"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Может, все-таки стоило выпить ту дрянь из флакончика? Пока давали...
И-эх! Кто бы поменялся сейчас со мной — одну руку на один глаз! Для револьвера вполне достаточно и правой, а вот глаз... Сколько ни тверди сам себе, что этот щедро напоенный влагой воздух — туман, густой, непроглядный, будь ты хоть о восьми глазах, дальше носа ничего не разглядишь... а мыслишка все равно грызет, не уходит.
Глаза, глаза, полцарства за глаза! Ну или хотя бы за один. А уж насчет полцарства я расстараюсь! Что, никому полцарства не нужно? Совсем никому?
И орк с вами! Не больно-то и хотелось отдавать.
Темнота. Темнота впереди, темнота вокруг. Где-то там, в этой тьме, притаился Рогген, тоже Темный. Совсем Темный... черный. Черный маг. Эх, надо было звать да Косту на помощь! Бренда не позволила. Зря. Колдун колдуну, может, глаза и не вырвет, зато вот подтолкнуть падающего коллегу... хорошо оструганным колом... чуть ниже спины — таких прецедентов в истории зафиксировано множество. А Рогген сейчас падающий, точнее, уже упавший так, что дальше почти и некуда. Замок, слуги, библиотека заклинаний, амулеты и, главное, Источник — всего этого он лишился, сумев выскочить из-под удара в самый последний миг, в исподнем, как сказали бы про человека. И сейчас он слаб, очень слаб, силы его хватает лишь на дешевые фокусы вроде натягивания личины убитого им шкипера браконьерской шхуны или вот этого тумана. Да и то не без подготовки, а быстрые боевые спеллы он кастовать не может.
По крайней мере, я на это очень сильно надеюсь!
Еще — на то, что слух меня не подведет и рука не дрогнет. И все пули из барабана «дракона» не пройдут мимо цели.
И сумеют эту самую цель успокоить на веки веков.
Потому как, если эти надежды не сбудутся....
Так... так дело не пойдет. Потому как, если у оптимиста какие-то шансы наличествуют, то пессимист из меня сейчас выйдет... спокойно, Крис, спокойно. Попробуй думать позитивно. Переубеди себя!
Итак, я — великий, могучий и вонючий уро... тьфу, то есть герой. Я — герой! Всех убью, покалечу, один останусь, а со мной никто ничего поделать не сможет. Ни сто орков, ни тыща гоблов, ни Рогген... ни даже эти долбаные скользкие камн...
Вскинуть руку я успел — а зря. Потому что, если при падении под вашим локтем оказывается камень, становится не просто больно, а очень, очень больно.
Впрочем, боль была недолгой — следом за локтем о камень стукнулась голова.
Край Света, Бренда Ханко.
Один выстрел. У меня будет только один выстрел.
Из тумана донесся приглушенный стук. Камень о камень, а должно бы — сталь или дерево приклада. Неужели тот, за кем я охочусь, и впрямь думает, будто меня можно купить на брошенный в сторону булыжник? Что ж... если так, то в эту игру можно играть и вдвоем.
Я навскидку пальнула из левого ствола и, не дожидаясь, пока отвизжит разлетающаяся по камням картечь, упала, перекатилась...
Тяжелый жакан — не птичьей дробью котиков бьют! — с надрывным свистом рассек туман в футе надо мной. Приклад в плечо, дыхание затаить — и между двумя ударами сердца я послала свою пулю туда, чуть пониже мелькнувшей сквозь белую муть вспышки.
И не услышала визга рикошета. Зато тремя мгновениями позже раздался другой звук. Металл о камень — так звенит ружье, когда его роняют враз ослабевшие руки.
А еще миг спустя туман пропал. В разрыв туч брызнуло солнце, и я вновь услышала крики чаек над волнами и рев котиков на скалах.
И увидела Роггена в полусотне футов впереди.
Он стоял на коленях, прижав руки к животу. Пальцы были сплошь окрашены темно-багровым, и черное, влажно поблескивающее пятно на одежде становилось все больше... а потом, клянусь Господом, я четко услышала кап-кап-кап, когда стекающие с ладоней бусины начали разбиваться о камни внизу.
— Нет! — слетел хрип с побелевших губ. — Ты не можешь... вот так, просто... смерть...
Я медленно опустила ружье.
— Смерть уже устала ждать тебя, Рогген.
— Ты... — снова прохрипел он, а затем уставился на что-то за моей спиной, и лицо его при этом исказилось так, что я едва не отвела взгляд в сторону, — такой ужас и на посмертных масках встретишь нечасто.
 
— Не-ет!
Забыв о ране, Рогген вскинул руки, словно надеясь стеной окровавленных ладоней отгородиться от надвигающегося на него кошмара. Солнце светило по-прежнему ярко, и на полмили вокруг нас на камнях не было видно ничего, кроме пятен лишайника, — но я ясно почувствовала, как что-то слегка задело мою ногу... коснулось опущенной руки... теплое и мягкое... как мех новорожденного котика, из которого так любят шить шубы для удачливых дельцов.
— А-а-а-а!
Я выронила ружье и что было сил зажала уши.
В этом вопле уже не было ничего человеческого. Звериного, пожалуй, тоже. А легкие, способные длить его столько, подошли бы скорее киту.
— Да сдохни же ты, наконец! — заорала я, отчетливо понимая, что мой голос сейчас слышен не более, чем писк младенца на фоне пароходного гудка. — У-умри-и-и!
И наступившая в следующий миг тишина показалась мне оглушительной.
  
ЭПИЛОГ
 
Остров Медный, Крис Ханко.
— Серый песок, стальные волны и белый корвет, легший в дрейф, — нараспев продекламировал я. — И шлюпка ныряет среди валов, как... как... черт, рифму не подобрать...
— Похоже, — ехидно заметил Малыш Уин, — удар головой о валун хоть и пошел на пользу твоему зрению, но не сделал из тебя поэта, Крис.
— На самом деле и я вижу пока не так уж хорошо, — осторожно касаясь подсохшей корки на виске, признался я. — Корвет для меня — большое белое пятно, а о шлюпке и вовсе догадываюсь лишь по плеску весел. Но, как ни странно, чертов камень и впрямь пошел мне на пользу — зрение стало возвращаться быстрее.
— Раны победителей заживают быстро.
— Ну да, мы же победили, — зло сказал я. — Все, как всегда. Как всегда, подлый и мерзкий злодей сражен благородным героем... правда, на этот раз с полом героя вышла осечка, да и с благородным происхождением у моей жены как-то не очень. Как и всегда, за его смерть заплатили своими жизнями те, кто совсем не прочь был бы пожить еще. И, наконец, как всегда, спасенному в очередной раз миру глубоко плевать на своих спасителей — он о них и знать не желает. Кто на самом деле дрался на скользких от крови стенах фортов Таку, отчего взлетел на воздух крейсер на рейде... тысячи патентованных лжецов расскажут об этом куда лучше нас. Правду напишет лишь Николай в докладе своему санкт-петербургскому начальству. Для остальных же наш бой так и останется, — я не смог сдержать кривой ухмылки, — стычкой браконьеров. В каком-то смысле так будет даже справедливо — чем драка за господство над миром отличается от драки за несколько тысяч вонючих шкур?
— Масштабами.
— Разве что. А знаешь, Малыш, что самое паскудное? Я так и не могу толком ответить себе на один вопрос. Вот мы сидим тут с тобой... полтора чертовых победителя... а какого орка оно нам сдалось? Победа со вкусом полынной настойки... ты знаешь ответ, партнер?
— Если, — медленно сказал гном, — я скажу, что все это было ради пары гербовых бумажек с красивой надписью «концессия от королевства Гавайи», это ведь будет ложью? Верно, партнер? Просто вы пришли на помощь другу... ну а я... знаешь, Крис, а ведь я скажу, что дрался за свой дом. Пусть этот дом всего лишь бамбуковая хибара на забытом даже местными божками островке — у меня нет другого. Можешь смеяться..
— Не буду. У меня нет и такого. Мой дом — там, где я... и Бренда. И вообще, Малыш, знаешь, о чем я начинаю подумывать все чаще? Существам, мнящим себя разумными, стоило бы почаще оглядываться назад, на зверей. Они дерутся насмерть лишь за себя и свою семью, а не за абстрактные высокие идеи.
— И за свободу.
— Но не за идею свободы для всех, — резко возразил я. — Лиса не будет грызться с дворовым псом за свободу куриц из курятника!