"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Трой велел: начинать.
— А с которого? — поинтересовался часовой.
— Не сказал.
— Затык…
— Затык, — согласился второй тролль. — Выбрать надо…
Тролли на некоторое время замолкли, а затем вдруг принялись издавать странные скрипящие звуки — словно кто-то раскрутил сто лет как несмазанный ворот.
— Не знаешь, которого барана выбрать… — выдавил сквозь скрипы часовой.
— …бери самого жирного! — закончил второй тролль, наклоняясь над ямой. — Воистину мудрая пословица… у-ук!
— Чертовы зеленокожие ублюдки! — простонал шериф.
В первый миг я решил, что Шарго лишился руки. Но тут часовой сдвинулся на полшага, открыв этим путь для лунных лучей, и я разглядел предмет, который с очень озадаченным видом изучали оба тролля. Им оказался рукав куртки.
— Большой Медведь, твоя порой бывает неуклюжее человека, — укоризненно сказал часовой. — Я хотел эта одежда своему младшему дарить.
— Прости моя… — покаянно вздохнул Большой Медведь. — Моя не хотел, чесна-чесна…
— Смотри, как нада.
Часовой положил ружье, наклонился, схватил шерифа за шиворот — оставшаяся часть куртки при этом протестующее заскрипела — и выдернул его из ямы.
— Учися…
Билл Шарго дернул плечом и откашлялся.
— Удачи вы двое мне, конечно, не пожелаете, — произнес он. Обращаясь то ли к нам, то ли к троллям. — Да и черт с вами! Подавитесь!
Судя по последовавшему плевку, тирада шерифа предназначалась все-таки нам с Линдой.
— Шагай-шагай, бледношкурый…
— Не трогай, тварь! Сам пойду…
Как и следовало ждать, подобная «просьба» возымела строго противоположное действие — тролль, размахнувшись, отвесил шерифу «шлепок» по заду, после которого Шарго взлетел вверх и скрылся из доступного мне поля зрения. Парой секунд позже раздался громкий треск и настоящий взрыв ругани, причем ругались минимум пятеро — сам шериф и те, в чью яму он так «удачно» приземлился.
— Билли, как всегда, в своем репертуаре, — негромко хихикнули слева. — Надеюсь, в картах ему повезет не больше.
— В картах? — удивился я.
— Конечно. — Судя по тону, дарко была удивлена моим незнанием ничуть не меньше. — Это все знают…
— Вычти из этих всех меня.
— Покер. Боевой вождь троллей Трой всегда играет с пленными несколько партий в покер. Выигравший получает жизнь и свободу, сыгравший вничью — быструю и легкую смерть.
— И как, многим посчастливилось?
— Я слышала о пятерых. Сколько было проигравших, известно Трою да чертям в вашей преисподней. Факт, что тролль великолепно играет в покер, — добавила Сальватано и, помолчав, спросила: — Хочешь сказать, не знал этого?
— Нет, откуда. Я же новичок в Пограничье.
— Тогда почему ты сдался, а не пустил себе пулю в лоб? Или ты не знал и того, что делают зеленые с попавшими к ним в лапы?!
Честный ответ на этот вопрос звучал как: «все сдались, и я за ними». Однако выставлять себя таким глупцом не хотелось. Даже когда твой собеседник имеет очень мало шансов увидеть следующий закат. Как, впрочем, и ты сам.
— Знал, конечно. Но церковь запрещает самоубийство…
По ту сторону решетки тихо фыркнули.
— Когда дело касается зеленых, об этой заповеди даже священники забывают. Или ты из этих… святых подвижников, что стараются быть праведнее самого папы римского, а револьвер — так, для красоты носишь?
— Вот еще, скажешь… я — простой парень из Кентукки, только и всего. Просто… я подумал — пока живешь, надежда всегда остается. А для покойника уже все кончено. Где-то так.
— Чувствуется, у тебя мало знакомых некромантов, — заметила дарко. — А не то бы ты пел совсем другие песни.
— С пением у меня всегда было неважно. Даже в церковный хор не взяли.
— В остальном ты был сущим пай-мальчиком? — Бледное пятно за решеткой придвинулось ближе. — Маленький провинциальный городок, где все знают друг друга, воскресная школа, проповеди, на которых так скучно и тянет в сон…
— Ты так говоришь, будто сама росла в таком городке…
— Говорю, потому что у меня не было такого детства, — сухо произнесла Линда. — И не могло быть.
«Ну попробуй, — вспомнил я слова Толстяка, — вообразить себя негром, нет, лучше негритянкой».
Наверное, вообразить детство темного эльфа не стоит даже пытаться. Если оно у них вообще бывает.
— и-и-и-голодная-я-несчастная-я-я-я…
Костлявая гончая выла очень старательно — словно тролли пообещали ей полтуши бизона за хороший концерт.
— Боишься?
— А?
— Я спросила: «ты боишься?» — повторила дарко.
— Боюсь?! Ну… да… наверно.
— Неплохо сказано для постояльца троллиного погреба. «Да, наверно».
— А-а… к чему был вопрос?
— У меня хорошее обоняние.
— По мне, так ты просто красавица, — сказал я, ничуть не кривя душой. — В самом деле.
И мысленно добавил: красотой дикой кошки. Последние дни мне просто невероятно «везло» на таких женщин. Линда, Лисса, Венга… впрочем, вампирку я считал скорее девочкой — хоть и более опасной, чем остальных, вместе взятых. Тот еще набор. Будь я мормоном… остался бы холостяком. По крайней мере, пока не встречу простую, обычную женщину — без длинных или мохнатых ушей, отрастающих клыков, хвостов и прочего, не предусмотренного для дочерей Евы инвентаря.
— Обоняние, а не обаяние, Кейн. Или, говоря проще, чутье. Не такое хорошее, как у Марти или твоей подружки-оборотня, но заметно лучше среднего человеческого. А страх — он тоже имеет запах. Вот, к примеру, наш дружок шериф боялся. Хоть и не показывал виду, но внутри трясся мелкой дрожью, всю яму своею трусостью провонял. Ты же… — Сальватано усмехнулась, — последний раз мылся два или три дня назад, но вот страхом не пахнешь, разве что самую малость. А ведь по всем канонам должен был бы сейчас умирать от ужаса.
— А чем пахнешь ты?
Вопрос я задал, почти не задумавшись, — вернее, задумался в тот момент я совсем над другим.
— «Сон королевы» от мсье Кудрея.
— Это заклинание такое?
— Можно сказать и так… ведь понятие «парижский парфюм» тебе тоже незнакомо?
— Не знаю насчет парижского, — буркнул я, — а кельнской водичкой наш цирюльник, мистер Фарбух, благоухал с утра до вечера. Так что после полудня к нему разве что проезжие заходили, а горожане — ни ногой.
* * *— Насчет страха… — нарушил я тишину. — Думаю, тут дело в том, что я устал бояться. Просто перегорел. А видела бы ты меня, когда я только сошел с поезда… тогда-то страхом наверняка несло за милю. Ну и любопытством — башкой я вертел по сторонам так, что ветер поднимался. Как же иначе — это ведь Пограничье, то самое… с орками, гоблинами, Дикой Магией.
— Романтический флёр.
— Вроде того… — еле слышно пробормотал я. — Так вот, весь первый день я мотал головой так, что к вечеру шею стер о воротник. На второй день уже поменьше. А потом все как-то пошло-позацеплялось одно за другим. Я ведь не просто поглазеть сюда приехал, мисс… Линда. Мне брата найти надо.
— Брата?
— Ну да. Кристофер Ханко — может, слыхала о таком?
— Может, и слышала. Кристофер — не самое редкое имя для человека. Только в Пограничье я знаю дюжину лично, а с чужих слов — еще полсотни. Хотя… — дарко на миг замолчала. — На юго-востоке один Кристофер, проводник… мы с ним пересекались два или три раза, мельком… и он чем-то похож на тебя. Только выглядит старше и глаза не синие, а серые.
— Это не мой брат, — вздохнул я. — Крис был кареглазым.
— И ты его так любишь, что поехал за ним в Пограничье?
— Ну… по правде говоря, для меня это был повод выбраться в большой мир. Хоть краем глаза… и потом, дома никто и не предполагал, что Пограничье — это настолько большая штука. То есть, конечно, мы понимали, что там не один крохотный городок, где все друг друга знают, но…
— Но в глубине души считали, что так оно и есть.
— Наверно… оттуда-то все выглядело проще: приехал, поспрашивал, нашел. Узнай мама, что я забрался в Пограничье так далеко, не говоря уж про Запретные Земли… ох, надеюсь, она этого не узнает, а иначе у меня будут ба-альшие неприятности.