(Не) любимая жена Владыки драконов (СИ)

— Я пока не знаю, как ты это устроила, но обязательно выясню. Не сомневайся.
— О-о, ты мне угрожаешь? — у меня в крови закипает азарт.
— Вовсе нет, — драконица с самым невинным видом ест виноград.
— Что ж, твоё право, — я тоже тянусь к фруктам. — Тебе ведь нечем заняться, — пожимаю плечами. — Ты и раньше не обременяла себя заботой о Мусе или горожанах, а сейчас, потеряв доверие мужа, продолжаешь в том же духе. Злишься, что господин благосклонен ко мне, и не делаешь ничего, чтобы вернуть его расположение к себе. Блестяще! — ёрничаю.
Напускные спокойствие и холодность Лейлы на этом заканчиваются. Я вижу, как её лицо багровеет от злости. Она едва сдерживается, чтобы не сорваться. Я здорово разозлила драконицу, просто сказав ей правду в глаза. Интересно, многие решаются на такую дерзость с госпожой? Вряд ли.
— Думаешь, Ханар благосклонен к тебе? — рычит гадюка, гордо вздёрнув подбородок. — Ошибаешься, — на красивых губах мелькает короткая ухмылка. — Ты лишь придаток к бастарду, нелюбимая жена. А я, — прямит спину, — рожу владыке наследника.
— М-м… Ты путь в покои мужа знаешь? — улыбаюсь широко. — Ой… — прижимаю ладонь к груди. — Даже если знаешь, тебе это не поможет. Господин запретил тебе появляться в мужской части дворца.
— Хватит! — нервы у Лейлы не такие уж крепкие, как кажется. — Я выведу тебя на чистую воду, — с ненавистью цедит сквозь зубы. — Я уничтожу тебя!
Змея разошлась не на шутку. Забыла, наверное, как я окатила её грязной водой из ведра. Искушение повторить фокус велико. На столе хватает кувшинов с напитками. Но я теперь госпожа. Служанка Аиша осталась в прошлом, и я вовсе не придаток к бастарду.
Я встаю с подушек, обхожу стол и, наклонившись к уху гадюки, шепчу:
— Посмотрим, кто кого уничтожит.
Лейла бледнее, потом багровеет, а я разгибаю спину и гордо иду прочь.
Меня всё ещё мутит после порции яда, а поджилки трясутся от волнения. Мне есть что скрывать — мою связь с Шахом. Всё в прошлом, но настоящее зыбко, словно песок. Нельзя, чтобы Шахаан, или Лейла, или Ханар узнали, что я пришла в Бушару искать любимого, который оказался тем ещё козлом. Отныне я жена правителя Бушары, магичка из Керы. Евы из Комптона больше не существует.
В коридоре дворца меня догоняют два джинна-стражника. Духи собираются проводить меня в покои, но… Не заглянуть ли мне к главному лекарю? Гюле сказала, что у него много чего есть. Возможно, есть и то, что нужно мне.
— Проводите меня в лазарет, — приказываю джиннам.
Духи покорно склоняют головы, а потом разворачиваются и летят к лестнице. Я следую за ними.
…Вход в местную больницу мне хорошо знаком — здесь началось моё приключение в этом мире. Старик-лекарь в шикарном малиновом тюрбане на месте — пересыпает порошки из ступок в склянки. Рахат так увлечён, что не сразу замечает моё появление в просторном кабинете.
— Госпожа… — выпучив глаза, он замирает с бутылочкой в руке.
— Не утруждай себя поклоном, — махнув рукой, освобождаю старика от церемоний. — Я к тебе по делу.
— Слушаю вас, госпожа, — покорно отзывается Рахат.
Я ещё помню, как он смотрел на меня свысока и ворчал, что главный лекарь не будет лечить какую-то служанку. Теперь всё иначе.
— Скажи, — я прикрываю тяжёлую дверь, за которой остаются джинны-стражи, — у тебя есть универсальное противоядие? Такое, чтобы помогало от любого яда?
Старик трёт седую бороду и щурится. Мыслительный процесс на его лице даёт понять, что подобное зелье спрашивают нечасто. Хотя… По моему скромному мнению, это должен быть самый популярный напиток во дворце владыки.
— Пожалуй, нет, госпожа, — вздыхает Рахат. — В мире множество ядов, и не все они нам известны. У меня одна микстура, которая способна защитить от десятков ядовитых снадобий. Но не от всех.
М-да, кажется, я дала маху. Но микстура, нейтрализующая несколько десятков ядов, не будет лишней.
— Не поделишься со мной зельем? — улыбаюсь мягко. — Я щедро вознагражу тебя, Рахат.
— Конечно, моя госпожа, — старик кланяется, пятится назад с согнутой спиной, а потом снимает с полки маленькую пузатую бутылочку.
 
В неё прозрачная жидкость. По виду — обычная вода. Но если старик не врёт, эта «вода» однажды может спасти мне жизнь.
— Благодарю, — я забираю у Рахата микстуру и сую в карман халата. — Твою награду скоро принесут, — собираюсь уходить.
— Опасаетесь, что кто-то может отравить вас? — старик решается задать вопрос.
Уже попытались. Лейла едва не отравила меня молоком хамула. Где гарантии, что она не прикажет тайно плеснуть его мне в еду? Драконица уверена, что я не из Керы. И вообще она запросто может отравить меня и другим ядом. Но откровенничать с главным лекарем дворца я не спешу.
— Я ценю помощь, Рахат, — крепко сжимаю пальцами в кармане бутылочку, — ценнее только молчание, — намекаю, чтобы старик держал язык за зубами.
— Всё останется между нами, госпожа, — заверяет меня лекарь.
— Прекрасно. В таком случае я прибавлю к твоей награде ещё десяток золотых монет.
Мы с Рахатом обмениваемся улыбками, и я выхожу в коридор. Жизнь во дворце становится всё опаснее. Расслабляться нельзя.
  
Глава 25. Подарки не заканчиваются
 
Глава 25. Подарки не заканчиваются
Моя новая жена — прелесть. Мысли о ней не покидают весь день. Занимаясь делами, я вспоминаю Аишу — её красота не даёт покоя моему телу, а доброта и мудрость заставляют сердце биться чаще.
После Кари женщины казались мне неинтересными. Всё, чего хотели претендентки на моё сердце — деньги, драгоценности и власть. Но Аиша другая. Она видит ценность вещей не в их цене и ценит то, чего другие ценить даже не думают.
Закончив с делами, я выхожу из зала советов. Вечер, но я не спешу отдыхать. Мне предстоит разговор с Лейлой. Драконица продолжает испытывать судьбу и моё терпение. Я не могу развестись с ней, но могу отправить в изгнание. Эта крайняя мера, на которую непросто решиться. Но Лейла делает всё, чтобы приблизить наказание.
— Владыка у дверей! — громко объявляют джинны-стражники и пропускают меня в покой драконицы.
Занимавшаяся вышивкой Лейла подскакивает с подушек и склоняет голову. Её служанка падает на колени, прижимает лоб к полу. Всё выглядит так, будто меня здесь никто не ждал. Это не так. Поведение Лейлы на свадебной трапезе расстроило меня, и некоторые вскрывшиеся факты не доставили мне радости. Драконице об этом известно. Беседа с мужем для неё неминуема. Приятной она не будет.
— Выйди, — приказываю служанке.
Дождавшись, когда прислужница исчезнет за дверью, я подхожу к Лейле. Обхожу её кругом и останавливаюсь у неё за спиной.
— Господин… — шепчет драконица.
— Молчи, — бросаю холодно. — Я не разрешал тебе открывать рот, — зло хриплю. — Сегодня на обеде ты позволила себе выказать недовольство поступком Аиши. Однако она сделала то, что должна была сделать ты. Я говорю о милосердии, которое ты не проявила по отношению к бедным жителям Бушары.
— Я так виновата, господин, — со слезой в голосе выдавливает из себя драконица.
— Лейла, — я встаю перед её лицом, — ты скрывала от меня, что не заботишься должным образом о Мусе. Всё вскрылось при страшных обстоятельствах. Ты получила наказание за это, но не задумалась. Тебе и в голову не пришло заняться делами города. Думаю, следует наказать тебя ещё раз.
Супруга поднимает голову, и я вижу в её чёрных, как ночь, глазах неподдельный ужас. Она падает на колени, цепляется за полы моего халата и рыдает, умоляя не лишать её единственной служанки. Это искренние слёзы — ни капли фальши. Только драконица не понимает, что на этот раз наказание может быть совсем другим.
— Владыка, я прошу — не надо! — голосит жена.
— Оставь слёзы, Лейла, — шагаю назад. — И ответь: что значил твой подарок Аише? Зачем ты подарила ей молоко хамула?! — меня накрывает ярость. — Ведь это яд!
— Господин… — драконица поднимается на ноги. — Я, как и остальные гости, хотела сделать ей приятно, напомнив о доме, — её подбородок дрожит. — Молоко хамула не опасно для тех, кто родился и вырос в Кере. Раньше у меня была служанка из этого города, поэтому я точно знала, что не отравлю вашу новую жену, — выпустив слёзы из глаз, она опускает голову. — Я лишь хотела подружиться с Аишей.