"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Уроков стрельбы? — уточнил я.
— Да.
Хм и еще раз хм.
— Тогда, — спросил я, делая воистину героическую попытку настроиться на холодно-деловой стиль, — можно взглянуть на ваш ствол?
— Конечно, Крис, — тонкие пальчики скользнули к вороту куртки, и я замер, от души надеясь, что по моему подбородку не стекают потоки слюны. — Вот…
  
Иллика аэн Леда, таукагори (несущая-свет-знания)
 
— …познакомьтесь, — сказала я, протягивая пистолет рукояткой вперед. — Это — Чауса.
— Очень приятно, — серьезно кивнул проводник. На миг наши руки соприкоснулись — и, странное дело, от этого мимолетного касания меня словно бы пробрал озноб. Глупо, да?
Этот проводник, Крис Ханко… все дело было в том затянувшемся, как мне показалось на целую Эпоху, взгляде прошлой ночью. За свою очень недолгую, по эльфийским меркам, жизнь я привыкла ко всяким взглядам: холодно-презрительно-жалостливым — в лучшем случае просто сочуственно-все-понимающим — от моих соплеменников. Восторженно-жадно-раздевающим — от людей. И даже почтительно-восхищенно-обожествляющим от преисполненных почтения к любому Перворожденному европейских гномов — их американские собратья в этом вопросе походили на людей куда больше, чем, наверное, они готовы были сами себе признаться.
Прошлой же ночью… словно я стояла одновременно в обжигающем пламени костра и под ледяным потоком падающей воды. В глазах человека, стоящего напротив меня, не было привычной масляной жажды обладания — так мог бы смотреть эльф на воплощение своей заветной мечты.
А может, мне все это просто привиделось — бред, вызванный остаточным действием троллиной смеси, наслоившийся на шок от крушения? Ведь с тех пор мы обменялись всего лишь десятком малозначащих фраз — основные переговоры по поводу нашего дальнейшего путешествия единой командой велись между Крисом и Рысьевым при активном участии Юллы, товарища Криса — высокого гнома с забавным именем Малыш Уин — и девушки с револьвером. Вот она, кстати, подлинная красавица — по людским меркам, если я в этом хоть что-то понимаю.
И больше — ничего. Он даже — насколько позволяли судить украдкой бросаемые мной взгляды — не смотрел в мою сторону.
Наверное, я все же просто глупое, взбалмошное, невесть что возомнившее домашнее дитя, впервые выпущенное в Большой Мир. Ведь этот Ханко не обычный человек — он проводник в Запретные Земли. Место, о котором даже эльфы отзываются со страхом и почтением в голосе, для него так же привычно, как для меня — тропинки в родной пуще. Великий воин… и, как и подобает таковому, замкнут и самодостаточен, не нуждается ни в ком, кроме своего верного меча… то есть в данном случае револьвера.
— Это его вы собрались заворачивать в змеиную кожу? — голос Криса донесся до меня словно издалека.
— Ее, — поправила я. — И не заворачивать, а оплести рукоять.
— Зачем?
Недоумение в его голосе было искренним — и, осознав это, я с удивлением подумала, что в чем-то этот вопрос, наверное, даже естественен. Не для эльфа, разумеется.
— Чтобы она не скользила.
Крис задумчиво крутанул пистолет вокруг пальца. Затем еще раз… и еще, чередуя проворот и хват.
— По-моему, насечка справляется вполне нормально, — заметил он. — Дело, конечно, ваше личное… я знавал людей, у которых перед боем ладони потели так, что хоть полотенце к прикладу привязывай. Не знаю, как с этим обстоит дело у эльфов…
— Не так, — быстро сказала я, решив про себя не заострять внимание на том факте, что в бою я пока побывала всего однажды, да и то у меня перед ним не было времени толком испугаться. — Просто у нас, эльфов, принято оплетать рукояти своего оружия. Древний обычай. Традиция.
— Интересно, — Крис ловко подхватил выпавшую из Чаусы обойму, продернул затвор и, прицелившись в склон впереди, нажал спуск. То есть попытался нажать…
— М-м-м… что я делаю не так?
— Предохранитель, — подсказала я. — Маленькая пластинка над рукоятью. Он блокирует спуск.
— Гномы, — с непонятной интонацией произнес проводник. — Любители точной механики. Но, в общем, машинка хорошая, — сказал он, вщелкивая обойму обратно. — Спуск мягкий, с недлинным ходом, в руку ложится хорошо. Только…
 
— Что?
— Только зря вы, мисс, носите ее под курткой, — Крис многозначительно покосился на кобуру на своем бедре. Выглядывавший из нее тяжелый револьвер фиксировался лишь тонким ремешком — и сейчас этот ремешок был расстегнут. — Шнуровка на куртке у вас хорошая, — добавил он. — Говорят, если правильно затянута, то даже воду не пропускает. Но пока вы ее распутаете…
— Я поняла.
— И дошлите патрон в ствол, — посоветовал проводник. — На то, чтобы продернуть затвор, тоже уходит время.
— Кажется, — улыбнулась я, одновременно пытаясь сообразить, куда я могу деть Чаусу так, чтобы ее, с одной стороны, можно было легко достать, а с другой — чтобы она не выпадала при каждом неловком движении, — вы решили начать первый урок уже сейчас, Крис?
— Урок, но не стрельбы, — хмуро ответил проводник. — Вам, принцесса, похоже, надо сначала пройти курс по основам выживания в Запретных Землях.
— Похоже, — виновато вздохнула я. — Мне надо пройти курс «выживания в двух шагах от дома».
Эльфы не краснеют, эльфы не краснеют — когда я вернусь, вырежу эту надпись самыми крупными рунами, какие только поместятся на потолке моей комнаты.
Крис тактично промолчал, и это молчание было красноречивее многих слов.
— Так что за оплетку вы хотели сделать?
— О! — обрадованно воскликнула я. Не то, чтобы это и в самом деле было моим любимым занятием, но сейчас я была готова говорить на данную тему долго… очень долго. — Разновидностей плетения маки, [194] занесенных в канон, насчитывается более семидесяти форм, но реально применяется лишь несколько наиболее простых и функциональных. — Принцип, в общем-то, один, различия состоят в мелких деталях. Например, хинтэри-маки — базовый стиль, при котором тесьма-имо скучивается в местах пересечения витков, ката-хинтэри-маки, при котором верхний виток не скручивается, а сдавливается в точке пересечения с нижним. Мне еще нравится цумами-маки — причудливый стиль, в котором защипываются оба витка.
— Как интересно.
— Еще есть хандатами-зука, хира-маки, кататэ-маки, дзибара-маки и куми-агэ-маки, — скороговоркой перечислила я.
— И еще более шестидесяти других, — кивнул проводник.
— Конечно, для настоящей, качественной оплетки используется только особая шелковая тесьма. Но я видела старинные экземпляры, рукояти которых были оплетены шнурками, нитями и даже лаковой бумагой. И змеиной кожей… поэтому, когда я увидела похожую у Ойто, то решила попробовать.
— Цвет, — спросил Ханко, — этой самой оплетки тоже определен каноном?
— Цвет может быть самый разный, — улыбнулась я. — Но классикой считается черный, темно-красный, коричневый и золотистый.
— А разве он не указывает на принадлежность к тому или иному клану?
— Нет. Понимаете… — боги, подумала я, что за чушь я говорю? Как может человек понять, что значит быть одним из Перворожденных? — Хотя стороннему взгляду порой кажется, что каждый шаг эльфа определен многотысячелетними традициями и обычаями… в чем-то это именно так и есть, но нельзя также забывать, что мы, эльфы — невероятные индивидуалисты. И чем туже стискивают мастера рамки канона, тем сильнее его желание создать в их пределах нечто свое, неповторимое. К примеру, наши луки… как ни старайтесь, вы никогда не отыщете двух одинаковых.
— Люди, — заметил Ханко, — очень редко способны на такое.
У этой произнесенной им фразы был странный привкус… недоговоренности, поняла я и, заглянув в лицо проводника, с удивившей меня легкостью прочла окончание: — «Они выходят за рамки!»
— Кстати, а правда ли, что эльфы всегда вяжут тетиву к луку одним-единственным способом?
— Конечно нет, — возмутилась я. — Даже финальный узел на, как вы только что выразились, «этой самой оплетке» — это совершенно отдельное искусство, называемое маки-домэ, и, хотя большинство узлов кажутся одинаковыми, техника их вязания совершенно различна. Как сказал один мой знакомый мастер: «Финальный узел — это всегда чуть-чуть клея и много-много обмана».