"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Заключённых приводить в чувство, – в беседке появился Тиль. – Ну, и зануда ты, Лёньчик.
– В чувство?
– Конечно. Местные сатрапы – суки знатные и жестокие. Серьёзно избили и Клааса, и Сооткин. Зачем – избили? Может, из-за гнилой внутренней сущности. А, скорее всего, так здесь заведено. Типа – строгие служебные инструкции. Мол, если приговорённых к казни качественно избить, то они и вести себя – на костре – будут прилично. То бишь, не будут вырываться, орать благим матом и сыпать пошлыми проклятьями – в адрес Великой Инквизиции. Психология, однако…. Итак, я угольщика и его верную супругу отпоил пивком, успокоил – как мог, а также доходчиво обрисовал радужные перспективы скорого спасения. Вопрос, надеюсь, снят? Спасибо…. Прекращаем базарить и перетаскиваем трупы в тюрягу. Я волоку длиннющего, ты – черноволосого. Он, похоже, к тебе неровно дышал. Хи-хи-хи…. Сюда складываем. Молодец. Пойду дверку прикрою.
– Непростые вы, циркачи, ребята, – пробормотала, Сооткин, сидящая на низеньких нарах. – Теперь даже и не знаю, что думать…. Повезло дочери с суженым? Не повезло?
– Не говори, мать, лишнего, – посоветовал Клаас, бережно обнимавший баклагу с пивом. – Всё будет хорошо. Верно, ведь, Гудзак?
– Верно. Хорошо, – засмущался Лёнька. – Здрасте…
Вернулся Даниленко и принялся командовать:
– Семейные разговоры потом будете разговаривать. А сейчас займёмся текущими делами…. Освобождай, Ламме, будущих родственников от кандалов.
– Может, я только цепи оторву, к которым прикреплены тяжеленные пушечные ядра? А с самими кандалами разберёмся уже потом? Когда окажемся в безопасности?
– Снимай, давай, умник. Только аккуратно, ничего не ломая.
«Заклёпки отсутствуют – уже хорошо», – осмотрев кандалы, решил Макаров. – «Обычные короткие металлические пруты, небрежно загнутые в кольца с разрывами. Как и чем загнутые? Наверное, специальными клещами. Не иначе…».
Он примерился, зажмурился, напрягся и – не без труда – разогнул первое кольцо.
– У тебя, будущий зятёк, железные пальцы, – одобрила Сооткин. – Хотя, как иначе? Кузнец, всё-таки…
Минут через десять-двенадцать порученная работа была выполнена.
– Что дальше? – спросил Лёнька.
– Вы, освобождённые, отойдите в сторонку, – велел Тиль. – Вот, чистые льняные тряпицы, возьмите. Оботрите кровь. Перевяжите самые серьёзные раны и ссадины…. Теперь, Ламме, перетаскиваем почивших монахов. Подожди, сперва надо сбросит с нар ветхие тряпки и старую солому, а ещё снять с мёртвых тел кружевные рубахи и чёрные рясы.
– Зачем?
– Рясы пошиты из какой-то странной и подозрительной ткани. Вдруг, она плохо горит? Останутся всякие обгоревшие клочки. Умный человек всё сразу поймёт.
– Плохо горит? Значит…
– Ага, догадливый и сообразительный. Был предсказан нешуточный пожар? Был. Вот, пусть так и будет. Из серии: – «Получите и распишитесь…». Теперь перетаскиваем покойничков. Укладываем на нары…. Надевай на сраных премонстрантов кандалы. Колечки загибай.
– Готово, – доложил Леонид.
За узким окошком ярко сверкнуло-полыхнуло. Буквально через две секунды оглушительно загрохотало.
– Всё одно к одному, – дождавшись, когда стихнут раскаты грома, ухмыльнулся Даниленко. – Молнии, как всем известно, зачастую и являются причинами пожаров. Да и мирные обыватели во время грозы предпочитают не выходить из дома…. Помещаем под нары ветошь и солому. Складываем шалашиком. Поджигаем.
– Щёлк, щёлк, – разбрасывая во все стороны мелкие светло-жёлтые искорки, послушно прошелестело кресало.
Запахло дымком.
– Хорошо занялось, душевно, – одобрил Лёнька. – Нары примыкают к стене, обшитой сухими досками. Через полчаса полыхнёт – мама не горюй. Делаем ноги?
– Делаем. Не вопрос.
– Гори-гори ясно, чтобы не погасло, – прошептала Сооткин…
Первыми в проулок свернули Тиль и Клаас, так и не выпустивший из рук баклагу с пивом. А, вот, Сооткин, заметно прихрамывая на правую ногу, начала отставать.
– Давайте, я понесу вас на руках? – предложил Макаров.
– Неудобно как-то, Ламме.
– Чего же здесь неудобного? Мы же люди не чужие. Давайте…. Оп! Полный вперёд!
Лёнька помог угольщику и его жене забраться в фургон, после этого влез сам, устроился на облучке и взял в руки вожжи.
Ещё через пару минут рядом с ним уселся Даниленко и, отдышавшись, пояснил:
– Монашеские рясы и рубахи, предварительно связав в узел, зашвырнул в окно заброшенного дома, да кормовую сумку снял с лошадиной морды…. Ну, все готовы? Трогай, кучер! А ты, коняшка, не ленись, пожалуйста. То бишь, активней шевели копытами…
Повозка тронулась с места. В небе снова сверкнула яркая молния, басовито и глумливо пророкотал гром.
– Странное дело, – поделился сомнениями Макаров. – Уже несколько часов подряд в небе бушует самая настоящая гроза, а дождик так и не припустил.
– И, слава Богу, – отозвался Тиль, сживавший в ладонях (чисто на всякий случай), рукоятки кинжалов, доставшихся в наследство от неосторожных премонстрантов. – Нам дождь и даром не нужен. Дождики, они горазды – пожары тушить…
– Это я, как раз, понимаю. Но, всё равно, не понятно – почему всё вокруг сверкает и гремит, а дождя нет?
– Так бывает, – долетел из фургона голос Сооткин. – Только очень-очень редко. Один раз в пятьдесят-сто лет…. К чему такое? Старые люди говорят, мол, к большим переменам. К хорошим переменам? К плохим? Это, уж, как получится, господа комедианты. Каждому – по делам и намереньям его…
Повозка выехала из города.
Вокруг было очень тихо. Вернее, торжественно-тихо. Фламандский ночной воздух пах полевым разнотравьем, усталыми солнечными лучами, свежей речной прохладой, безграничной свободой и – совсем чуть-чуть – кондитерской ванилью.
– Спасибо покойному императору Карлу, – ударился в философские рассуждения Даниленко. – Ведь, это благодаря его неустанным усилиям, во Фландрии уже давно прекратились междоусобные войны. Поэтому и городские стены утратили своё первоначальное судьбоносное значение. А, что было бы в противном случае? Каменная стена, окружающая Дамме, была бы оснащена надёжными воротами, возле которых дежурили бы суровые стражники. Пришлось бы прорываться с боем. То бишь, брать на Душу очередную порцию греха…
Луна скрылась за низкими тучами, молнии больше не сверкали, навалилась беспросветная темень.
Но Лёонид, неплохо ориентирующийся в темноте, уверенно правил-орудовал вожжами, а послушная лошадка размеренно трусила вперёд.
По прошествии некоторого времени впереди замаячил дружелюбный огонёк костра.
– Кого там черти носят? – прозвучал, стараясь быть грозным, ломкий мальчишеский голос. – Отзовись! Иначе пальну из арбалета! Ну?
– Баранки ярмарочные усердно гну, – коротко хохотнул Тиль. – Уленшпигель и компания прибыть изволили на условленное место…. Откуда, Франк, у тебя взялся арбалет?
– Да, это я так просто. Для пущей солидности.
– Ламме! – в отблесках костра возник стройный девичий силуэт. – А, где мои папа и мама?
– Мы здесь, – отозвался Клаас. – Живы и здоровы.
– Здесь, – слабым и болезненным голоском подтвердила Сооткин. – Живы…
Вскоре все путники, включая Иефа и Тита Шнуффия, собрались вокруг яркого костерка.
– Что же эти изверги сделали с вами? – с болью глядя на родителей, возмутилась Неле. – Сплошные синяки, царапины и ссадины…. Мама, что у тебя с ногой? Сломана?
– Нет, слава Богу, доченька, – успокоила Сооткин. – Просто ушиб сильный. Синяк вспух – размером с голову вашего пёсика. Ничего, пройдёт. Обязательно заживёт – до твоей свадьбы…. Только голова слегка кружится. Наверное, от переживаний и усталости. Спать очень хочется.
– Со сном придётся немного повременить. Сперва надо хорошенько покушать, – проявил командирскую твёрдость Даниленко. – Давай, ван Либеке, корми уставший народ. Что можешь предложить в качестве очень позднего ужина? Или же, наоборот, очень раннего завтрака?
– Конечно же, кулёш с солониной и кровяной колбасой, – кивнув на дымящийся котёл, широко улыбнулся парнишка. – Как и полагается в таких случаях…. Ой, что это такое? – указал рукой в сторону Дамме.