Темное сердце (ЛП)

В последнее время он перешел от обнимающегося Доммиэля к резвому Доммиэлю, а затем, наконец, на прошлой неделе, прямо-таки непослушному Доммиэлю. Я думала, что нахожусь на небесах.
Тихие голоса гремели, когда я пробиралась на террасу, где впервые пришла к Джорджу и Кэт, прося их помочь найти Уриэля. Доммиэль стоял, засунув руки в карманы джинсов — Кость придумала ему новую механическую руку — черная футболка с длинными рукавами, туго натянулась на спине, когда он разговаривал со своим братом Максимусом.
Я была счастлива познакомиться с Костью, хотя немного ревновала, когда она ухаживала за ним с такой заботой. Но когда она уходила в прошлый раз, она остановила меня в коридоре и сказала:
— Спасибо, что наконец нашла его. Он нуждался в тебе уже долгое время. — Странные, загадочные слова, но все равно верные.
Когда я сейчас смотрела на некогда отчужденных братьев — это еще мягко сказано — я все еще не могла прийти в себя от этого зрелища. Каждый раз это шокировало меня, даже после того, как я видела это несколько раз с тех пор, как мы были здесь. По крайней мере, раз в неделю.
— Пока мы останемся здесь. Я бы предпочел держаться подальше от города, — говорил ему Доммиэль. — Но мы будем на связи.
— Все, что пожелаешь. — Взгляд Максимуса цвета индиго заметил меня. — И то, чего желает Аня, конечно.
Чертов генерал ухмыльнулся. На самом деле ухмыльнулся. Я вспомнила, как сильно он и Доммиэль были похожи друг на друга, когда он улыбался дьявольской улыбкой. Натянуто кивнув, он согнул колени и, взмахнув гигантскими крыльями, взлетел над заснеженными холмами в сторону Лондона. Я пересекла террасу у перил, дрожа, так как температура резко упала с сегодняшнего утра.
Доммиэль смотрел, как я приближаюсь. Улыбающийся. Кость также заменила его повязку на глазу.
— Знаешь, когда я впервые встретила тебя в Дартмуре, я подумала, что ты похож на какого-то мародера-пирата.
Он взял виски, залпом осушил его и поставил стакан на перила, затем заключил меня в объятия. Его рука из плоти немедленно нашла путь вверх по спине моего свитера и скользнула по голому участку на пояснице.
— А теперь?
Он провел губами ниже моего уха, покусывая то место, которое, как он знал, заставляло меня дрожать.
Я вздрогнула. Он усмехнулся с тем мягким рокотом, от которого у меня все еще подгибались колени и перехватывало дыхание.
— Ты все еще выглядишь как пират. — Я обвила руками его плечи, погрузив пальцы в его черные волосы.
Он прикусил мочку моего уха.
— Этот пират хочет грабить в поисках сокровищ.
Его металлические пальцы были у меня на затылке, скользя и обхватывая волосы, чтобы я не двигалась, пока он прокладывал свой путь вниз по колонне моего горла, через ключицу к другой стороне.
— Ты что-то сказала? — он спросил.
Я даже не могла ясно мыслить, когда его рот был на мне.
— Нет, — один короткий, задыхающийся слог. — Я имею в виду, да. Пойдем внутрь, становится жарко.
— Жарко? Скоро снова пойдет снег.
Скользящий язык под моей челюстью.
— Я имею в виду… здесь холодно.
— Похоже, у тебя проблемы с формированием связных мыслей.
Я вцепилась ногтями в его волосы, пока не поняла, что это, должно быть, больно.
— Черт возьми, ты демон, отведи меня внутрь и займись со мной своим делом на кровати. Или где тебе будет угодно.
Он откинул голову назад и рассмеялся. Это не был смех, наполненный цинизмом, сарказмом или какими-либо мрачными мыслями. Чистая и абсолютная радость. Я хотела утонуть в этом звуке, который он издавал, звуке, который вибрировал от его груди до моей и окружал меня тем же самым безграничным блаженством. Звук моего демонического любовника, любящего меня.
— Да, капитан. — Он нежно поцеловал меня в губы, затем подхватил на руки и направился к выходу на балкон.
Я сцепила пальцы у него за шеей и уставилась на него.
— Я теперь капитан?
Кривая усмешка и дьявол в его глазах.
— Пока я не уложу тебя в эту кровать.
— Так я и думала.
— Есть возражения?
— Вообще никаких. — Я прикусила губу, пульс ускорился, как это всегда бывало.
 
— Что?
— Думаю, что у слуг могут быть возражения. Экономка Джорджа странно посмотрела на меня.
— Это, наверное, потому, что она слышала, как ты кричала прошлой ночью из своей спальни в подвале.
Я со смехом хлопнула его по плечу.
— Она могла бы услышать и тебя. Ты и сам был не слишком спокоен.
К этому времени он пронес меня через двойные двери в спальню, которую мы делили в течение двух месяцев, бросил меня на кровать и забрался на меня сверху, устроившись между моих раздвинутых бедер.
— Нет, — искренне сказал он, глубоко целуя меня, и я ощутила вкус сладкого виски и дыма. — Я хочу, чтобы весь мир услышал меня. Я хочу, чтобы они все знали, кого я люблю каждую ночь.
— Каждую ночь? Так долго, Доммиэль?
Серьезный, пронзительный взгляд, прежде чем он слишком медленно опустился и слишком нежно провел по мне языком и губами, как будто изучая мой рот в первый раз. Запоминая меня. Он поцеловал меня так, как будто это было всерьез. Как будто я была всем.
— Навсегда.
Затем я поцеловала его в ответ, тихо бормоча, пока мы не сняли одежду, наши руки и тела не задвигались, наши губы не ощутили вкус глубоких, долгих поцелуев, слово «навсегда» связало нас глубокой душевной связью. Когда мы оба достигли кульминации и обмякли в объятиях друг друга, я прижала ладонь к его груди, над его быстро бьющимся сердцем. Благодарная.
Ибо он был не единственным заблудившимся, блуждающим и ищущим по пустынным полям мира. Он сказал мне, что мой свет спас его. Но именно его тьма нашла меня.
Я крепче прижалась к нему, уткнувшись лицом в изгиб его плеча, и прошептала:
— Навсегда, — наблюдая, как снаружи начинает падать снег.
Последнее, что я помнила, было завораживающее ощущение его металлических пальцев, скользящих вверх и вниз по моей обнаженной спине, его губ на моем виске, прекрасный, глубокий рокот его голоса, шепчущего в ответ:
— Навсегда, детка.
Конец