Чпр 3 (СИ)
— А чего ждать?! Или дело в том, что он не Черное пламя Раграна?!
— Не кричи на маму, — возмущается сестра.
— А ты вообще его папой называла! Предательница!
— Роа! — повышает голос Элегард. — Во-первых, сестра права. Твоя мама пережила слишком многое, чтобы сейчас принимать ответственные решения. А во-вторых, извинись перед сестрой за то, что ты сейчас сказал.
Мне кажется, что назревает грандиозный скандал, но, вопреки моим ожиданиям, Роа только кривится и говорит:
— Прости, Риа.
— И чтобы я больше такого не слышал.
— Хорошо, пап. Но она…
— Роа.
Сын замолкает, как это ни странно. Спокойно принимая слова Элегарда. Ну или относительно спокойно, но, как бы там ни было, попробуй ему что-то подобное сказать Бен, мы бы все тут на месте перессорились. Элегард же разбирается с этой проблемой так, будто ее и не было, и тут же переключается на другую тему:
— На выходных у нас с вами два варианта, из того, что я только что услышал. Аквапарк. И побережье. Решать будем, как всегда, голосованием. Итак, я за аквапарк. А вы?
— Аквапарк!
— Аквапарк!
— Побережье!
Последнее произносит Лар, но я подозреваю, что аквапарк был выбран по следующей схеме: Роа повторил за отцом, а Риа за ним.
— Прости, Аврора, но твой голос все равно не изменит положения вещей. — Элегард касается моего плеча. Смотрит на Лара: — Тогда побережье в другой раз. Договорились?
Меня ударяет волной разочарования. Обиды. Но вместо того, чтобы возразить, мой сын произносит:
— Хорошо. — Собирается встать и уйти, но я перехватываю его за руку.
— Мы с тобой можем поехать на побережье, Лар, — говорю я. — И с Дрим. Она наверняка отдаст нам свой голос.
Лар напрыгивает на меня с таким радостным визгом и так порывисто, что я только чудом не валюсь на Элегарда с детьми. Приходится выпрямиться и сесть, удерживая счастливого тяжеленького сына на коленях. А вот Роа не настолько счастлив, он смотрит на меня хмуро. Риа — непонимающе и явно растерянно.
— Аврора. На пару слов, — Элеград кивает в сторону лестницы.
Я осторожно ссаживаю Лара с колен, Элегард отпускает близнецов. Стоит нам оказаться на втором этаже за закрытыми дверями, как он спрашивает:
— Что это только что было?
— Что? Я поддержала сына, которому было грустно.
— Грустно? Ты это как поняла, Аврора?
— Почувствовала. Я чувствую все, что происходит. И всех.
Меня царапает недоверием. Изумлением.
— Ты настолько хорошо сейчас владеешь пламенем?
Я пожимаю плечами.
— Не настолько. Но Бен будет меня учить, когда приедет в… — я ойкаю и осекаюсь. Он же собирался приезжать по выходным! По выходным! А у меня помимо тренировок, репетиций и прогона еще аквапарк и побережье.
— Что? — переспрашивает Элегард.
— Одну маленькую меня не хватает на новую жизнь без памяти. В выходные должен приехать Бен.
— Бен, — повторяет он и становится жестким. Даже лицо становится жестким. — Супер. Отлично.
— Элегард, это его дети!
— Его дети? Думаешь, он из-за них приедет? — он почти рычит. Правда, тут же выдыхает: — Прости. Прости, я просто не представляю, как все это соединить. Дети не понимают, что происходит. Они ждут нас с тобой, Аврора. Нас, как семью. Неужели ты не видишь, что ты побыла в Рагране совсем недолго, и все снова рассыпается осколками? Такого будущего ты для них хочешь? Он ведь всегда был таким. Всегда все разрушал.
От него волнами расходится ярость, я даже обхватываю себя руками.
— Элегард, он будет видеться с ними. Это не обсуждается.
— А жаль, что не обсуждается. Представляешь, каково им будет рвать себе нервы? И во что превратились мы? Ты будешь ходить с Ларом, я с близнецами?! Это же парадокс!
Он прав, но и неправ тоже. Я действительно хочу, чтобы у детей была семья, я понимаю, как это для них важно. Не только для них. Для меня тоже. Но как быть, если все в самом деле перевернулось с ног на голову?
— Нам придется привыкать жить в новой реальности, — говорю я. — Пока так.
— Пока так? Ты поэтому от него сбежала? Чтобы сейчас вот так просто все забыть?
Я фыркаю. Это не смешно от слова совсем, но мне почему-то смешно. Именно сейчас.
— Так я и забыла. Помнишь? — пожимаю плечами. — К счастью. Кем бы он ни был, каким бы он ни был, он — отец моих детей. Если ради того, чтобы забыть всю ненависть и все обиды мне потребовалось потерять память, значит, пусть так и будет. Я рада этому. Мать и отец не должны ненавидеть друг друга, даже если они живут не вместе. Я хочу, чтобы мои дети были счастливы.
— Они были счастливы, — произносит Элегард. — С нами.
— Да, были, но все изменилось. Я сейчас делаю все, чтобы они были счастливы после того, как все изменилось. Если ты думаешь, что мне легко, ты ошибаешься.
Он вздыхает. Глубоко вздыхает, хмурится.
— Ты права. Права, Аврора. Прости меня.
— Не извиняйся, — я беру его за руки. — Лучше помоги мне. Помоги им. Лар себя чувствует отделенным… я даже не знаю, как это объяснить. Я думала, что дело в том, что мы были в Рагране, и что у него другой отец, но здесь все продолжается. Близнецы избалованы, я это вижу, и они привыкли, что всегда все так, как хотят они. Я хочу, чтобы Лар тоже чувствовал, что он важен. Чтобы понимал, что я люблю его не меньше, что его чувства столь же важны. Его желания столь же важны.
Элегард неожиданно улыбается:
— Он как был твоим любимчиком, так и остался.
— Это неправда.
— Это правда, Аврора. Ты не помнишь, зато помню я. Близнецы всегда были друг у друга, а с Ларом носилась ты. С самого детства. Это ты его отделила. Потому что между вами особая связь, в которой нет места никому больше. Ни мне. Ни им.
Я качаю головой, хочу возразить, но вовремя себя останавливаю. Я действительно не помню, как было до, но если было так, как говорит он, мне и только мне это исправлять в настоящем. Как же много мне надо исправить в настоящем! Того, о чем я не имею ни малейшего представления. Хорошо хоть, что, благодаря случившемуся, оно все вылезло на поверхность.
— Я буду благодарна, если ты мне в этом поможешь. Поможешь объединить их. Меня. — Я чуть было не говорю «нас», но вовремя себя останавливаю, потому что «нас» не вписывается в мои представления о семье. Мои представления о семье остались в Рагране, но там тоже все сложно. Гораздо сложнее, чем здесь.
— Хорошо.
— Хорошо? — выдыхаю с явным облегчением.
— Да. Разумеется, я помогу. Я все для вас сделаю, Аврора, и ты это прекрасно знаешь. — Он удерживает меня за локоть, когда я направляюсь к дверям. — Но и ты помоги мне, пожалуйста. Давай договоримся во всем друг друга поддерживать, тем более что сейчас нам нельзя разделяться.
С этим я абсолютно согласна, поэтому киваю.
— И насчет побережья. Не стоит сейчас появляться в таких людных местах, Аврора.
— Почему? У нас охрана, как у…
— Просто поверь мне. Не стоит. Аквапарк закроют для нас, — Элегард складывает руки на груди. — Побережье для нас не закроют.
От такого заявления мне становится не по себя.
— Закрытый аквапарк? Почему мы не должны появляться на побережье? Что вообще происходит?
— Сейчас все знают, чьи это дети. Тебе этого недостаточно? — он прищуривается.
Мне-то, может, и достаточно. Было бы. Раньше. Но сейчас я чувствую, что он чего-то не договаривает. Если это касается меня и детей, я должна знать! Поэтому складываю руки на груди, повторяя его позу, и интересуюсь:
— С чем это связано, Элегард? Если ты хочешь, чтобы мы были семьей, между нами не должно быть никаких тайн.
— Это не моя тайна, Аврора.
— Нет?
— Нет, — он качает головой.
Я резко разворачиваюсь и иду к дверям. Когда слышу:
— Тебе знакомо имя Кроунгард Эстфардхар?
Глава 23
Мериуж, Рагран
Черное пламя Раграна
Сложнее всего было ее отпустить. Ее и детей. Когда он отпускал Аврору тогда, в первый раз, запретив себе думать о том, что вырывает эту женщину с корнями из сердца, Бен понятия не имел, как невыносимо отпускать любимую женщину вместе с детьми. В город, который позволил ей раскрыться и подарил давнюю мечту — балет и большую сцену, в страну, из которой она, возможно, не захочет возвращаться. Никогда.