"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— И что же, по-ваш-шему, — прошипел старший офицер, — произошло с ними? Унесло течением? Заглотила проплывавшая мимо акула? Гигантский кальмар утащил в свою пещеру?
— Какая бы из перечисленных вами сущностей, — голос тайи звучал тихо и невыразительно, — ни была ответственна за сей акт, определенно можно сказать только одно. А именно — он-она-оно-они не пользуются человеческим обычаем оставлять после себя визитные карточки... или хотя бы выцарапывать на древних постройках свои имена вкупе с подобающими случаю выражениями. Более того, они приложили немало усилий, чтобы не оставить после себя вообще никаких следов... сеса.
— Интересно, — насмешливо произнес нэко. — Если эти таинственные они не оставили никаких следов — за вычетом, разумеется, исчезнувшей цели нашей экспедиции, — то почему вы так уверены в их существовании?
— А что, упомянутого вами следа недостаточно?
— Вы забыли добавить «сеса», Гиити.
Нэко не успел заметить, как капитан «Сагири» оказалась рядом с командиром «Лилий». Миг назад она еще стояла в противоположном углу, а сейчас...
— Да и вообще вид у вас не очень. Сколько суток вы не спали, тайи? Двое? Трое?
— Три дня и семь часов, тайса.
— Заметно, — сухо сказала Ута. — Очень заметно. Надеюсь, однако, что боевой приказ вы еще в состоянии воспринять. — При словах «боевой приказ» тайи Гирс предпринял вялую попытку расправить плечи. — Ступайте в каюту, тайи, запритесь... и если кто-нибудь увидит вас раньше чем через десять часов, то я позволю целителю Спитхеду привязать вас к лазаретной койке — не далее как сегодня он жаждал опробовать на вас это... лекарство.
— Целитель Спитхед, — впервые за время разговора на лице Гиити появилась слабая тень чего-то способного сойти за проявление эмоций, — необычайно трепетно относится к состоянию своих подопечных, но из-за этого он не всегда может в должной мере оценить требования текущего момента...
— Тайи, требование текущего момента вы только что услышали! Спать!
— Есть!
Двумя короткими скупыми движениями Гире исполнил «почтение-к-вышестоящему-командиру» и, развернувшись на каблуке, направился к выходу из рубки.
— А вот когда отоспитесь, — ворчливо напутствовала его Бакгхорн, — тогда и явитесь сюда вновь...
— Тайса! — Терпения нэко едва хватило на то, чтобы дождаться лязга задраиваемой брони. — Возможно, я чего-то не понимаю, но...
— На самом деле... — Тон капитана «Сагири» был по-прежнему сух и обманчиво спокоен. Обманчиво — потому что нэко явственно ощущал, становится дыбом шерсть у него на спине. Знакомое щекочущее ощущение — когда стоящий рядом старается сдержать не просто чувства, а яростный поток Силы, способный насквозь прожечь дюймовую броню или плоть подвернувшегося в недобрый час неудачника. — На самом деле поиски следовало прекратить еще вчера. Сразу после доклада сесы Амики.
— Но что мы доложим гэнсую Фалькенхорсту? — растерянно спросил нэко.
— Мы принесем ему весть. Весть, быть может, не менее, а более важную, чем не доставленный нами груз. Весть о том, что у нас появился Враг!
  
ГЛАВА 5
 
Где-то на полпути между Джалуитом и Бугенвилем, Малыш Уин.
— Большая черная корабль. — Чтобы придать своим словам больший вес, канак начал кивать с такой частотой, что у Малыша зарябило в глазах. — Паруса нет, дым-труба тоже нет. Моя бойся-бойся — думай, повстречай корабль мертвых. Моя плыви на берег, рассказывай шаман, а шаман уже знай. Шаман говори — это быть большая каноэ духов тьмы.
— Пит, — вполголоса сказал Малыш. — Помню, я видел в твоем гамаке такую толстую синюю книгу...
— Справочник Нейжа, конечно же. — Избыток переполнявших его чувств вексиль-шкипер выразил чисто человеческим жестом — с размаху шлепнул себя ладонью по лбу. Хлопок был хорош — перепуганный туземец вскочил и попытался броситься наутек, но рука Уина снова пригвоздила его к песку.
— Твоя — сидеть! — веско произнес Малыш. — Или моя твоей ломай плечо!
Небольшая — человек двадцать — толпа близких родичей, дальних родичей и просто односельчан несчастного Хуру отреагировала на последнюю фразу полукровки причитаниями пополам с ругательствами. Двадцать первый же сочувствующий, мальчишка лет десяти-двенадцати, решил перейти от слов к делу и метнул в Уина раковину краба-отшельника вместе с ее донельзя перепутанным обитателем.
 
Крабу не повезло. Продолжая удерживать Хуру, Малыш свободной рукой поймал раковину, затем стиснул пальцы — и недовольный гомон мигом, словно по велению мага, стих.
— Еще один бросок, — перейдя на местный диалект полинезийского, нарочито громко сообщил Уин сгорбившемуся канаку, — и я сначала сломаю плечо тебе, а потом — тому идиоту, который возомнит себя великим крабометателем.
До сего дня у Хуру не было причин жаловаться на свое телосложение — наоборот, он считал, что боги весьма щедро обошлись с ним, даровав широкие плечи, могучие мышцы и еще много чего, приводившего в восхищение местных красоток и заезжих вербовщиков. Но, видно, боги низкорослых пришельцев были еще щедрее к своим почитателям.
— Нет! Не надо! Пожалуйста, не кидайте в него больше ничего!
— Развлекаешься? — раздался женский голос.
— Работаю, — возразил Малыш, удивленно глядя на подходящую к нему наемницу. — Зато вам, похоже, пришлись по вкусу здешние цветы.
Цветов было действительно много. Небольшой белый венок на голове... еще один, раза в два толще и в четыре длиннее — на шее... плюс цветок за левым ухом... и еще пять цветков, аккуратно вставленных в стволы «шинковалки».
— Жители этого острова — очень романтичные люди.
— Надеюсь, — озабоченно осведомился Малыш, — никого из них вы еще не убили?
— Пока — никого. А что, по-вашему, должна была?
— Нет. Именно поэтому я и спросил.
— Послушайте, Уин, — игриво-романтический настрой Роники, если он вообще был, похоже, испарился быстрее, чем капля воды на сковороде, и наемница вернулась в куда более привычное для полукровки раздражительно-стервозное состояние, — я, да будет вам в который уже раз известно, профессионал. И потому, в отличие от орды дилетантов, делаю только и исключительно то, что мне приказывает мой наниматель.
— А раненые есть?
— Если считать вывих локтевого сустава, который я после сама же и вправила, то да, есть.
— Понимаю, — кивнул Малыш. — Попросить осадившую вас толпу поклонников сгинуть прочь и не мешать вам в одиночестве наслаждаться красотами острова вы, разумеется, не смогли?
— Невероятно сложное умозаключение, — зло сказала Роника. — Особенно с учетом того, что прекрасно известно: я не владею ни одним из здешних тарабарских наречий.
— Я предлагал вам свой словарик, — напомнил Малыш. — Вы сами отказались.
— Еще бы! К вашему корявому почерку, любезнейший, нужно приставлять отдельного переводчика.
На самом деле почерк у Малыша был типично гномий — то есть, по человеческим меркам, весьма и весьма каллиграфический. Настоящая же причина отказа, как позже под большим секретом поведал Уину вексиль-шкипер, заключалась в неумении мисс Тамм читать на Старой Речи.
— По крайней мере, вы могли бы взять с собой одного из матросов.
— Неужели? Как вовремя вы мне это сообщаете!
Дальнейшую перебранку прекратил Викки, появившийся с толстенным синим фолиантом под мышкой. Звуки, которые он при этом издавал, были чем-то средним между хрипением загнанной лошади и могучим выплеском касаток.
— Вот! — торжественно провозгласил он, роняя справочник на песок перед испуганно дернувшимся Хуру. — Ищи!
— Искать? — вытаращился канак. — Кого моя искать?
— Корабль, который ты видел, дубина! — рявкнул вексиль-шкипер. — Если найдешь его в этой книге — получишь пятьдесят... нет, тридцать... пятнадцать пачек табаку. А если не найдешь...
— ...то я сломаю тебе плечо, — деловито сообщил Малыш.
— Твоя моя понимай? Хорошо понимай? Понимай-понимай-понимай, — Хуру вновь принялся подражать китайскому болванчику. — Моя не хотеть ломай плечо, моя хотеть табак. Моя смотреть сильно-сильно старательно.