"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Не помогло.
— Ты не мог бы хлопать дверью чуть поти… — тут я увидел, что именно сжимает довольный гобл в лапе и заорал: — Какого дьявола?!
— Ы-ы-ы?!
— Это же гномские «вечные» свечи!
Мы их покупали раз в год, для рождественской ёлки. И то — если огарок, по мнению папули, оставался достаточно большой, то свечу припрятывали до следующего сочельника.
— Ну дык…
— ЗАЧЕМ?!
— Дык они ж самые лучшие, — с искренним недоумением отозвался гоблин.
— И самые дорогие! И, тролль на тебя наступи, зачем ты взял ОХАПКУ?!
— Для моего шедевра, — гобл повернулся ко мне спиной и принялся деловито прикреплять свечи к полу… стене… потолку, — нужно хорошее освещение.
Спорить с ним бесполезно, понял я. Или пристрелить, или… я почти решился на «пристрелить», но для этого надо было сначала перевернуться на другой бок, а я уже вполне уютно устроился на этом… и глаза закрываются…
Так я и уснул — в залитой светом комнатушке, под треск свечей, скрежет угля и бормотание свихнувшегося нелюдя.
* * *
Ночью, как и следовало ждать, мне приснился кошмар.
Старый сарай темен, свет лишь кое-где лениво просачивается сквозь щели. Впрочем, со светом и на дворе неладно — осень, тучи, ну и все такое.
Я сижу под самой крышей, верхом на балке, одной рукой пытаясь держаться за поперечный брус, а второй — прижимая к груди ботинки. А шаги приближаются, тяжелое чпок-чпок-чпок по грязи. Вот они уже совсем рядом, дверь со скрипом распахивается и в сарай вместе с порывом ледяного ветра вваливается ОН.
— Чертовы мальчишки…
Со своего места я видел только шляпу мышиного цвета, край пуза и, конечно, волочившийся следом кнут. Длинный кнут. И владел он им отменно. Мы не раз глазели — из-за изгороди, разумеется, — как Сэм Клайв по прозвищу Чеширский Хряк сшибает им головки чертополоха… за пять ярдов.
— Доберусь я до них, ох доберусь… они еще пожалеют… они еще проклянут день и час, когда решились…
Лично я уже давно проклял день и час, когда поддался на подначки рыжего Билла Гровса. Но вряд ли человек внизу был склонен узнавать об этом. Он бродил по сараю, заглядывая во всякие укромные места, его бормотание с каждой минутой звучало все мрачнее — а мои ноги тем временем превращались в ледышки.
Это тянулось долго, целую вечность — пока уставшие пальцы не соскользнули с бруса. Я начал медленно, словно во сне, валиться вниз, прямо на остановившуюся точно подо мной мышастую шляпу Хряка…
…и стукнулся лбом о доски пола.
Как выяснилось, удар хорошим, крепким полом по голове — отличное средство против ночных кошмаров. Дабы избавиться от наваждения окончательно, я повернул голову — уж что-что, а вид ухмыляющегося гоблина запросто перекроет и десяток Хряковых рож.
Гоблина не было. На полу дотлевал огарок последней свечи, а открытое настежь окно — так вот чего у меня так ноги закоченели! — недвусмысленно намекало, каким именно способом меня покинули сорок пять мексиканских долларов… плюс три за клыки. Чертова зеленая скотина!
Бормоча проклятья по адресу собственной мягкосердечности, я запер окно и упал обратно в кровать, искренне надеясь, что на этот раз ко мне в сон явится кто-то получше Чеширского Хряка. Например, Молли Эшвуд… впрочем, после Хряка я был согласен даже на рыжую корову ее тетки, которую мне как-то пришлось пасти целых полторы недели… хотя по совести, тот старый горшок и трех дней не стоил.
Молли, конечно же, мне так и не приснилась, но и кошмар — тоже. До утра.
— А, проснулся, — поприветствовал меня знакомый голос. — Ну глянь, зацени работу. Всю ночь рисовал! По мне, получилось знатно!
Кое-как приоткрыв левый глаз, я повернул голову… и застыл, распахнув рот и глаза на максимально возможную величину.
Это были эльфийка и единорог. Гоблин не поскупился на уголь — он рисовал в натуральную величину. И в остальном его творение тоже было натурально донельзя. То есть, понятное дело, единорогам одежда не положена, но…
— А-а-а п-п-почему она т-такая… п-п-п…
— Прекрасная?
— П-п-п…
— Прелестная?
 
— П-п-п-неодетая!
— Одежда помешала бы ей насладиться процессом! — заявил гоблин. — Но из виду я ничего не упустил. Смотри, вон лоскут на кустике… вон обрывок рукава… а лежит она на остатках юбки.
На самом деле Толстяк сказал не «процесс». Он употребил совсем другое слово, при этом еще и жестами его, гм, подкрепил. Конечно, я — не юная монашка, как и отчего появляются жеребята, знаю не понаслышке. Но…
— Да ты краснее помидора! — удивленно произнес Толстяк. — Эй, а ну, отвернись, нечего дышать в мою сторону! Мало ли какую заразу можно подх… Задница Сидящего! Ты чего, девственник?!
— Вот еще! — буркнул я, краснея еще больше.
— Промежду прочим! — с невинным, насколько это вообще возможно для гобла, видом произнес Толстяк, — ходят слухи, что близ горы Пьяного Шамана видели единорога.
— И кто его видел? Лично пьяный шаман?
— Ну, не скажу, что все свидетели были трезвы, как проповедник, — заюлил гобл, — но, эй-парень, подумай — с чего вдруг добропорядочному орку или троллю даже после трех-пяти… десяти кувшинов текилы видеть единорога? Этой твари в наших краях от Сотворения не водилось!
— Вот именно!
— А знаешь, почем нынче идет рог единорога? — заговорщицки прошептал Толстяк. — Шестнадцать долларов за унцию. А? Это тебе не с лотком горбатиться…
— Гобл безмозглый, да подумай же наконец! Если твои приятели никогда не видели единорогов, то с какой луны на них свалилось знание, что им привиделся именно этот зверь?! А?! Ты сам-то сумеешь отличить единорога от верблюда?
— Верблюда я уже как-то жрал! — с деланым равнодушием сообщил Толстяк. — Спасибо федеральной армии за доставку. [272] Деликатес из него, правда, вышел неважный, мясо почти все уварилось, да и на вкус оно было так себе. Зато жир из горба… м-м-м, когти оближешь!
Я медленно подошел к окну. Распахнул его, впуская в комнату свежий… ну, относительно свежий воздух. Выглянул наружу и с удивлением обнаружил, что городок выглядит почти как вчера.
— Ты чего?
— Проверяю, не перенеслись ли мы за ночь в Африку, — объяснил я.
— Это страна, откуда вы черномазых возили? — уточнил гоблин. — У нас в племени как-то завелся один…
— Завелся?!
— Ну, мы сожрали его белого массу и пятерых слуг, а этот старикан был такой дряхлый и костлявый, что и дров на него было жалко. Решили оставить его на завтра, на ужин, а вышло так, что поймали бизона, потом орки Р-рыгара…
На улице грохнул выстрел. Я сунулся к окну, но краем глаза засек, что гобл падает на пол, и последовал его примеру — очень вовремя, потому что в следующий миг выстрелы слились в одну сплошную трескотню. Прямо под окнами раздался дикий нечеловеческий визг — судя по громкости, подстрелили лошадь или троллиху. Затем пальба начала смещаться вдоль улицы, постепенно снижая интенсивность, и закончила глухим «бабах!» динамита где-то в районе городских ворот.
— Так вот… — гобл по-прежнему лежал на полу, и я решил последовать примеру старожила — кто знает, как здесь обстоит дело со вторыми раундами?
— …негр этот, бывало, часами сидел и нес всякую муть про свою родину за Большой Соленой Водой. И знаешь, эй-парень, послушав его, лично я понял, что наши Запретные Земли — далеко не самое паскудное на этом свете местечко.
— Это поправимо, — заметил я. — Причем я даже знаю, кем именно.
— Ну до вас, людей, — Толстяк приподнял голову, прислушиваясь, — нам…
На улице вновь грохнул выстрел. Я покрепче вжался в пол, но на этот раз продолжения не последовало.
— …далеко, — как ни в чем не бывало закончил фразу гоблин. — Не, полежи еще… последний бах — это была пушка Билли Шарго.
— И-и?
— Пальба — это банда Билли перестреливалась с кем-то пришлым, — охотно пояснил гоблин. — Стволы незнакомые, судя по резковатой пальбе — гномские, и патронов эти гости не жалели. Прорвались к воротам, снесли… понятное дело, Билли был расстроен, причем настолько, что пристрелил кого-то из своих.