"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Проблема в том, что раньше о бандах и организованной преступности я только читал и слышал что-то по телевизору, ловя обрывки новостей за ужином. Никогда меня не привлекала эстетика «блатняка», уголовщины, «брата» и «чёрного бумера». От мерха-донора я тоже не получил почти ничего, и складывалось впечатление, что тот обходил «любителей ножа и топора» десятой дорогой, по возможности. Как-то же он доставал «грань»? Логика поведения нормального человека в этом месте явно пасовала. Я сдвинул листы неопластика, изображающие помесь двери и очень плотной шторы, и едва не подпрыгнул от радости. Стойка! Бармен! Бутылки, мать их стеклянную! Даже стаканы вроде «боллов». Кажись, живём! Тут, судя по ещё двум этажам надстройки, может быть что угодно, от казино и «весёлых комнат» до опиумной курильни поставщика «склада тел», но сам бар вроде как невозможно извратить.
– Один дринк. – Я с ходу уселся на высокий табурет, незаметно постаравшись дать знак, чтобы дети остались стоять за спиной. Вроде дошло. Словечко «дринк» я сопроводил движением «хлопнуть стопку», интернациональным, как оказалось.
Слова-слова. Как я говорил, мне на Земле пришлось работать с разными людьми, так что новоязов и жаргонизмов разнообразных помнил прилично. Геймер употребит одно слово, маркетолог другое, строитель третье, а уж руководящий состав… Гм. Заполучив «готовое» знание языка, я получил не только грамматику, но и ассоциативные связи, которые как-то там в моём подсознании переплелись с собственными. То есть имперское слово «пить» или «выпивка», исковерканное местной андеграундной субкультурой почти до неузнаваемости, у меня прочно ассоциировалось с английским «дринк». Или «нуб». Ладно. Меня правильно поняли и не удивились, значит, по большому счету, я угадал. Поломаю голову над языковыми ассоциациями, когда больше нечем будет заняться…
Хозяин стойки помедлил и, не дождавшись других действий или заказов, вежливо так осведомился:
– Баблос?
О! Ещё один знакомый мерху жаргонизм. Денег хочет, что досадно. Такое впечатление, что за «ноу моней», даже если клиент ещё ничего не выпил, могут совсем не фигурально пристрелить: «Хрена тогда вы тут шляетесь такие красивые?» Но покидать зал так быстро тоже не вариант.
* * *
Говорят, если напряжённо думать о решении какой-то проблемы, рано или поздно придёт озарение. Разговор с четырёхцветной, прогулка по «бродвею», подслушанные «уважаемые» из туалета, собственные размышления – всё внезапно сложилось в голове. Даже с щелчком! Щелчок обеспечил я, ничтоже сумняшеся вытащил из кармана миниатюрную плату-сборку управляющих компонентов и выложил на стойку, как костяшку домино.
– Чип. – Я показал плату, извлечённую из контроллера в тоннелях снизу. Такое впечатление, что стоило задуматься об ассоциациях в разных языках, и мое подсознание радостно взялось за работу! И главное, вовремя-то как. «Чип» – «компонент систем контроля безопасности и доступа», хотя плата была более универсальной, но объяснять тонкости непрофес сионалу лучше и не пытаться. Тем более мужик за стойкой явно не впечатлился, пришлось нарочито буднично добавить: – Городская авторизация. Поставлю сам. – Теперь добавить бармену личный интерес. Как там субтильная сказала: «Чур, на проце, гара».
Плата исчезла, как не бывало, передо мной материализовался высокий бокал с чем-то внутри.
Кажись, победа!
  
20
 
Бармен, выдав пойло, вышел, но буквально через полминуты вернулся. Внимания на меня больше не обращал. Сидеть за стойкой причин не осталось. Даже без учёта того, что детям пришлось стоять, сам по себе дизайн «высокий табурет» я всегда находил на редкость неудобным. Интересно, обогнать Землю в развитии как минимум на сотню лет (или больше) и ничего не придумать с сидушками, или они нарочно сделали такое суровое убожество?
За столом в углу небольшого помещения совершенно пустого бара было гораздо темнее и если не уютнее, то спокойнее. Я поставил перед собой бокал-хайболл и принялся гипнотизировать уровень жидкости взглядом. Честно сказать, ещё у стойки возникло сильное желание «хлопнуть» всю жидкость в один присест, отдать стакан и свалить, сказав что-то вроде «зайду позже». И чёрт с ним, с чипом, в конце концов, ещё есть. Остановило два факта. Я понятия не имел, что налито в стакан, а проверять на себе не хотелось. В составе «набора на все руки» у мерха не было портативного химанализатора. Скотина долбаная, спокойно мог достать, даже профессиональный, а не гражданскую сигналку, но нет. Не моё дело, что течёт в трубах. Думать головой донор памяти в некоторых вопросах отказывался с потрясающим упорством. Второй факт показался существеннее первого. Ну, в конце концов, отвернулся бы и вылил на себя выпивку, типа облился, бывает. Но в любом случае для продажи оставшихся чипов и получения средств мне так и так пришлось бы повторить алгоритм «зашёл в заведение, попросил стать посредником его постоянного работника». Иным способом, не ориентируясь в местных условиях, получить что-то нужное невозможно. Скорее всего, такая ситуация создана намеренно. Местные берут «проц», в смысле, свой процент за посредничество, а банда, держащая чёрный рынок, налоги с местных. Всем хорошо, верно? Всем, кроме таких, как я.
 
– Папа, – тихо позвал Егор.
Я прекратил гипнотизировать стакан, встретился взглядом с сыном и понял его без слов.
– Сидим и ждём. Только сильно не расслабляйтесь. Но и не напрягайтесь заранее.
Надеюсь, нас не промаринуют несколько часов. Кстати, как я раньше не подумал!
– Вася, можешь «прочесть» настроение бармена?
Вряд ли кто-то знает здесь язык одного из народов планеты иной Вселенной. С другой стороны, если я правильно понял Нату, путь с Земли идёт именно на Каллигу, и носителя языка если и можно с некоторой не нулевой вероятностью встретить, то только здесь. Сама-то любимая знание языка получила.
– М-м-м… не могу. – Младшая скосила глаза на ме ланхолично перебирающего пустые бокалы бармена и замялась, переглянулась с Егором. – У него гэбэшэ. Серьги в ушах.
– Гэбэшэ?
Не поворачивая головы, я заставил терминал увеличить изображение головы бармена, управление было настроено на еле заметные движения пальцев, которые внезапно «вспомнили» мои руки. Действительно, серьги в ушах. Правда, я посчитал эти позолоченные «колёса» элементом имиджа. Ан нет.
– Генератор Белого Шума. – Со странным выражением лица старший положил на середину стола две серо-серебряные клипсы самого простого вида. – Они, как мы поняли, все носят, кто с имперцами работает или работал. Псионикам не в радость «слушать» чужие эмоции, кроме того, это самый простой способ защиты, гарантированный Империей. Обычно заказывают дизайн…
– …но мерху, конечно, было всё равно. – Настолько всё равно, что про свои серьги практически не вспоминал. Ну, болтаются на ушах привычные штуки, давно не ощутимые, как обручальное кольцо через год носки.
– Это я… когда в воспоминания влезла… с самого начала… – Василиса неожиданно тихо всхлипнула. – Я не знала, память повредила. Он как раз думал о них, специально отложил, чтобы работу «грани» не сбивали. Он всегда так делал.
– Вася. – Я оглянулся на индифферентного бармена, не желая давать ему пищу для дополнительных размышлений.
– Мы хотели сразу сказать, как ты очнёшься, папа, – вмешался Гор. – Но ты всё не просыпался и не просыпался, твои эмоции стали нашей единственной связью с тобой! А ещё тебе было немного страшно, когда мы сказали, что можем «расшифровать» твои мысли.
– А после переноса памяти ты стал совсем другим. Внешне почти ничего, а в чувствах иногда возвращался прежний папа. – Дочь стянула очки и с силой прижала руки к лицу. – Я боялась, что ты совсем уйдёшь! Потом постепенно ты стал возвращаться.
На хер. Весь мир на хер, если я не могу обнять плачущую дочь!