"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Рыжая липучка, — повернув голову на голос, поморщился Тим. — Никакого тебе покоя…
— А ещё и зеленоглазая, — невозмутимо дополнила Лиз. — Характерная и железобетонная примета всех потомственных прибалтийских ведьм… Господин шеф-повар, примите, пожалуйста, заказ. Я устроюсь за соседним столиком.
— Весь во внимании, госпожа новая постоялица, — расплылся в широченной улыбке Милан. — Заказывайте.
— Мне, пожалуйста, то же самое, что и этому брутальному типу. Только пива — будет достаточно и одной банки.
— Оно крепкое, — предупредил серб. — Двенадцать с половиной пивных оборотов.
— Ничего страшного. И я — крепкая. Железобетон отдыхает… Давайте баночку сразу. Глотну — чисто для поднятия аппетита… Спасибо.
— Пшик! — радостно пропела вскрытая банка.
— Буль-буль-буль…
— Гав-в-в! — искренне восхитился Клык, мол: — «Ну, и сильна, бикса рыженькая! Как бойко булькает-то. Причём, с ярко-выраженным и неподдельным удовольствием… Занятная такая барышня. Отвязанная, дерзкая и лихая. Своя в доску, короче говоря…».
— Прикидывается, — проворчал Тим. — Плавали — знаем. Точка.
— Гав!
— Не спорь. Мне лучше знать.
— Ничего и не прикидываюсь, — поставив полупустую банку на столешницу, возразила девица. — Действительно, отвязанная, дерзкая, лихая и своя в доску… Как зовут тебя, брутальный пёс?
— Гав!
— Приятно познакомиться, Клык. А я — Лиз. Вернее, если полностью — Илзе… Кстати, Брут, переведи-ка меня — в срочном порядке — из четвёртого статусного разряда во второй. То бишь, в группу — «старинные друзья, приятели и знакомые — только женского пола».
— С чего бы это, вдруг?
— Ну, ты и тормознутый… Ладно, представлюсь ещё раз. Илзе Вылкаст. Она же — «Илзе из клана рыжих прибалтийских волков», — как ты сам меня и называл когда-то. Вспоминай, давай, деятель склеротический…
И Тим вспомнил. Его семья, выехав из России, восемь с половиной месяцев, дожидаясь получения из Канады официальных документов на ПМЖ, провела в Латвии — в симпатичном приморском городке Юрмала. Тёмно-жёлтые песчаные дюны, приземистые кривобокие сосны, серая морская гладь, разноцветная каменная галька, шустрые чёрные стрижи…
Беловы тогда снимали две комнаты в старинном деревянном доме, который был построен ещё в девятнадцатом веке. Тиму было четырнадцать, хозяйской дочке Илзе — почти тринадцать.
Взаимная симпатия, дружба, постепенно перерастающая в нечто большее. Первый робкий поцелуй. Обещанье, данное при расставании: — «Я обязательно вернусь к тебе. Жди…».
  
Глава седьмая
 
Ретроспектива 02. Илзе. «На Краю Земли»
 
Латвийская жизнь, она полна неожиданностей: случайных, фатальных, глобальных, предсказуемых и внезапных.
В том плане, что жизни латвийская тиха, скучна, монотонна и одинакова. Более того, она таковой может быть десятилетиями и даже веками: патриархальной, тягучей и — на веки вечные — привязанной к Родине, национальным традициям, устоям и родным могилам.
Может. И, как правило, таковой и является.
Но иногда в голову того или иного латыша входит (прилетает, приползает, внедряется и укореняется), судьбоносная и навязчивая мысль. Вернее, мысли, мол: — «А не послать ли эту долбанную мирную патриархальность (совместно с устоявшейся провинциальностью и крестьянской непосредственностью), к чёртовой матери? На хрена они мне — всем скопом — сдались? Все люди, если верить телевизору и всезнающему Интернету, постоянно куда-то едут, летят, плывут и переселяются, бесстрашно меняя города, страны и континенты. Смело изменяют национальные менталитеты и, если верить говорливым телевизионным дикторам, становятся толерантными, гибкими, просветлёнными и многообразными… А, жена? Как думаешь? Мы-то чего застыли на одном месте — словно ржавыми цепями прикованные? Надо и нам съездить куда-нибудь. Чтобы внукам и правнукам, по крайней мере, было бы — чего рассказать… Да и однозначно-тоскливо стало в нашей Латвии. В том плане, что полностью бесперспективно. Вышли из СССР, обрели вожделенную независимость. И что? А, ровным счётом, ничего. Лишились надёжного и стабильного рынка сбыта. Экономика пришла в полный упадок. В полный и окончательно-тоскливый. Никто работать не хочет. Сплошная торговля и посредничество. Надо сваливать. Надо… В том глобальном смысле, что рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Диалектика, о которой нам так долго рассказывали марксисты-коммунисты. Не отнять и не прибавить…».
 
Так Азуолас Вылкаст и решил. Решил и объявил:
— Всё, семья. Переезжаем в Польшу. Двоюродная тётушка давно уже зовёт. Мол, пора приобщаться к жизни европейской, продвинутой. Уважим, что называется, заслуженную старушку. Да и нашу Илзе давно уже ждут в Варшаве. Более того, возлагают на неё чёткие олимпийские надежды и даже щедрую стипендию обещают… Родовой дом? Покупатель уже имеется — один известный композитор из России. Солидный такой, крутой, доверие внушающий. Обещает ничего здесь не ломать, не рушить и кардинально не перестраивать. Мол, только немного отремонтирует, вселится, и будем всякие модные песенки-шлягеры сочинять — под задумчивый шелест балтийских светло-серых волн…
С момента отъезда Беловых прошло всего-то полтора месяца. Илзе только одно письмо получила от Тимофея, отправленное из канадского «Центра временного размещения переселенцев». Ответ, конечно, написала и отправила. Мол, так и так, переезжаем в Польшу, но куда конкретно — пока не знаю, про адрес сообщу позже. Отправить-то отправила, но в глубине Души поняла, что их отношения сходят на нет, ибо потеряться в этом беспокойном и изменчивом Мире — раз плюнуть. А Интернет в 1998-ом году находился ещё только в стадии начального роста. По крайней мере, ни у Тима, ни у Илзе электронных почт не было. И они — в конечном итоге — переезжая с места на место, действительно, потерялись. Бывает…
Зачем и почему Илзе ждали в Варшаве? А она была талантливой и многообещающей дзюдоисткой, регулярно занимала призовые места на всевозможных соревнованиях — среди «младших девушек», в весовой категории до сорока двух килограмм.
Но и в Польше у семейства Вылкаст откровенно не задалось. Отец с матерью так и не смогли найти постоянной работы, а стипендия, выделяемая Илзе польским Олимпийским комитетом, оказалась копеечной.
Деньги, вырученные от продажи родового латышского гнезда, начали постепенно таять. Что было делать? Возвращаться назад, в Латвию? Но и там найти приличную работу было безумно трудно. А где, спрашивается, жить? Скитаться по родственникам, друзьям и знакомым? Ситуация…
И здесь им откровенно и своевременно повезло — стабильные спортивные успехи Илзе заметила австрийская Федерация по дзюдо. Заметила и сделала предложение, от которого было практически невозможно отказаться. Денежное такое предложение, щедрое, солидное и спасительное. Так латыши Вылкасты стали австрияками.
Потом много чего ещё было — победы, поражения, взлёты, падения, бронзовая олимпийская медаль, травма, заставившая поставить крест на полноценной спортивной карьере, Университет в городе Клагенфурте, диплом журналистки широкого профиля, несколько вялых любовных романов, завершившихся полным «пшиком»…
После окончания Университета Илзе почти полтора года не могла найти приличной работы по специальности. Так, сплошная ерунда — провинциальные журналы-газетёнки, затрапезные информационные агентства и мало-популярные сайтики. Копирайтер-трудяга без особых перспектив. Она даже стала всерьёз задумываться об отъезде. Об отъезде — куда? А, собственно, всё равно. Туда, где растущие рынки и много-много работы. Бразилия, Аргентина, Канада, Австралия, Новая Зеландия. Россия, в конце-то концов.
И тут ей неожиданно позвонили из компании — «На Краю Земли», расположенной в Фельдене.
Полное наименование — Фельден-ам-Вёртер-Зее. Это такой симпатичный австрийский курортный городок, предназначенный для богатых и очень богатых туристов. Ну, для очень-очень-очень богатых.