Темное сердце (ЛП)

Они все рассмеялись, а потом я посмотрел на Акселя.
— Надо поговорить. Наедине.
Полуулыбка Акселя исчезла. Он сильнее прижал к себе рыжеволосую слева от себя, прошептав ей что-то на ухо, прежде чем уткнуться носом в ее щеку. Затем он сделал то же самое с брюнеткой справа. В унисон они поднялись с дивана и проплыли мимо нас к лестнице, глядя на Аню рядом со мной.
Аксель встал.
— Ребята, почему бы вам не пойти разогреться?
Они были не только его личными телохранителями, но и гитаристом и барабанщиком в Metallkopf.
Металлическая голова по-английски.
— Оставайся здесь, Дом. — Вульфрик встал, позвякивая ремнем с цепочками на поясе, его тяжелые шаги эхом отдавались по каменному полу. — У нас на подходе убийство.
Я кивнул без слов, не собираясь задерживаться здесь дольше чем, это было необходимо.
Как только они спустились по лестнице, Аксель наклонился вперед, упершись локтями в колени.
— Скажи мне, какого хрена ты здесь появился. Ты что, совсем спятил?
Я сел на диван напротив него, устроив между нами цепь, прикрепленную к Ане. Она тоже села. Аксель следил за ее движениями.
Вместо того чтобы обратиться к ней, он пронзил меня своим братским взглядом.
— Verdammte Scheiße (прим. нем. Чертово дерьмо), — выругался он на своем красочно-непристойном немецком. — Король Генрих хочет заключить тебя внизу навсегда. Любой из этих придурков там, любой, кто узнает тебя, может вызвать принца сюда. Или его охотников.
Я подавил свой смешок. Ирония в том, что охотники за ангелами теперь охотились на меня, печально известного повелителя демонов, который осмелился выступить против своих.
— Мы не задержимся здесь.
Взгляд Акселя скользнул к Ане, прежде чем он протянул ей руку.
— Прости его, милая. У него нет хороших манер. Как тебя зовут?
Она промолчала, потом протянула ему руку.
— Аня.
— Аня, — медленно протянул Аксель. — Du bist wunderschön (прим. нем. Ты чудо), — затем он снова повернулся ко мне. — Как, черт возьми, ты ее заполучил?
Он сказал ей, что она очень красивая в своей мягкой, очаровательной манере. Аксель никогда не нуждался ни в чем, чтобы заманить женщин к себе на колени. Они просто падали от гипнотического притяжения, которое он, казалось, имел. Он сохранял свое обаяние долгие годы, в то время как я стал более жестоким, высокомерным и более пересыщенным. Мне было приятно видеть, что Аня никак не отреагировала на его чары. Простой кивок в ответ на комплимент, но затем ее протест заставил мой позвоночник напрячься.
— Мы не вместе… как ты думаешь.
— Все не так как кажется, — пояснил я скорее рычанием, чем словами. — Ошейник для вида. Для безопасности.
— Это я понял. Но это не объясняет напряженности между вами двумя. Как будто вы сейчас займетесь сексом в моей VIP-секции, — он улыбнулся Ане. — Ты должна позаботиться об этом, дорогая.
Я не мог не согласиться с этим. На этот раз и она не протестовала. Удовлетворенное мурлыканье гудело в моей груди, но он был прав. Нам нужно было получить то, за чем мы пришли, и убраться отсюда.
— Мне нужно знать все, что ты знаешь о ведьме Лизабет. Той, что связана с князем Владеком.
Выражение его лица снова посерьезнело, скривившись в хмурую гримасу, темные глаза вспыхнули красным.
— Какого хрена тебе нужно знать о ней?
— Чем меньше ты будешь в этом участвовать, тем лучше.
Откинувшись на спинку дивана, он раскинул свои руки, покрытые татуировками, стебель красной розы обвивался вокруг ствола револьвера на его бицепсе. Дань уважения его любимой рок-группе.
— Она мерзкая, злобная сука. Ты же не хочешь с ней связываться.
— Я не собираюсь с ней связываться. Просто хочу забрать то, что она украла.
Аксель покачал головой.
— Брат. Она в мгновение ока потащит тебя в ад.
— Нет, если ты дашь мне хорошую информацию.
Вольфрик настроил свою гитару на сцене. Аксель встал, стянул со своей головы бандану и провел рукой по длинным волосам. Он подошел к краю балкона, повернулся и отступил назад.
— Ты ведь все равно пойдешь, — упрекнул он. — А ты уверен?
 
— Конечно, — я пожал плечами. — Ты же меня знаешь.
— Прекрасно, — он тяжело вздохнул. — Она наложница Владека, номер один в его гареме ведьм. Он наделил ее собственными обширными владениями. Далеко за пределами просеивания. Она может вызвать свою собственную сущность и даже создала свое собственное демоническое отродье. Двух адских псов.
— Подожди. Она низший демон. Ведьмы не могут создавать свое собственное потомство.
— Лизабет может. Она сильна в черной магии. Далеко за пределами любой живой ведьмы.
— Ты знаешь ее точное местоположение? Она живет во дворце Владека?
— Нет. Но рядом. У нее есть собственный дворец за русской границей в Эстонии, — усмехнулся он.
— Как мы сможем попасть туда? — спросила Аня.
Аксель секунду посмотрел на нее.
— Попасть внутрь не проблема. А вот выбраться оттуда — еще какая. — Он оглянулся на сцену, где Густав отбивал быстрый ритм, чтобы разогреть толпу. — Единственный выход может быть, только если заплатишь ее цену. И ее не интересуют ни драгоценности, ни всякое такое дерьмо. Она наслаждается властью и живыми игрушками.
Аня издала тихий звук огорчения. Должно быть, она думает о своем Архангеле. Нежеланная эмоция вспыхнула в моей груди, царапаясь, как монстр. Но я проигнорировал это.
— Я могу отправить вас к тому, кто знает ее довольно близко или, я бы сказал, даже лично. Скажи ей, что тебя послал Аксель. Она даст вам всю необходимую информацию.
Я встал, когда Аксель приложил ладонь к моему лбу, нажимая на определенное место в моей памяти. Наша вековая клятва крови позволяла легко передать информацию и образы через прикосновения. Когда тысячи лет назад наш мир рухнул и в Элизиуме разразилась война, именно он остался и сражался на моей стороне. Он был тем, кто не дал мне упасть слишком далеко в темноту, когда тот, кого я любил больше всего, глубоко меня ранил.
Опустив руку мне на плечо, он произнес:
— Ее зовут Надя, — он сжал мое плечо. — Береги себя, брат. Вас будут поджидать опасные демоны, такие же, как ты.
— Я знаю.
Затем он наклонился еще ближе.
— Забирай ангела себе поскорее. Похоже, она того стоит. — Он со смехом хлопнул меня по плечу и побежал к лестнице.
Этот ублюдок слишком хорошо меня знал. Знал, что я планирую ее соблазнить. Но нам обоим будет больно, если мы захотим получить удовольствие. Столкновение наших сил, темных и светлых, когда я соединюсь на этом уровне, будет чертовски больно. По крайней мере, мне так сказали. И все же, я все равно хотел погрузить в нее свой член. Хотел ощутить, как эта агония прожигает меня насквозь.
Аня встала с дивана, держа в руках свою цепь.
— Вы кровные братья.
Я подошел к краю балкона, достал из портсигара серную сигарету, закурил, наблюдая, как Аксель выскакивает на сцену под рев аплодисментов толпы внизу.
— Не так, как ты думаешь. Мы разделяем кровные узы по собственному выбору.
Она подошла ко мне, наблюдая за их последней настройкой, когда Аксель схватил микрофон.
— Кажется, вы очень близки. Вы знали друг друга до Падения?
Это было похоже на допрос, который я не хотел продолжать. Воспоминания лучше держать глубоко запрятанными. Но я выпустил струю золотисто-серого дыма и ответил:
— Раньше.
Ее взгляд был устремлен на меня. Она почувствовала, как с меня спадает напряжение. Я не хотел вспоминать, но что-то заставило меня рассказать Ане больше. Чтобы открыться ей больше.
— Аксель спас меня, когда кое-кто, кому я доверял больше всего, предал меня перед Падением, — я с отвращением фыркнул. — А дальше ты знаешь. Ад. Огонь. Кровь.
Проклятье наших душ.
С медленным риффом на электрогитаре толпа взревела, а затем закипела, когда в комнате потемнело и луч прожектора осветил Акселя. Закрыв глаза, он запел одну из своих любимых песен. Мой бедный друг действительно застрял в восьмидесятых. Медленная чувственная мелодия группы Scorpion’s «Я все еще люблю тебя» отдавалась гипнотической силой его голоса.