"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Гобл завизжал. Пуля угодила ему в ногу чуть ниже колена.
— Я убью тебя, и ты будешь жрать свои потроха! Выдавлю глаза и отрежу твой… — мой револьвер выплюнул очередной сноп огня, и гоблин умер.
Сев, я принялся осматриваться, уделив особое внимание ближайшему ко мне телу. И не зря. В нагрудной сумке — и вправду сегодня удачный день! — остались бутылки, целые! Повезло. Конечно, добрые гномы из Висконсина разливают свой волшебный лагер в стекло покрепче иных черепов, но эдакий бабах пережить без потерь не каждому троллю дано.
Еще полминуты я пытался сломать зубы о пробку — пока, наконец, не догадался воспользоваться для этого более подходящим предметом, то есть шомполом от револьвера.
Первый глоток вознес меня в райские кущи. Второй — спустил обратно на грешную твердь, но куда более примиренным с окружающей действительностью. И впрямь: в левой руке напиток богов, в правой руке — отменный ствол, а под ногой, — вернее, под задницей, — свежий труп врага. Вот жизнь потихоньку и налаживается, как верно заметил старик Ной, приткнувшись на своем ковчеге к Арарату.
Еще через пару глотков мне ужасно захотелось поделиться с кем-нибудь добротой, просветленностью, мудростью, любовью к ближнему и дальнему — в общем, всем, кроме, разумеется, трофейного гномского светлого. Правда, достойных собеседников поблизости не наблюдалось, разве что…
— Уверен, и-ик, мы с тобой подружимся, — доверительно сообщил я револьверу.
Он и впрямь начинал мне нравиться. Во-первых, размерами — пушка, что бы там ни говорили, должна быть большой. И мощной. Ну а научиться попадать, это уж проблемы стрелка. Я вот учусь быстро.
Во-вторых же, Большая-Черная-Пушка-С-Длинным-Стволом — это как раз та штука, о которой простой деревенский паренек вроде меня мечтает все время между прополкой огорода и вечерней дойкой. Ну, почти все — сразу после мечтаний о Девчонке-Что-Мелькнула-В-Окне-Вагона, но перед Новыми Башмаками.
Правда, с чернотой обстояло не очень — светлый металл сиял, будто новенький дайм, а костяные накладки рукояти белизной ничуть не уступали снегу. Или улыбке негра — чтобы было понятно тем, у кого в штате со снегопадами нелады.
Также на револьвере имелась гравировка: «Максим 500» на рамке, оскаленная кошачья голова на стволе и бегущий по степи мумак — на барабане. Малый, что делал её, — наверняка гном — потрудился на славу. Я так увлекся разглядыванием рисунков, что едва не прохромал мимо последнего гоблина, который валялся с видом абсолютно бездыханного трупа. Таблички разве что не хватало: давно тут лежу, пахну… разило, к слову, джином, словно гоблина засунули в бочку вместе с можжевельником года на три.
— Может, скажешь чего напоследок?
— Выкуп!
— Что? — от удивления у меня даже рука с револьвером опустилась.
— Выкуп, — гоблин сел и принялся ощупывать голову. — Тридцать бутылок виски.
Говорить по-человечески у него получалось заметно лучше, чем у предыдущего, гм, «оратора».
— И где ж они?
— Не здесь, — нащупав самую большую шишку, гоблин скривился. — У нас был кредит в салуне Мака Хавчика. Я теперь вроде как наследник. Все тридцать бутылок — мои. А будут твои, если шкуру мне дырявить не станешь.
— Врешь ты все, — на всякий случай сказал я, одновременно пытаясь в уме перевести тридцать бутылок виски во что-нибудь более привычное. Стоимость спиртного, как я уже хорошо усвоил, росла с каждым шагом в глубь Пограничья. Если прикинуть тенденцию, трех десятков бутылок должно было хватить на хороший ужин и койку с постелью, причем на неделю.
— Ну, тогда стреляй.
— Заманчивое предложение.
Будь при мне Овца, я бы не колебался и секунды. Хороший гоблин — мертвый гоблин, эта простая истина известна далеко за пределами Пограничья. Однако даже беглый осмотр поля боя давал понять, что куча трофеев потянет фунтов на семьдесят, если не больше. Что в сочетании с моим собственным добром… нет, конечно, можно попытаться утащить все и в одиночку, но если уж нашелся кто-то, на кого выйдет навьючить большую часть груза…
Борьба осторожности с жадностью затянулась секунд на пять и закончилась убедительной победой благоразумия. В том смысле, что бросать верных полсотни звонких долларов совершенно неблагоразумно, а самому тащить эту груду — с риском оказаться к заходу солнца за пределами городской ограды — еще более глупо. Для ночных пикников Пограничье малопригодно, если не желаешь выступить в роли жратвы.
Кроме того, гобла можно было бы заставить вытряхнуть остатки его дружка из сапог — и эта мысль мне понравилась особо.
— Ну хорошо, — решил я, — живи пока. Но учти, попробуешь дернуться…
— Вот чего не собираюсь. — Гобл снова потрогал затылок и совершенно по-человечески ойкнул. — У меня, ыгыр-мгыр, не болит разве что хвост.
— А у гоблов есть хвосты?
— Не-е. — Гоблин принялся стаскивать патронташ. — Вот потому и не болит. Ох-х… ну, Кривоклык, ну… — Дальше последовала длинная фраза, где из человеческих слов присутствовали только «незаконнорожденный сын» и «дерьмо», — чтоб тебя на Небесных Равнинах склеили неправильно!
— Кривоклык, это тот здоровый, что взорвался? — уточнил я. — Интересно, с чего ж он так бабахнул?
— Должно быть, ты влупил прямо в динамитную шашку.
— А разве динамит от пули взрывается?
Гоблин совершенно по-человечьи пожал плечами.
— Я не гном, как видишь, — сообщил он. — Че думаю, то и говорю. Ты пальнул, Кривоклык взорвался. Либо динамит, либо… ы-ы-х, со смеху лопнул. Я голосую за динамит.
— Ну-ну.
Доводы зеленошкурого казались вполне разумными, что делало их вдвойне подозрительными. В конце концов, кто из нас гоблин?!
Впрочем… на первый взгляд, конечно, все гоблы на одно рыло, в смысле, одинаково уродливы. Но сейчас, вдоволь наглядевшись, я решил, что морда у моего нового «приятеля» малость посимпатичнее, чем у его покойных друзей. Да и шкура посветлей и не столь бородавчатая.
— Эй, а ты, случаем, не полукровка?
— Нет.
Я не поверил.
— Квартерон.
— Понятно, — кивнул я. — Ну а имя у тебя есть?
Задав этот вопрос, я немедленно пожалел об этом. Если собираешься кого-то пристрелить в самом ближайшем будущем, не стоит узнавать его имя. Даже когда это всего лишь гобл.
— Есть, — неохотно произнес гоблин. — Только ты его все равно не запомнишь, а если запомнишь, то произнести правильно не сможешь. Называй меня просто — Толстяк!
* * *До города оставалось полмили, а сил у меня не оставалось вовсе — пока я не увидел первый скелет.
Это была женщина. Наверное. По крайней мере костяк был наряжен в когда-то голубое ситцевое платье, а череп обрамляли длинные светлые волосы. Скелет обнимался с кактусом, точнее, не обнимался, а… в общем, выглядело это весьма непристойно. Второй костяк, в лихо скособоченном котелке, висел на соседней акации, а еще несколько скелетов поменьше смутно белели сквозь кустарник.
То еще зрелище — я с трудом удержался от вопля, взамен припомнив пару любимых оборотов дядюшки Айвена и адресовав их быстро темнеющему небу.
— Это, — то ли гобл понял ругательства буквально, то ли ему просто поболтать захотелось, — те, кто не успел к закрытию ворот. Их здесь много.
— Вижу.
Даже я мог уверенно сказать, что когда-то костяки были переселенцами. Очередные идиоты, поверившие в сладкоголосый бред правительственных агентов о совершенно свободных землях к западу от Миссисипи. Большинство из них — у кого имеется хоть пара унций мозгов — поворачивает еще до Пограничья, но всегда находятся и те, кто сочтет добрый совет за злую шутку. Господи, упокой их души, раз уж никто не озаботился упокоить их бренные останки.
— Сволочи, — пробормотал я. — Могли б уж и похоронить.
— А они пытались, — тут же откликнулся гоблин. — Ну эти, из города. И на следующее утро все скелеты на прежних местах стояли. Это кости, ы-ы-гы, даже в освященной земле так просто не улежат. А священник здешний — хиляк, — гобл добавил еще несколько весьма образных эпитетов, — не может перед своим борделем… ы-ы-ы, я хотел сказать, даже церковную ограду еле-еле поддерживает.