"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Впрочем, если бы даже я и прочел эту чертову книжицу от корки до корки... а с пятого-шестого раза начал бы смутно догадываться, о чем в ней идет речь... все равно не думаю, что это изменило бы хоть что-то. Голая теория стоит дешево — на нее нет спроса на рынке.
Единственное, что я почему-то запомнил: ветры в тропических циклонах Северного полушария дуют против часовой стрелки, а Южного полушария — по часовой стрелке. Чертовски полезная информация...
Вообще, пускаться в плавание через пол-океана на кораблике прибрежного класса, было — как потом наперебой объясняли нам — форменным безумием. Пускаться же в подобное плавание, не имея на борту ни одного мало-мальски опытного моряка, было безумием в квадрате, нет, в кубе! Не говоря уж, — это добавляли, когда рядом не оказывалось Бренды, — что женщина на судне и так приносит несчастье, а баба-капитан...
Можно подумать, у нас был выбор.
Первую неделю все шло относительно неплохо. Поскольку серьезных кандидатов на должность рулевого было всего двое, и оба они желали хоть раз сутки толком выспаться, нам пришлось забыть про положенные морским обычаем четырехчасовые вахты. Бренда с Николаем поделили между собой четыре шестичасовые вахты у штурвала, я взял на себя обязанности кока, а заодно и прислуги — мистер Спаркс и раньше не слишком охотно покидал машинное, а «бабочкины крылья», этот чертов рангоут с развитой механизацией, оказался теперь как нельзя кстати. Первые два-три дня, понятное дело, было тяжело, к пятому мы более или менее втянулись, а на седьмой дружно озадачились вопросом — а чем, собственно, занималась удравшая с яхты банда дармоедов?
Мешать этим раздумьям было некому и нечему. Банальность, но факт. Мы плыли, плыли, плыли, плыли — но ни разу на горизонте не показался парус, пароходный дымок или неподвижное облачко над лагуной. В общем — вода, кругом одна вода... Тихий океан, он большой...
Затем Бренда озадачила нас календарной проблемой. Поскольку мы плыли с востока на запад, то линия перемены дат — 180-й меридиан — готовилась изъять у нас свой привычный таможенный тариф: сутки. Казалось бы, что страшного? Но так уж исторически сложилось, что именно эту дату, 7 ноября, миссис Ханко когда-то соизволила избрать днем своего рождения, и сейчас категорически не желала оставлять ее за бортом. Более того, она жаждала наверстать упущенное за все предыдущие, оставшиеся неотмеченными, праздники. Их, как я понял, набралось лишь немногим меньше, чем прожитых лет.
Проблема... Рысьев, правда, сразу предложил не мучиться, а попросту «изъять» из календаря любой другой день — благо, уличить нас в этом мелком мошенничестве могли лишь летучие рыбы да не менее летучие каракатицы. Как по мне, так отличная идея — но Бренда отчего-то заявила, что она еще подумает... а потом нас отвлекли.
Вы когда-нибудь видели, как падает барометр? В смысле, не как эта стеклянная хреновина падает со стены на пол или, выражаясь по-морскому, с переборки на палубу и противнейшим бдзын-н-нь разлетается на много-много маленьких винтиков, шпунтиков, колесиков, стеклышек и прочего хлама, а просто — спокойно стоявшая стрелка вдруг начинает дерг-дерг — сползать вниз. К слову, Николай долго уверял нас, что в качестве главной детали в барометрах используется человеческий волос. Причем непременно женский и непременно рыжий — как наиболее гидро... или гигро... а, неважно! Дороже всего, понятно, ценятся волосы рыжих полуэльфок... Ну да, а скальп рыжего эльфа пошел бы, наверное, по цене бриллиантов [216].
Именно русский и заметил, что с нашим барометром происходит что-то необычное. Я-то на эту штуковину не глядел вовсе, а Бренда — как она сама мне потом призналась — хоть и поглядывала изредка. Но при этом абсолютно не помнила, какое давление считается нормой для нашего нынешнего местоположения.
Вампир смотрел на него минут пять. Потом отложил недоеденный ланч, подошел, постучал пальцем по стеклу — стрелка дернулась и съехала еще на пару делений вниз.
 
— Что-то не так, граф ? — поинтересовался я.
— Как сказать, — задумчиво отозвался Николай. — Бренда, не припомните, сколько показывал сей прибор, когда вы заступили на вахту?
— Н'мню, — из-за яичницы с грудинкой ответ моей жены прозвучал несколько неразборчиво. — Н'он'ет.
— Что, простите?
— Сначала прожуй, потом скажи, — посоветовал я, за что был немедленно вознагражден взглядом, преисполненным отнюдь не признательности.
— Но. Он. Падает.
— И море, как я погляжу, все свежеет, — озабоченно сказал вампир, глядя на взметнувшийся из-под форштевня пенный фонтан. — Волны подросли... и ветер усиливается. Интересно, кто на этот раз развязал мешок Эола? [217]
— Помнится, — продолжал он, — до того, как я стал... тем, кем являюсь сейчас, мое бренное тело было весьма подвержено морской болезни. Давно уже хотел проверить, избавился ли от этой напасти, все никак случая не выпада...
— Ветра нет! — неожиданно сказала Бренда. Она стояла в проеме двери, упершись сапогом в комингс, вытянув шею, смотрела куда-то вверх — на чертовы паруса, запоздало сообразил я. — Совсем нет.
— Скоро вернется, — пообещал русский. — Крис, давайте я стану за штурвал — как-никак сейчас моя вахта.
— А ланч?
— Что-то у меня аппетит пропал, — вампир вновь покосился на барометр. — Однако... Крис... стукните-ка по нему.
— Думаете, приближается шторм?
Рысьев коротко кивнул.
— Ну, — с уверенной веселостью, которой на самом деле вовсе не ощущал, произнес я, — подходящий случай проверить, как ведет себя наша малышка при хорошем волнении.
— Пойти, что ли, паруса убрать... — нахмурившись, Бренда начала медленно застегивать куртку. — Кажется, перед штормом принято убирать паруса.
— Кроме штормовых, — сказал я.
— А у нас они есть?
— Ну-у... по идее, должны быть.
— По. Какой. Идее?
— Что касается моего мнения, — Рысьев вмешался в разговор крайне своевременно для меня, — то я настоятельно рекомендую убрать все паруса. Заодно очень тщательно закрепить все, что можно крепить... и заранее попрощаться с тем, что очень тщательно закрепить не удастся.
— Шторм?
— Не-ет, — оказывается, вампирская улыбка бывает достаточно неприятна и без клыков. — Не шторм. Его прадедушка. И мы несемся прямиком нему в пасть!
Полоса штиля. Бренда Ханко.
Паруса мы убрать успели.
На самом деле — как нам потом объяснили — действовать надо было просто. Повернуть в сторону и полным ходом уходить, пока барометр не прекратит падать. Затем лечь в дрейф, бросить плавучий якорь — он у нас был, только мы о нем не знали, точнее, мы не знали, для чего эта странная штука и как ею пользоваться, — и молиться.
Мы продолжали идти прежним курсом, и он привел нас прямиком в ад.
Но вначале я увидела эту полоску. Удивительное зрелище — среди пенных шапок волн полоса спокойной, ровной, что твой стол, воды — и она приближается быстрей курьерского поезда... а за ней темная стена шквала.
Ветер...
В детстве я ненавидела ветер. Он был для меня живым. Злобное косматое чудище, с воем мчавшееся над скованными льдом и снегом скалами. Я даже придумала ему особое имя — ветроволк. Ветроволк искал добычу в белых полях гренландских льдов. В серо-свинцовых волнах Норвежского моря. А найдя, вцеплялся длинными, проницающими сквозь дюжину одежек до самых костей когтями и наотмашь бил по лицу горстями льдинок, обжигал легкие, норовил сбить с ног и поволочь... Ульрика Хассен, девчонка с соседнего хутора, она была старше меня на год, буран застиг ее в пути, в миле от дома — а нашли лишь весной, когда сошел снег...
И я сбежала оттуда — навстречу теплым южным ветрам, несущим с собой не колючие снежинки, а запах леса и трав, умеющим быть ласковыми и нежными... как мой Крис...
Сегодня ветроволк вновь нашел меня.