"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Нет, — пропела она. — У меня осталось только две заговоренные стрелы. Обычные же доставят этим порождениям Тьмы не больше хлопот, чем ваши пули.
— А если заставить их вытянуться в одну линию?
— Стоя на месте, вы этого точно не добьетесь, — заметил Ханко. — Все отдышались? — чуть повысив голос, осведомился он. — Тогда — шагом!
— Шагом?!
— До них сейчас ярдов шестьдесят, — оставив возмущенный выкрик без внимания, спокойно сказал Крис. — Постараемся пока удержать эту дистанцию.
— А почему бы нам не убежать от них?!
— Ты че, бледношкурый, совсем бошку от страха потерял? — насмешливо произнес Ыыгыр Ойхо Третий. — Думаешь че, они тебя обычным взглядом зырят? Ща! У них гляделка колдовская, они где хошь след разглядят… а еще они, бледношкурый, не устают!
Крис Ханко, знаток прикладной хирургии
Как ехидно замечал в таких случаях один знакомый мне капрал: «Попытка убежать от шарпшутера [195] приведет лишь к тому, что ты умрешь уставшим!»
— Но что же нам делать?!
— Держать дистанцию! — рявкнул я.
— До каких пор? — нотки обреченности, прозвучавшие в голосе Линды, пришлись мне совсем не по вкусу. — Шаман сказал, что они не устают — но мы-то устаем.
— До тех самых пор, — пояснил я, — пока мне, вам или кому-нибудь еще не придет в голову идея, как расправиться с этими тварями.
Мисс Пума промолчала. Я вновь оглянулся на бредущую за нами цепь — и едва не прошляпил миг, когда пара зеленых уродов, словно орк из засады, выскочили из-под снега в десятке футов передо мной.
На этот раз я сумел рассмотреть их в мельчайших подробностях. Исходным сырьем для сотворившего их заклинания послужили люди, о чем ясно свидетельствовал оскал правого, медленно помахивавшего ржавым палашом зомби — никаких клыков, но и не столь мелкие зубы, как у эльфов. Зубов зомби слева видно не было, так как он сохранил в относительной целости губы — да и вообще выглядел лучше своего товарища: дырявое, с оторванным рукавом, но еще не опустившееся до звания ошметков пальто, почти целый шарф. Дай ему в руку вместо дубины бутылку виски, да усади под забором в Сильверадо, пари держу, никто и не заподозрит, что душа парня уже давненько не дружит с телом!
А затем между двумя грязно-зелеными фигурами возникла третья, тоненькая и тоже зеленая, но живого цвета весеннего леса, а не могильной плесени — и вот ее-то появление выдавило из меня испуганное «ох».
Зомби подобная наглость, похоже, также озадачила — или они просто еще не успели окончательно разморозиться — но прошло не меньше двух секунд, прежде чем один из них издал некий странный звук, полумычание-полурев и, вознеся над головой палаш, двинулся на эльфийку.
Та даже не шелохнулась, спокойно глядя из-под надвинутого капюшона на приближающуюся тварь.
Лук продолжал оставаться закрепленным за спиной, а меч по имени Огонек — висящим у пояса. Где прятался серебристый пистолетик, я не знал, но особой роли это не играло — пулю тридцать второго калибра тварь, скорее всего, просто бы не заметила.
И только когда зомби приблизился… появившаяся перед принцессой узкая полоска ослепительно-солнечного сияния заставила меня моргнуть — а миг спустя сцена уже стала статичной: тоненькая зеленая фигурка, держащая полоску зеркальной стали перед собой. И зомби, недоуменно глядящий на свои руки, валяющиеся на снегу перед ним.
— Классическая стойка, — вполголоса прокомментировал Малыш. — Сейганно канаэ.
На этот раз мычание твари было куда более обиженным. Безрукая туша качнулась вперед, эльфийка почти синхронно шагнула назад, стремительно крутанулась — и подбиравшийся сзади зомби в шарфе также лишился воздетых рук, а заодно и головы с большей частью шеи. Еще один стремительный высверк — и к уже имевшимся на снегу конечностям присоединилась голова первого зомби.
— Магия! — восхищенно выдохнул рядовой Кормак. — Эльфийская магия!
— Эльфийская сталь! — одновременно и даже с практически одинаковой презрительной интонацией отозвались Юлла и Малыш Уин — после чего озадаченно уставились друг на друга.
Оба безголовых тела продолжали стоять. Меня это не удивило, а вот принцессу, кажется, разозлило — скользнув вперед, она осыпала остов первого мертвяка серией ударов. Произведенный ими эффект лучше всего описывается словом: «обстругали» — примерно таким же образом один мой приятель любит тупить свой ножик фунтовыми палочками, превращая их к концу ужина в жалкий полудюймовый огрызок.
Второму зомби досталось всего два удара.
— Ре-курулш, — продолжил свои пояснения Уин, — сечение поперек живота на уровне таза традиционно считается самым сложным в исполнении. И хиза-пгсшш — по коленному суставу.
Последние слова Малыша неожиданно выдернули из моей памяти несколько видений, казалось бы, уже давно погребенных более поздними и яркими воспоминаниями: яркий солнечный летний день, сизая пелена порохового тумана вдоль кромки облюбованного южанами леса, длинные ряды носилок. И седобородый полевой хирург, склонившийся к бледному, как сама смерть, долговязому парню из Коннектикута, который меньше пяти минут назад шагал в строю справа от меня — а теперь вряд ли сможет сделать хоть шаг без помощи костылей.
— Вот здорово! И остальных так же!
— Не выйдет, — отрицательно мотнул головой Малыш. — Пытаться изрубить неупокоенного, пусть даже и эльфийским клинком, — та еще работенка.
— Бегом! — скомандовал я, оглянувшись назад и с неудовольствием констатировав тот факт, что грязно-зеленая цепь в отличие от нас не останавливалась полюбоваться на устроенное эльфийкой представление. Наоборот, мертвяки воспользовались им, дабы сократить разрыв до трех десятков ярдов.
К нашему счастью, почти сразу же за изрубленными ошметками начался сравнительно твердый наст — и по нему можно было действительно бежать. Еще большее удовлетворение у меня вызвал тот факт, что зомби нашему примеру не последовали. Ну а самое главное — раскиданные по снегу обрубки даже не пытались шевелиться. Вот это и в самом деле — радость, ибо нет на свете более унылого занятия, чем пытаться убить мертвого бессмертного!
— Шагом!
— Мистер гном, — упрямо просипел кавалерист. Настойчивый, однако, парень — выглядит даже хуже обоих своих товарищей: синие уши, красный нос, пошатывается при каждом шаге, но все равно находит силы для трепания языком. — Почему это вы говорите, что мы не можем их изрубить? Вон мисс принцесса сразу двух так нашинковала, что любо-дорого! Не понимаю…
— Не понимаешь, значит, мозгов не нажил, — отозвался Уин. — Дерево сырое рубить и то проще, чем хорошо заклятого неуспокоенного. Враз клинок затупишь, застрянет он в чьих-то ребрах…
— И что?
— И все!
— Но как-то же с ними можно бороться? Пусть этот чертов шаман…
— Отсохни, бледношкурый! — рявкнул гоблин. — Мог бы я чего — давно б уже сделал! Думаешь, мне охота заодно с вами на клочки порваться? Тварей хороший маг заклинал, не чета мне… так шо не надейся… эти не отстанут, не угомонятся, пока нашим с тобой мясом глотку не набьют!
— Мясом?! Они ж мертвые!
— А че, по-твоему, их вперед тянет? Голод! — гоблин постарался, чтобы это слово прозвучало как можно более зловеще. — Голод у мертвяка особенный… он ему все остальные чувства заменяет. Вечный, неутолимый… да еще ненавистью к живому питаемый. Смекаешь теперь, че за зверушки у нас на хвосте плетутся, а, бледношкурый? Или не допер еще? Вон, вомпера порасспроси — он тебе про послежизнь в подробностях растолкует!
— Благодарю за лестный отзыв, мистер Ыыгыр, — невозмутимо отозвался Рысьев. — Но позволю обратить ваше внимание на тот факт, что по сравнению с теми созданиями, которые, как вы сейчас изволили выразиться, плетутся у нас на хвосте, я, как ни странно это прозвучит, не очень отличаюсь от вас.
— Да ну? — усомнился один из кавалеристов. — Мне вот в воскресной школе втолковывали, что нечисть нечисти…