"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Кто же входит в список пяти счастливчиков?
– Сейчас оглашу, – пообещал Лёха. – Две метеостанции, расположенные в Антарктиде. Ещё одна – на северных канадских островах… Опаньки! Блин горелый. А оставшиеся два абонента нам с тобой прекрасно знакомы… Угадай, кто это?
– Даже и пытаться не буду…, – сладко и заразительно зевнула Ванда. – Устала я что-то, милый. День выдался трудным. Впрочем, как и предыдущий. Глаза слипаются – сами собой…
– Ладно, тогда не буду баловаться загадками… Мы можем попытаться выйти на связь с достославным епископом Альбертом.
– Ура! Выходим! Вдруг, и с Мэри удастся поговорить? Ура!
– Сон пропал без следа?
– Это точно. Отступил, мерзавец, трусливо поджав куцый хвост… А, кто числится пятым в списке доступных абонентов?
– Фильтрационный лагерь «Чистилище», – выдержав театральную паузу средней продолжительности, сообщил Лёха.
– Не может быть!
– Может, сероглазая амазонка. Может… Итак, с кем из потенциальных собеседников мы попытаемся – в первую очередь – связаться? Чей личный код вводить в систему?
– Начнём, пожалуй, с «Чистилища», – предложила Ванда.
– Почему?
– Там осталось много хороших людей. Верные товарищи, подруги… Как они там? Все ли живы?
– Как скажешь, сероглазая чаровница, – ловко прикасаясь подушечками пальцев к нужным кнопкам, пробормотал Лёха. – Как скажешь, так и будет. Сегодня, завтра и всегда…
Раздалось тихое ненавязчивое потрескивание, и на экране монитора «нарисовался» стандартный конторский кабинет – прямоугольный письменный стол, стулья, два офисных кресла, искусственные пальмы в керамических кадках, пластиковые стеллажи, плотно заставленные книгами и толстыми картонными папками.
– Никого нет, – огорчилась Ванда. – А, что это за помещение?
– Видимо, специализированное, – пожал плечами Лёха. – Расположено, как я понимаю, в административном корпусе фильтрационного лагеря, куда переселенцам путь был заказан. Подождём немного… Слышишь, у них там зуммер пиликает?
– Слышу. Подождём…
Примерно через полминуты низкий мужской голос известил:
– Кто-то вызывает на связь. Надо подойти.
– Надо ли? – лениво зевнув, засомневалась невидимая женщина. – Наверняка, очередные паникёры объявились. Будут старательно описывать невообразимые ужасы, произошедшие на нашей многострадальной планете после падения астероида, и призывать к всеобщему покаянию. Или, наоборот, рассказывать сладкие сказки о светлом Будущем. Мол, холодные и пушистые снега покорно – прямо на глазах – отступают, и всё скоро вернётся на круги своя…
– Надо, – настаивал мужчина. – Подойди.
– Вот, сам и подойди, лентяй степной.
– Подойди-подойди, – вмешался в разговор Лёха. – Не пожалеешь, господин хороший. Обещаю.
– Ой! Мы же забыли звук отключить! – запаниковала женщина. – Сейчас-сейчас. Подождите немного…
Послышался заполошный шум-шорох.
– Не торопитесь, друзья, – посоветовала Ванда. – Мы подождём. Спешить, всё равно, особо и некуда.
Через пару минут на экране возник низенький приземистый мужичок, облачённый в длинный домашний халат – цветастый, классического восточного типа.
Усевшись в одно из кресел, мужичок широкой ладонью небрежно пригладил растрёпанные чёрные волосы, после чего, презрительно глядя в сторону, сварливо поинтересовался:
– Ну, болтуны хреновы, что надо?
– Шоколада, – насмешливо отозвался Лёха. – Желательно, горького. Причём – непременно – французского производства. Тонн так пять-шесть. Больше, извини, нам не съесть.
– Не понял…
– А ты, морда узкоглазая, зенки-то разуй. Тогда всё сразу и поймёшь. Совсем – за время нашего отсутствия – разучился фишку рубить?
– Лёха! – всмотревшись, что было мочи, завопил Хан. – Ванда! Бродяги! Черти! Как я рад! Лана, иди скорей сюда! Быстрее!
– Что здесь, собственно, происходит? – появляясь в кадре, нетерпеливо спросила высокая стройная женщина. – Почему, мой степной повелитель, ты так громко кричишь? Словно бы увидел… О, какие люди заглянули – пусть, и виртуально – к нам на огонёк. Какая честь! Госпожа бургундская графиня. Её благородный муж. Наше почтение.
– Привет, подруга! – улыбнулась Ванда. – Тебя сразу и не узнать. Вместо строгого светло-серого комбинезона – легкомысленная пижама «в цветочек», с кружевами и рюшечками. Была ярко-выраженной брюнеткой – стала платиновой блондинкой. С чего бы – такие метаморфозы?
– А, ерунда, – грациозно усаживаясь во второе кресло, небрежно отмахнулась Лана. – Обыкновенные мужские капризы. Мол, старинные народные традиции. Плюсом – Предсказания…
– Предсказания? Какие? Расскажешь?
– Конечно, расскажу. Не секрет… Кстати, Графиня, ты тоже отлично выглядишь. Слегка похудела. Глаза блестят – словно маленькие льдинки на ярком весеннем солнышке. Медовый месяц – явно – пошёл тебе на пользу… Как она, интимная жизнь? Нравится?
– Нравится. Бурная, регулярная и разнообразная.
– Молодцом. Так держать. А ты, дурочка, ещё сомневалась. Мне Мэри рассказывала.
– Я не то, чтобы сомневалась. Просто…
– Кха-кха-кха! – громко и многозначительно закашлялся Лёха. – Милые девушки, давайте, отложим эти дамские разговоры на потом? Есть же и более важные дела. По крайней мере, сегодня. Астероид там, последствия от его недавнего падения… Не так ли?
– Правильно! – поддержал Хан, всегда помнивший о мужской солидарности. – Предлагаю – поговорить о серьёзном… Брат Лёха, поведай-ка нам о ваших…э-э-э…
– О жизненных реалиях последних дней, – подсказа Лана.
– Во-во, о них самых. Никак не могу запомнить тутошних мудрёных и длинных словечек… А мы уже – следом. Поделимся своими бытовыми реалиями, так сказать…
Лёха и Ванда, дополняя и перебивая друг друга, подробно рассказали о непростой островной жизни.
Хан и Лана, зачарованно слушая, поочерёдно – наперебой – комментировали:
– Ничего себе! Полосатые лошадки и огромные змеи? Во, дела… Горячий пепел падал с неба? Здоровенные и наглые ящеры разгуливают повсюду? Чудеса в решете… Правильно вы этих драных козлов, прибывших на самолёте, замочили. Так им, уродам, и надо. Типа – не возжелай жены ближнего своего…
По завершению рассказа, Хан резюмировал:
– Да, весёлая жизнь у вас, ребята. Ничего не скажешь. Даже завидно немного, честное слово.
– Нашёл, морда узкоглазая, чему завидовать, – поморщился Лёха. – Лично я – от пережитого и увиденного – особого восторга не испытываю… А в «Чистилище», значит, всё спокойно и благостно?
– Более или менее, брат… Лана, расскажи. У тебя язык лучше моего подвешен.
– Расскажу, конечно, Чингиз, – влажно блестя фиалковыми глазами горной ламы, согласилась платиновая блондинка. – Почему бы и нет? Любимому и желанному мужчине – ни в чём – нет отказа…
«Эге, оказывается, что нашего Хана по-настоящему зовут – «Чингиз». Сюрприз, однако», – слегка удивился внутренний голос. – «К чему, интересно, такие ненавязчивые и странные совпадения?».
– У нас всё складывалось достаточно банально и обыденно, – нежно чмокнув Хана в круглую макушку, сообщила Лана. – Через пару часов после вашего отъезда улетел и епископ Альберт. Куда – улетел? Говорят, мол, в Гренландию. На какую-то жутко-секретную базу, где его ждала беременная Мэри. Но это не точно. Так, навязчивые и вздорные слухи… Ещё через сутки пришёл строгий приказ из Центра, мол: – «Всем Ангелам срочно покинуть территорию «Чистилища» и перебазироваться на рабочую точку за номером «три»!». Ангелы послушно уселись в автобусы и укатили… Я? Конечно, осталась с моим любимым Чингизом. Как же иначе?
– Дезертировала, короче говоря, – чуть заметно улыбаясь, пояснил Хан. – Автоматическое понижение на три уровня. И двадцать пять лет каторги в урановых рудниках.
– Это точно, – невесело вздохнула платиновая коротко-стриженная блондинка. – Впрочем, я ни о чём не жалею… После этого в «Чистилище», как и следовало ожидать, начался самый настоящий бардак – всеобщее разгульное веселье, повальные грабежи, массовые драки, поножовщина. Ну, и тому подобное. По полной программе, короче говоря… Всё разграбить, слава Богу, переселенцам не удалось. Многие замки оказались мародёрам не по зубам. Я? Отсиделась в укромном и тайном месте… Всё небо затянулось светящимися облаками, между которыми настойчиво мерцали всполохи северного сияния. Землю начало легонько потряхивать. Почти все переселенцы и переселенки покинули «Чистилище». Мол, а вдруг, Ангелы вернутся обратно, и всё начнётся заново? То бишь, острая жажда свободы возобладала над здравым смыслом…