен претендовать на власть — нет у него такого права по крови. Но мой братец — идиот — сделал всё, чтобы оно появилось. Одним своим Указом отодвинул меня гораздо дальше от места правителя Бушары.
— Надо избавиться от неё и ребёнка, — заключает Жайха, собирая карты.
— Убить их? — тру бороду, размышляя над предложением. — Сейчас не лучший момент для этого — я первый попаду под подозрение.
— Надо как можно скорее убедите уважаемых драконов города, что Ханар выжил из ума, — хитро щурится старуха, — и тогда через два дня в зале советов они же его и отстранят от трона. Его женщину и бастарда должны убить в это время, — гордо вздёргивает крючковатый нос.
— Хан не успеет ничего понять, — у меня на губах появляется улыбка, — и других претендентов на трон, кроме меня, не будет.
Конечно, убедить уважаемых драконов за столь короткий срок будет непросто, но есть надежда. Я использую слухи о семейных дрязгах — скандалах моего брата с жёнами — и снова надавлю на больную тему: отсутствие у владыки кровных наследников. Драконы задумаются и крепко. Думаю, через два дня у меня будет их поддержка.
— Хорошей ночи, господин, — Жайха гасит свечи.
— Доброй, — ухмыльнувшись, иду на выход.
Не зря старуха ест свой хлеб — не только хорошая ведьма, но и умная женщина. Стану правителем Бушары — сделаю её придворной магичкой.
Размышляя о троне, выхожу из дома ведьмы и замираю. Странные звуки. Будто кто-то торопливо уходит от дома. В этом квартале никому по ночам бродить в голову не придёт. Вглядываясь в темноту, шагаю вперёд — преследую сам не знаю кого. Но, судя по всему, этот кто-то не слишком резвый малый. Пара минут быстрым шагом — и я загоняю жертву в тупик.
— Дамла! — меня разбирает хохот.
Старой кляче давно пора на тот свет, но она не спешит — прислуживает Еве да еще шпионить за мной умудряется.
— Доброй… ночи, господин… — выдавливает из себя старая служанка и жмётся к стене.
Кому эта ночь добрая, а кому не очень. Награду за трудолюбие и храбрость пусть не ждёт.
  
Глава 38. Ставки сделаны, ставок больше нет
  
Глава 38. Ставки сделаны, ставок больше нет
Два дня спустя
Дом, в который мы переехали, далеко не дворец владыки, и мне это нравится. Окраина города — тишина, покой, много зелени. И площадь нового жилища небольшая — никаких коридоров-лабиринтов. Красота! Я бы с удовольствием осталась здесь жить, но… скучаю по мужу. А ещё очень переживаю за него.
— От Дамлы есть вести? — навожу утренний марафет у зеркала.
— Нет, — вздыхает Уле. — Пропала куда-то.
Мне это совсем не нравится. Два дня прошло, а от моей служанки ни слуху ни духу. Я ведь просила её побыть моими глазами и ушами. Куда делась?
— Если Дамла не объявится до завтра, тебе придётся наведаться во дворец, — поворачиваюсь к джинне. — Я волнуюсь за нашего владыку.
— Придётся, — грустно соглашается Уле. — Не хочу напоминать о себе, но придётся.
Недоброе какое-то утро. Тревожное. Есть ощущение, что сегодня может случиться что-то нехорошее. Единственное, что меня успокаивает — крепкий сон моего малыша. Я отлично помню истерику Мусы, которая случилась незадолго до возвращения Хана во дворец. Тогда всё закончилось печально. Но после переезда мальчик снова стал подарочным ребёнком.
Наверное, я просто накручиваю себя.
— Пора звать кормилицу, — потягиваюсь, — Муса скоро проснётся.
— Видеть её не могу, — ворчит Уле.
Я тоже не горю желанием общаться с этой женщиной — вечно она всем недовольна. Но Муса без неё обойтись пока не может. Жду не дождусь, когда малыш подрастёт и можно будет прикармливать.
— Наверное, кормилица скучает по своему ребёнку, — пожимаю плечами. — Вот и мотает нам нервы.
— Какому ещё ребёнку? — джинна смотрит на меня, как на дурочку.
— Если у неё есть молоко, то должен быть ребёнок. Кто сейчас за ним смотрит? Кто кормит? Её можно понять, — развожу руками.
— Ваша доброта не знает границ, госпожа, — Уле с улыбкой качает головой. — Жалеете женщину, которая неустанно изводит нас двое суток. У неё нет своих детей, а её молоко — магия.
— Вот как?.. — хмурюсь.
— Да, госпожа.
В таком случае кормилица просто тоскует по дворцовой жизни, и моё сочувствие к ней отменяется. Вечно я ищу оправдания тем, кто этого не заслуживает.
— Пойду поищу её, — отложив расческу, встаю с пуфика.
Муса кряхтит и ворочается — ещё немного и проснётся. После пробуждения мой малыш первым делом требует еду — никаких игр и общения, пока не поест. Настоящий мужчина растёт!
— Кормилица в кухне, — джинна кривится. — Завтракает.
В доме нет прислуги, только джинны-охранники. Кормилица этим страшно недовольна — привыкла, что в кухне дворца владыки её всегда ждут готовые завтрак, обед и ужин.
Выхожу из комнаты и иду в кухню звать кормилицу. По пути мне попадается не меньше дюжины джиннов-стражей. Хм… Ещё вчера вечером их было всего пятеро на весь дом. Неужели Ханар прислал ещё охрану? Вполне возможно, что так. Но непонятно — это он так обо мне заботится или решил, что я сбегу, чтобы снова обидеть его любимую жёнушку-драконицу?
Вся в мыслях о муже захожу в кухню и встаю на пороге как вкопанная. Кормилица здесь, но занята она совсем не завтраком. Женщина стоит ко мне спиной — капает на пальцы какую-то жидкость, а потом натирает ею грудь. Что-то мне подсказывает, что это не средство от трещин на сосках…
— Доброе утро, — подаю голос.
Кормилица вздрагивает, оборачивается и, поняв, что её застукали, начинает суетиться. Бедняжка не знает, за что схватиться — прячет бутылочку с жидкостью за спиной, а другой рукой пытается стянуть на груди халат. Паника она такая, да.
— Доброе… госпожа, — хрипит почти без голоса.
Я шагаю к ней.
На столе, у которого кормилица развела бурную деятельность, стоит миска с крупой. Я завтракаю кашей и использую только эту крупу — она это отлично знает. Беру миску в руку, нюхаю — ничем посторонним не пахнет, но зёрнышки слегка влажные, словно их окропили жидкостью. Так-так, интересно.