"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Лисса и компания ждали меня в четырех сотнях ярдов от ворот. На мой взгляд, слишком близко, но дальше дорога изгибалась, и мескитовые кусты помешали бы стражнику разглядеть сцену нашего воссоединения. Это была идея Толстяка — дать охране ворот насладиться зрелищем нашего ухода по дороге к форту — и, к сожалению, моя компаньонка сочла её разумной. Я, в общем, тоже, но четыре сотни ярдов… мое мнение о меткости жителей Погребальнца не было настолько низким.
— Знаешь, эй-парень, в этих краях черви ползают быстрее, чем ты ходишь! Если ты не начнешь шевелить копытами чуть быстрее, нам проще дождаться шерифа прямо тут.
Черви в этих краях, вспомнил я, если верить слухам, обгоняют скачущую лошадь — и заглатывают её целиком, вместе с всадником.
— Еще раз доброе утро, Лисса, — сказал я, чуть приподняв шляпу. — И тебе доброе утро, Баран.
Гнедой мул в ответ на мое приветствие вяло шевельнул хвостом. Он вообще выглядел довольно уныло, а ведь навьючили скотину не так уж сильно. Не иначе, предчувствия у него нехорошие, хотя…
Я прикусил губу. К седлу было приторочено четыре мешка — и они выглядели отнюдь не пустыми.
— Ты по-прежнему хочешь называть его именно так? — спросила Лисса.
— Да. Только так и никак иначе. Та-ак… а этот лом вы зачем прихватили?
— Лом?! — возмутился Толстяк. — Это же отличное ружье…
— …и для него есть отличное место — в музее! Что вам стоило взять вместо него мой дробовик?!
— Ничего, если не считать, что его уже не было в комнате. Хавчик уверяет, что там прошлись люди Шарго, но…
— …верить ему не стоит.
— Мистер Хавчик был очень любезен.
— Я могу оценить размеры этой любезности, — сказал я. — Могу даже заметить, что для просто любезности она слегка великовата.
Четыре мешка. Предположим, что в одном из них бурдюки с водой. Но в остальных…
— Чем это вы так набили мешки?
— Снаряжением и припасами, — с легким удивлением ответила китаянка. — Как и было договорено.
— Та-ак…
Что именно «так», я пока не знал, но внутренний голос настойчиво подсказывал: «что-то здесь не так». На мою последнюю десятку просто невозможно было бы так набить четыре весьма объемных мешка — если, конечно, не сыпать туда уличный песок пополам с конскими яблоками.
— Зеленый…
— Я тут ни при чем, — поспешно буркнул гоблин. — Хавчик сам предложил ей кредит.
— Кредит?!
Скажи Толстяк, что гном попросту подарил китаянке все это добро, я бы удивился меньше. В конце концов он уже напоил её своим хитро-заварочным чаем — штукой, как я понял, в этих краях весьма недешевой. Но взять у гнома кредит… в моем представлении это значило либо безграничную глупость, либо аналогичных размеров наивность. И отправляться в глубь Запретных Земель с подобным существом в качестве компаньона…
— Ну да, — кивнула девушка. — Странно, что тебя это настолько удивляет. Это вполне общепринятая мировая практика…
— Лисса, здесь, орк меня… — Я осекся, сглотнул воздух и продолжил: — Мы сейчас в Пограничье. И собираемся лезть дальше, в глубь Запретных Земель. Это крайне, крайне рискованное предприятие. Ты согласна?
— Да, но…
— Тогда ответь, пожалуйста: почему гном решил вложить деньги в столь малоперспективный бизнес?
— Не знаю, — спокойно сообщила Лисса. — Быть может, он игрок по натуре. Или просто мы ему были в чем-то симпатичны.
— Мы?!
— Ты и я.
— Зеленый, — я вновь повернулся к гоблину, — может, у тебя есть какие-нибудь другие объяснения?
— Ыгы. Пятьсот процентов.
— Чт-о-о?!
— Не понимаю, из-за чего ты поднимаешь столько шума, — сказала Лисса. — Товара здесь на сумму чуть больше трех сотен долларов. Когда мы вернемся назад, ты сможешь кидать столько же в церковную кружку.
В городке за моей спиной тягуче ударил колокол. Я знал, по кому он звонит — по моей любимой, замечательной, нежно выпестованной идее. Лучшей за последнюю неделю. Всего-то — пару дней побродить по Запретным Землям, чтобы китаянка могла хорошенько почувствовать, что здесь почем. А затем — спокойно вернуться в форт или любое из окрестных поселений, где Билли Шарго не чувствует себя царем и богом.
Конечно, даже и сейчас оставался повод подумать. В долговых каменоломнях у гномов низкие расценки, но, говорят, неплохо с кормёжкой…
— А что, мы можем и не… — начал я.
— Эй-парень, — перебил меня гобл, — у тебя хорошая дикция и все такое, но, может, мы куда-нибудь пойдем? Или ты все-таки решил дождаться Билли-боя прямо здеся?
— В самом деле, Кейн, — поддержала его китаянка. — Надо идти.
«Надо вернуться и вывалить эти мешки на голову одного подгорного карлика!» — мысленно проорал я. Увы, это была несбыточная мечта — способ, которым наша компания покинула Погребальнец, столь скорого возвращения обратно совершенно не предусматривал. Так что я просто махнул рукой и зашагал по дороге.
* * *— На самом деле, — разглагольствовал Толстяк, — путешествовать по Запретным Землям легче легкого. Поначалу ты идешь весь напряженный, с пушкой наголо, готовый изрешетить дюжиной пуль каждую подозрительную тень. И так — миля за милей, час за часом, а солнце поджаривает не хуже сковородки в аду и ноги с каждым шагом увязают в песок все глубже…
Откуда только у него хватает горла трепаться, с завистью подумал я. Тут и дышать-то больно, каждый вдох по глотке как наждаком. А этот зеленошкурый идет себе и болтает языком, будто лектор с почасовой оплатой.
— …Тогда ты берешь бурдюк с водой, выливаешь на себя половину, прячешь пушку в кобуру и ползешь дальше, бормоча: «Ну и какого тролля меня пугали этими Запретными Землями, обычная чертова пустыня…» А через два шага Запретные Земли делают АМ и выплевывают кости очередного неудачника. Или не выплевывают — красные орки, например, наловчились делать из людских костей отличные боевые дудки.
Насчет солнца и ног гобл ничуть не врал — последний час мне казалось, что к каждому сапогу приклепано по чугунному ядру. Но все-таки я еще держал винчестер в руках. Левой, правой, левой, правой… чертова винтовка тянула руки, словно была отлита из свинца, цельным куском. Черт-черт-черт…
Лишь сейчас я в полной мере осознал, что значит — остаться без лошади в Пограничье. Даже в обычной для Овцы манере «чуть-чуть рыси — много-много шага» я бы проделал сегодняшний дневной переход за пару часов. При этом сидя в седле, а не сбивая ноги до кровавых мозолей.
— Толстяк…
— Это я к чему все. Путешествовать по Запретным Землям просто. Надо лишь постоянно помнить — они вокруг тебя.
Именно это я твердил себе с самого утра — и до тех пор, пока взбадривающее напоминание не превратилось в монотонную бубнёжку.
— Толстяк… — устало выдохнул я, — ты собрался съесть мои мозги, не доставая их из головы?
— Я не жру такую дрянь! — Негодование гобла было неожиданно бурным и, похоже, искренним. — К тому же, — добавил он, чуть успокоившись, — сложно жрать что-то напрочь отсутствующее.
— Заткнись, а?
— И что мне за это будет?
— Я не пристрелю тебя.
— Ну вот, говорю ж — безмозглый! — фыркнул гоблин. — Я ж ваш проводник, забыл? Пальнешь в меня, а дальше? Ты ж сейчас даже в Погребальнец вернуться не успеешь, под крылышко Билли Шарго, ы-гы-гы-ы. Солнце-то — вона где!
«Вона» значило — в двух ладонях от горизонта. И вытянувшиеся повсюду словно трезубцы чертей с церковных мозаик тени кактусов недвусмысленно намекали — очень скоро здесь наступит не подходящее для людей время.
Чертова пустыня.
Мне говорили, что и она бывает красива. Что в ней можно найти… как же выразился тот креол… а-а, «своеобразное очарование». Игра красок и все такое прочее. Не знаю. Лично я не находил ни малейшего очарования в колючих кустарниках, редких пучках остролистой травы, голых и кривых деревцах, порывах ветра пополам с песком и выщербленных скалах. По мне, так в пустыне человек может найти лишь смерть, а жить ему лучше в более прохладных местах.