Жена без выбора (СИ)
Жена без выбора
Глинина Оксана
Глава 1
‒ Тебе говорили, что подслушивать нехорошо? ‒ огромная рука схватила меня за шею и пригвоздила спиной к холодной стене.
‒ Я же только одним… глазком… ‒ глаза намеренно закрыла, потому что боялась ‒ помру от ужаса, как только их открою.
И вообще, чувствую, помру очень быстро, даже не успев сообразить, куда меня занесло. Вот и смерть моя подоспела в образе огромного и свирепого мужика. А я ведь ничего не сделала, всего лишь уши погрела о замочную скважину. Подумаешь, чуточку подслушала разговор жреца с этим мужланом. Мне о себе заботиться надо. Кто их знает в этом мире? Может, они на кострах юных дев зажаривают, а потом едят. И не докажешь, что есть такую, как я, нельзя ни в коем случае.
‒ Лорд?! ‒ потрясенно прошептал тиран мне в лицо. На такое оскорбительное обращение предпочла никак не реагировать, но очень надеялась, что холодная каменная стена не то кельи в монастыре, не то ночлежки в святилище, меня обязательно впитает.
Надежда не оправдалась.
Все, что могла сделать в этот момент я, так это затаить дыхание, чтобы вырез на рубахе не казался таким привлекательным. А то мало ли…
‒ Ну-ка, посмотри на меня! ‒ не попросил, а приказал мой мучитель. Я только поплотнее сжала веки. У него голос был такой низкий, будто бы мне на ухо рычал какой-то особо хищный зверь. От следующего поступка дикаря я сомлела, а этот, будто всю жизнь таким занимался ‒ наклонился надо мной и… понюхал. Глубоко втянул воздух широкими ноздрями. И тут мне вспомнилось ‒ поди, тело мое мыло видело только в прошлой жизни… или в прошлом мире. Моем. Родном. А если учесть длительный мотопробег по пересеченной местности, на котором я по дурости свернула не туда, так страшно подумать, что он там мог унюхать.
‒ Вкусно пахнешь, ‒ констатировал уже не так грозно, но все равно довольно зычно трехстворчатый мужлан с антресолью. ‒ И ты не Лорд.
Ну, спасибо! Волосы-то у меня не стрижены, можно было бы сразу догадаться. На леди я тоже не сильно тянула. Хотя, кто знает, как у них тут все устроено. Глаза бы мои этого не видели!
Даже содрогнулась от воспоминания, что первым узрела в этом месте. Тут же отогнала от себя неприятные впечатления от попадания в этот мир. Сейчас было не до них.
‒ Открой глаза, ‒ горячее дыхание обожгло ухо, а мужская рука плотнее стянула шею.
В запахе, исходящем от его мехового плаща, накинутого на плечи, было что-то звериное. От накатившего удушья мои глаза сами собой открылись. Кричать я не могла ‒ пропал дар речи, да и сдавленные связки мне не подчинялись. Главное, чтобы челюсть осталась на месте, а то буду выглядеть совсем дурой.
Но эти глазищи… батюшки! Я же таких отродясь не видела! А по всему выходило, что и не человек передо мной. У какого же нормального человека зрачки будут вертикальными?! И цвет у них вовсе не человеческий ‒ темная бирюза. Сразу захотелось осенить себя крестным знаменем, хоть никоим боком себя к верующим не относила, но его ручища на моей шее не позволяла сделать даже этого.
‒ Кто ты?
Голос-то у него какой! Гаркни на меня таким голосом Митрофан Апполинарьевич за то, что я у него пары прогуливала, я бы на месте богу душу отдала, и не то что сопромат прогуливала, ни разу на лекции не опоздала бы.
‒ Марина, ‒ умнее же в этот момент ничего не придумалось, как с разбегу назвать свое имя, да еще и настоящее, а не придумать на ходу псевдоним.
‒ Значит, Марина, ‒ задумчиво произнес мужчина, а его рука ослабила хватку, ладонь же стала еще горячее.
‒ Я прошу прощения, ‒ пролепетала, осознавая, что совершаю ошибку лишний раз, разевая варежку, но терпеть было уже невмоготу. ‒ Вы бы не могли отпустить меня, а то температура вашего тела скоро перестанет соответствовать моим жизненным возможностям?
‒ Чего? ‒ а таким умным казался поначалу, но у мужиков с таким эффектным изгибом губ, явно мозги не могут работать быстрее. В темно-бирюзовых глазах отразилось непонимание, а зрачок совсем вытянулся в вертикальную ниточку.
Стало страшно.
Точно сожрет! Как пить дать.
‒ Да отпусти ты ее, Ягойлон! ‒ лысый неказистый жрец, возникший в освещенном проеме, оказался более смышленым, но духовному лицу по жанру положено. ‒ Видишь, она напугана.
‒ Это не лорд! ‒ бирюзовоглазый оторвал от меня свой жуткий взгляд и вперился в бледного монашка.
‒ Да-да, Яго, я знаю, ‒ просветленный священнослужитель местного разлива смиренно потупил взор, но именно это заставило мучителя выпустить мою многострадальную тушку из своей лапы. Я даже ступнями дощатый пол ощутила. Оказывается, все это время мои ноги барахтались в воздухе.
‒ Теперь стало понятно, для чего ты меня сюда вызвал, Морох, ‒ заявил вышеупомянутый Ягойлон. ‒ Но она ‒ не лорд.
‒ В том-то все и дело, ‒ согласно кивнул лысый монашек. Надо сказать, они в этом месте все лысые. Хоть я и видела всего троих, но и те как на подбор - такие же бритоголовые. Как в колонии, ей-богу, и все такие блаженные при этом, словно гуляют среди облаков и по десятку ведерок ванильного мороженого за день уплетают.
‒ Твой брат совершил обряд призыва…
‒ Что?! ‒ морда варвара стала красная, сам он распыхтелся, вот-вот из ноздрей дым повалит. ‒ Тардас не мог так поступить.
‒ И все же он поступил именно так ‒ осквернил это священное место самым ужасным образом. За триста лет своего существования эти стены не видывали такого святотатства. И это еще не все…
‒ Где он? ‒ Ягойлон не дослушал, но приготовился, видимо, творить суд над братом. Кулачищи величиной с волейбольный мяч сжались в тугие канатные узлы. Страшно представить, что произойдет, решись он воспользоваться своим притороченным к поясу мечом, колоссальных, надо сказать, размеров.
Ой, что же будет, когда он правду узнает?
‒ Мне надо видеть брата! ‒ варвар заметался по комнатушке, которая была слишком мала для такой массивной фигуры. ‒ Говори, куда вы заперли этого глупца? Как только я увижу мерзавца, оторву ему голову.
Я попятилась в темный угол, запахивая разошедшуюся на груди шнуровку. Какие сердечные отношения с родственниками. Не хотелось бы мне оказаться его сестрой или, еще чего хуже, женой. Вот уж где был бы полный трындец!
‒ Ты не дал договорить, ‒ опечаленно промолвил блаженный, одними лишь словами прекратив метания этого зверя по келье, чем я и попыталась воспользоваться, тихонечко прокравшись к выходу. ‒ Дело в том, что твой брат не пережил обряда.
‒ Вы его казнили? ‒ Ягойлон оказался весьма бдительным малым. Не отрывая взгляда от собеседника, своей лапищей схватил меня за плечо и вернул обратно.
‒ Нет, мы его не предавали самосуду, хоть подчас очень хотелось. Ведь после произошедшего нам придется покинуть сие место навсегда, а отстраивать новую обитель в горах ‒ это весьма нелегкая задача. Но твой брат не думал об этом, когда взялся чинить непотребства в святилище…
‒ Я тебя услышал, Морох! ‒ прервал наливающуюся недовольством тираду монашка мой пленитель. ‒ И понимаю твой гнев.
‒ Братьям негоже проявлять гнев, мой дорогой друг, но сейчас и правда нелегкое время для нас, и все это из-за Тардаса. Не стоило тебе его сюда отсылать.
‒ Мне казалось, что обитель научит Тардаса смирению, но увы, вышло наоборот, где бы мой брат ни появился ‒ случаются несчастья.
Ну, это я и сама поняла, когда шмякнулась на мужчину сверху. Значит, бедолагу, которому я сломала шею своим задом, звали Тардас. И он брат вот этого чудовища. Не-не-не! Я хочу жить! Надо тихонько отсюда смыться, пока меня не ухлопали на радостях, уточнив причину смерти дражайшего родственника.
Но бдительный Ягойлон преградил мне путь.
‒ А ты куда собралась, Марина? ‒ и так мое имя прозвучало в его исполнении, что в жизни бы не подумала о том, каким оно может быть красивым.
«Так, Маня, не обольщайся! У него зрачки вертикальные! ‒ бдело мое подсознание. ‒ И все может быть, что он живет в болотной глуши, да еще и закусывает юными девами на обед».