(Не) любимая жена Владыки драконов (СИ)

Перекусить решаю на рыночной площади — до кареты не дотерплю точно. Тыхма очень вкусно пахнет. Дамла не соврала, когда сказала, что она нежная и сочная.
Джинны — у каждого в руках по корзине — стоят недалеко и терпеливо ждут, когда госпожа закончу трапезу. А я сижу на перевёрнутой бочке, кусаю квадратный кусочек тыхмы и стараюсь не смотреть по сторонам. Всё такое серое и убогое, что аппетит может пропасть.
Я так сосредоточена на еде, что не сразу замечаю стайку детей, которые бегают рядом. Босоногие, грязные, одежда рваная. Пятеро: две девочки и три мальчика. Самому маленькому от силы лет пять. А глаза у них голодные…
— Вы хотите есть? — встаю с бочки.
— Можно нам по кусочку? — вперёд выходит самая старшая и, видимо, самая смелая девочка.
Рыженькая, с засаленными волосами и курносым носиком. Красотка! Будет… Если отмыть и приодеть.
— Конечно, — киваю. — Налетайте! — с улыбкой отдаю ей лист, в который завёрнуты кусочки тыхмы.
Это не стайка детей. Это стая голодных волчат! Едят они жадно, но при этом успевают совать куски фрукта пятилетке. Мальчишка не может всё удержать в маленьких ручках. Квадратные кусочки валятся в грязь, а он пыхтит, собирает их и ест. Малыш с набитым ртом, перепачканный соком тыхмы вперемешку с глиной — душераздирающее зрелище.
— Где ваши родители? — спрашиваю, сглотнув комок горечи.
— У нас нет родителей, госпожа, — рыжая снова берёт инициативу на себя. — Мы жили в приюте, но он сгорел несколько месяцев назад.
— И где теперь вы живёте? — у меня в груди холодеет от догадки.
— Здесь, — девочка показывает пальцем на бочки. — В них удобно спать.
Ужас! Дети живут на рыночной площади в бочках! И им удобно… А что будет, когда придёт зима? Они ведь насмерть здесь замёрзнут! Ни у одного из детей элементарной обуви на ножках нет, не говоря уже о тёплой одежде.
— Сколько вас было в приюте? — даю чистый кусочек тыхмы малышу и поглядываю на рыженькую.
— Десять, госпожа. Но остались только мы.
Я даже не спрашиваю, что случилось с остальными. У меня и так сердце разрывается от боли. Нельзя бросать здесь детей.
— Значит, так… вы едете со мной, — заявляю уверенно.
— Куда? — рыжая девочка пугается и, схватив за руку самого мелкого, отступает от меня.
Остальные ребята тоже напрягаются и смотрят исподлобья. Дружно так смотрят…
— Не надо бояться, — объясняю детям. — Меня зовут Аиша, я жена владыки Ханара. Слышали о таком?
— Да ну?! — рыженькая даже рот приоткрывает от удивления. — Правда?!
— Чистая правда! — подмигиваю ей с улыбкой. — Как тебя зовут?
— Айза, госпожа, — разволновавшись, она дрожит, но улыбается мне в ответ. — Это мой брат Ахмат, — треплет пятилетнего мальчика по тёмной макушке. — А это Джади, Мехмет и Акбар, — знакомит меня с остальными детьми.
— Очень приятно, — я склоняю голову. — Хотите попасть во дворец владыки? — щурюсь хитро.
— И нам можно будет там погулять? — Мехмет воодушевлён моим предложением.
— Думаю, вам придётся там пожить. Какое-то время точно.
Дети забывают о недоверии и с визгом принимаются обниматься друг с другом.
Госпожа драконица так и не занялась своими прямыми обязанностями. Этих ребят стоило пристроить сразу после того, как сгорел приют, в котором они жили. А не позволять им жить на улице два месяца. В бочках. Пусть теперь поживут во дворце владыки. Они заслуживают этого гораздо больше, чем Лейла.
  
Глава 30. Любимая жена/нелюбимая жена
 
Глава 30. Любимая жена/нелюбимая жена
Во дворец мы приезжаем дружной весёлой компанией. У детей прекрасное настроение, и у меня с ними грустить не получается. Но всё меняется, когда мы заходим в сад.
Владыка с главным казначеем и Лейлой пьют чай в беседке и ведут оживлённый разговор.
— Жена моя! — увидев меня с детьми, Ханар покидает беседку и направляется к нам.
Дети мне попались смышленые — все пятеро как один кланяются повелителю.
— Муж мой… — отзываюсь, когда Хан подходит, и поглядываю на Лейлу.
Она под руку с главным казначеем топает сюда. Мерзкая гадюка. Едва я успела покинуть дворец, как она уже прилипла к господину. И он, видимо, не против общества драконицы. Ах да, им ведь есть что обсудить! Секретик насчёт каравана.
 
— Кто эти дети и что они здесь делают? — с удивлением спрашивает Хан.
— Сироты, чей приют сгорел два месяца назад, — отвечаю, глядя на Лейлу. — Теперь они беспризорники, — перевожу взгляд на мужа. — Дети жили в бочках на базарной площади. Я подумала, раз уж в казне нет денег, чтобы построить новый приют, пусть они поживут во дворце.
Ханар прекрасно слышит язвительность в моём тоне, но отвечать не спешит. Он трёт бороду, внимательно изучая грязных босоногих беспризорников.
— Мы с Лейлой и казначеем как раз обсуждали строительство нового большого приюта вместо тех, что сгорели или обветшали, — выдаёт дракон.
— Это я предложила, — вздёрнув нос, заявляет Лейла. — Как видишь, я занялась благотворительностью, — эта реплика адресована мне.
Ещё бы язык показала…
— Прекрасно, — кривлюсь. — Но я настаиваю, чтобы дети остались во дворце.
— Да будет так! — великодушно соглашается владыка и хлопает в ладоши.
Мех высовывается из кадки с цветами:
— Слушаю вас, господин, — сложив ладони вместе, он склоняет голову.
— Этих детей надо помыть, одеть и накормить. Выдели им нянек и отдельные покои в женской части дворца.
— Э-эм… — услышав о няньках, я начинаю нервничать. — Пусть Мех проследит, как служанки присматривают за детьми.
Знаю я местных прислужниц — любительницы ничего неделанья. Эти дети, конечно, не беспомощные младенцы, как Муса, но всё же.
— Кто такой Мех? — владыка удивлённо приподнимает брови.
Джинн явно оскорбился, но пытается не подать вида. Не зря он говорил, что именами джиннов никто здесь не интересуется.
— Мех… — шепчу мужу, показывая пальцем на духа.
— К-хм… да будет так. Джинн проследит за работой служанок, — Ханар складывает руки за спину и сканирует меня взглядом. — Что-то ещё, Аиша? — проверяет, как далеко я зайду с просьбами.
— Да, — сбавлять темп не собираюсь. — Дети жили на улице и могут быть больны…
— Как хорошо, что ты это понимаешь, — перебив меня, ёрничает Лейла.
— Помолчи, — затыкает её владыка. — Ты хочешь, чтобы их осмотрел лекарь? — спрашивает у меня.
— Это нужно сделать, — киваю. — Пусть их осмотрит Рахат.
Тут у меня две цели. Во-первых, детей действительно нужно проверить на наличие вшей и простудных заболеваний, а во-вторых, я хочу увидеться с Рахатом. Отличный повод, чтобы не вызвать лишние вопросы.
— Немыслимо! — драконица снова не выдерживает. — Главный лекарь дворца владыки должен осмотреть беспризорников?! О чём ты говоришь?!
— Я приказал тебе молчать, Лейла! — рявкает господин. — Если тебе не нравится, что предлагает Аиша — можешь уйти. Но не смей повышать на неё голос!
Лицо драконицы надо видеть! Она буквально зеленеет от злости. Добить её?
— Спасибо, Хан, — я делаю шаг к мужу, прижимаю ладошку к его груди и, приподнявшись на пальцах, легко касаюсь его губ своими. — Ты лучший муж на свете, — ставлю сладкую точку в благодарности.
Честно говоря, мне не хотелось это делать — я злюсь на Ханара. Но подраконить драконицу — святое дело. Теперь супруг готов простить мне всё на свете, а Лейла отправляется в «нокаут». Нелюбимая жена зовёт владыку на «ты» по имени и не стесняется поцеловать его прилюдно.
Злобно скрипнув зубами, Лейла разворачивается и идёт прочь. Крыть ей нечем. Вот так! Секретики с мужем ещё не значат, что ты любимая жена.
Мех уводит детей. И я собираюсь уходить — меня ждёт малыш Муса. Соскучился уже, наверное, по маме. Хочу его обнять и потискать.
— Подожди, Аиша, — Ханар останавливает меня. — Что происходит?
— Ничего, — пожимаю плечами, притворяясь дурочкой. — Я купила тыхму на базаре, — киваю на джиннов-охранников, которые стоят с моими покупками, — и встретила этих голодных детей…