"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Тут ещё и кондиционер включён, – выпучил глаза Егор. – Жарко, как в печке!
– Как и в пустыне вокруг. Тепловая маскировка дополняет визуальную. Хотя здесь не так уж и горячо, всего около тридцати градусов Цельсия, просто пустынный ландшафт создаёт такое впечатление и обманывает наше сознание. Лучше помоги мне слить конденсат.
Дети за моей спиной переглянулись. Вася пожала плечами. Меня как игла кольнула в сердце, но я сделал вид, что ничего не заметил. Как бы мне самому психолог не потребовался вперёд отпрысков, а то и вовсе психиатр. Хотя тут, может, не процесс «перезаписи» виноват, а просто без общения с Натой из меня полез тот самый «ботаник-заучка», каким я был в школе?
Друзей в школе у меня почти не было, а с теми, что были, я поспешил разорвать все контакты после поступления в вуз. Плохо жить интровертом, это вам любой экстраверт скажет. Дружба и приятельство меня тяготили, а всё, что связывало нас, осталось в школе. Возможно, дело в первой влюблённости, о которой я потом поведал любимой. В общем, в Москву я ехал с твёрдым желанием оставить прошлое позади: с глаз долой – из сердца вон. Университет перед поступлением вызывал у меня настоящую эйфорию – столько будет умных людей, с которыми можно нормально поговорить. Нет, частично ожидания оправдались. Даже, я бы сказал, во многом, только, боюсь, ждала бы меня судьба как у безымянного мерха, если бы не Ната. Именно она заставила меня измениться, ради неё я был готов отказаться от самого себя, что уж говорить про вредные привычки или не самый приятный стиль общения? Пока мы добирались до Омутов, запускали капсулу и выбирались из подземных катакомб, я успешно сопротивлялся накатывающему отчаянию, побеждал его. Но после ментальной операции во мне как будто внезапно проснулся прежний Михаил, разочарованный в людях мрачный подросток. Неужели он так и жил все эти годы на дне подсознания, загнанный туда прессом светлого и целительного чувства к лучшей женщине во Вселенной, во всех Вселенных? Господи, насколько всё было проще ещё совсем недавно!
Мерх – донор воспоминаний действительно был чем-то похож на Михаила-первокурсника. Просто ему не повезло так, как мне. Не заметила однокурсница, которую он любил все семь лет обучения, не оценили талант, не выдвигало на руководящие должности начальство. Вроде всё шло само собой, но куда-то не туда, причём о «туда, куда надо» сам технический специалист имел весьма смутное представление. Новых знакомств мужик избегал, про друзей и говорить нечего, всё общение с немногими коллегами сводилось к «я-просто-делаю-свою-работу». А потом Империя объявила об отказе от протектората и уходе с планеты, и всё пошло под откос. Он собственными руками демонтировал системы, которые сам же настраивал и устанавливал, всё чаще прощался с людьми, улетающими навсегда, видел, как процветающий, хотя и своеобразный край превращается в помойку, и помогал в этом, выполняя условия контракта. У Мерха было своеобразное представление о чести. Даже когда город Танис объявил о превращении в независимый полис, и разбежалось последнее начальство, он продолжал выходить на работу. Правда, уже самостоятельно брал деньги с новых заказчиков, и у бандитов, и у других мутных личностей, и у представителей отдельных жилых зон, превратившихся в «самоуправляемые структуры». Ровно день в день окончания договора, который ему теперь некому было закрыть, просто свалил в пустыню, прихватив с собой все запасы психотропа, которые смог наскрести. Координаты аварийного люка-входа в хорошо экранированный «предбанник» лабораторного комплекса ему были откуда-то известны. Он давно приметил место, чтобы «повспоминать», где пси-фон планеты не рисковал вывернуть мозги наизнанку после приёма «грани».
Не знаю, на что рассчитывал «мастер технической поддержки», но, по-моему, мужика банально «рубануло». Он не знал, что делать дальше, и решил сбежать. Туда, где можно заниматься любимым делом и ничего не решать. Даже этот почти истерически-импульсивный поступок мерх произвёл педантично и занудно, не забыл захватить весь свой обычный инструмент, после прибытия перетащил под землю ёмкости с водой. В очередной раз отремонтировал транспортёр. Правда, было ещё кое-что, связанное с отъездом. В памяти всплывали крики «Эй, ты! Стой!» и два ощутимых толчка в спину. Как я ни старался, не смог «увидеть» этот эпизод, зато всплывали всё новые и новые нюансы существования мерха в последние годы. И это было очень странно чувствовать, но я понимал, почему он поступил так в тот или иной момент, ощущал, что мог ответить (или не ответить) так же на реплику на улице. Теперь мне каждый раз упорно приходилось себе напоминать: МОЁ лучшее НЕ осталось в прошлом. Я найду Нату. Я НАЙДУ ЕЁ! По крайней мере, у меня остались наши дети. Чёртова заёмная депрессия, будто мне своей мало!
 
– Папа. – Егор заставил меня вздрогнуть.
– Просто задумался. Нужно как-то разместить вас на время дороги, в этом проклятом клубке проводов не то что двигаться, на земле стоять опасно.
– Конечно, пап. – Мальчик заулыбался и неожиданно прижался к моему боку.
Я с некоторой растерянностью неуверенно провёл рукой по его коротким волосам, и Гор быстро отстранился. Виновато посмотрел и, схватив двадцатилитровый сосуд, заполненный конденсатом, легко оторвал от пола и выставил за пределы машины. И тут же выпрыгнул сам. Слова «не надрывайся» и «я сам понесу» застряли у меня в глотке. Я изменился, да, но и дети тоже стали другими. Многодневное испытание одиночеством, смерть человека и взятая на себя колоссальная ответственность не могли не отразиться на мягких и пластичных детских характерах. Иногда мне казалось, что мы не отец и дети, а посторонние люди. Приходилось прикладывать усилия, чтобы разогнать наваждение.
– У нас те же проблемы, пап. – Василиса вернулась с противоположной стороны салона транспорта. – Дома мы никогда не могли так хорошо ощущать твои эмоции, буквально угадывать, о чём ты думаешь. Здесь смогли ощутить, как нас любит родной отец, а потом сами, своими руками сделали с тобой такое. Приходится постоянно напоминать себе, что ты сделал это ради нас всех, ради мамы, другого выбора просто не было. Псионика – чудовищная штука. Прости…
От этих простых слов повеяло таким… Внезапно показалось, что я уже почти старик, а напротив стоит моя взрослая дочь, уже сама воспитавшая детей. Новое наваждение длилось не более секунды, но я успел полностью насладиться ощущением «жизнь прошла» и «вот и выросли мои дети, стали меня понимать». Моргнул, и передо мной опять внутренности транспортного агрегата мерха и десятилетняя девочка с недетскими глазами. Впрочем, противоестественно взрослое выражение уже покидало лицо дочери вместе с одинокой слезой, медленно скатывающейся по щеке. У меня в глазах тоже защипало. В этот раз я не испытывал никаких проблем при выражении чувств, прижал к себе ребёнка и ощущал только одно: я защищу их, защищу любой ценой! Пусть даже придётся пойти на стократ худшие жертвы, чем сейчас. Я понял, что увидел в своём воображении. Да, дети могли и не найти кристалл или не начинали искать, мало ли почему. Я бы остался отцом-одиночкой, снедаемый чёрной меланхолией, кто знает, удалось бы мне её победить. Удалось бы НАМ справиться с пропажей Наты? Наверняка наша семья распалась бы, стоило детям достичь совершеннолетия. Очень тяжело простить друг другу вечное напоминание о прошлом самим фактом своего существования. Наверняка дети и свои пси-способности постарались бы забыть: прошлое – прошлому. Но! Мы нашли камень Наты, нашли капсулу, даже чёртова мерха нашли и использовали. Мне тридцать пять, детям – двенадцать и десять, и всё будущее ещё впереди! Мою жену, мать моих детей ещё можно найти, если не на этой планете, так в этой Вселенной обжитых планет хватает! Не позволю себе проиграть! Особенно какой-то мутной дури в собственной голове.
  
13
 
– Нет, это не «Безумный Макс», это «Звёздные вой ны». – Василиса накинула на голову капюшон самодельной накидки «премилого» оранжевого цвета, одёрнула слишком длинные рукава так, чтобы те закрывали кисти рук. – Силу почувствуй, юный падаван. Поможет тебе она, но тёмной стороны берегись!