Милый дом (ЛП)

Я расстегнула его рубашку, пуговицу за пуговицей, и поцеловала местечко, где билось его сердце. Он застонал, и я снова прижалась губами к горячей, загорелой коже.
– Никто никогда не знал, какие они на самом деле, вдали от посторонних глаз. Я ни одной душе не рассказывал. Ты сегодня была огромным камнем, разбивающим их стеклянную крепость. Я видел панику в глазах отца. Ты можешь уничтожить все, над чем они так упорно работали.
Я провела пальцами по татуировке у него на ребрах.
– Как бы плохо это ни было, я рада, что побывала там, теперь я знаю, с чем тебе приходилось справляться. Мы не можем стереть секреты и плохие воспоминания из памяти, но мы можем начать новую главу нашей совместной жизни.
Тихие слезы вновь побежали по его щекам.
– Мол…
– Ш-ш-ш… – Я покрыла поцелуями его грудь, живот, лизнула пупок и спустилась еще ниже. Откинула края расстегнутой рубашки и, принявшись за брюки, рискнула посмотреть на Ромео – его глаза горели, хищно сверкая, пока он наблюдал за моими соблазнительными действиями. Его потемневший взгляд стал диким и необузданным.
Ширинка расстегнулась легко, я стянула брюки вместе с боксерами и погладила руками его бедра. Он был нужен мне больше воздуха.
От вида его обнаженного тела мой рот наполнился слюной. Нагнувшись, я нежно лизнула его по всей длине. Ромео запрокинул голову и зарычал.
Как раз то, что мне было нужно.
Я взяла его в рот, и бедра любимого дернулись. Обхватив рукой мой затылок, он медленно задвигал ими вперед и назад. Я чувствовала в себе невероятную силу. Ощущала себя главной и обожала то, как заставляла его мне покоряться.
– Бля, Мол. Твой рот! – прошипел он, и я простонала от удовольствия, вибрация заставила его ускорить движения. Ухватившись за пояс его джинсов, я полностью стянула их с мускулистых ног и швырнула на пол, только чтобы опять нагнуться и обрушиться дождем из влажных поцелуев на его бедра и голени. Я снова взяла его в рот, лаская зубами его кожу от основания до кончика. Ромео застонал и застыл, намотав мои волосы на кулак.
Ромео Принс сорвался.
– Встань, – властно приказал он.
Я сразу же встала, наблюдая, как он скинул с себя расстегнутую рубашку и остался передо мной полностью обнаженным, возбужденным и источающим настоящую силу. Взяв за плечи, Ромео развернул меня одним быстрым движением, расстегнул до поясницы молнию на платье, и оно моментально слетело на пол, превратившись в смятую горку черной ткани.
Одной рукой он расстегнул мой лифчик, а другой – развязал ленточки сбоку на черных трусиках. Все, что прикрывало мое тело, упало на пол вместе с болью и муками этого вечера.
Утробно зарычав, Ромео вернул меня на диван и, надавливая горячей ладонью мне на грудь, устроился между ног.
– Я не говорил тебе у меня отсосать, Шекспир. Ты же знаешь, что сначала нужно попросить разрешения. – Его взгляд стал жестче, и я поняла, что ему нужно. Ему было нужно вернуть контроль после того, как родители изрядно жестоко лишили его гордости.
– Теперь твоя очередь, – заявил он и жадно припал губами к моему естеству, его язык неустанно выводил круги, втягивая мою плоть в рот. Мгновенное удовольствие заставило меня вжаться в диван.
– Схвати меня за волосы.
Я сделала, как он велел, ощущая трепет экстаза, танцующего по моей коже.
– Тяни! Сильней!
Я потянула сильнее, заслужив удовлетворенный рык. И быстро кончила, вцепившись в светлые волосы и расплывшись в наслаждении от его рта.
Теплые руки поднялись по моему разгоряченному телу к талии, и применив свою невероятную силу, Ромео перевернул меня на живот. Прижал грудью к спинке и расположился сзади. Взяв за волосы, притянул меня к своим жаждущим устам и грубо поцеловал, давая попробовать собственный вкус на его языке.
Бедрами раздвинул мои ноги и заполнил меня одним сильным толчком. Я распласталась на мягкой ткани, мое тело содрогалось, пока он вбивался в меня, каждое его движение сопровождалось моим долгим стоном. Ромео дирижировал нашим занятием любовью именно так, как хотел: жестко, сильно, но с искренней любовью.
 
– Скажи, что любишь меня, – проурчал он.
Я закатила глаза, прикусив губу.
– Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.
Он громко застонал и стал брать меня еще жестче. Я еле сдерживалась.
– Скажи, что никогда меня не оставишь.
Опьяненная страстью, я больше не могла вымолвить ни слова, просто сжимала в кулаки старую кремовую накидку возле себя.
Он резко остановился, и я попыталась пошевелиться, чтобы снова ощутить столь сладкое удовольствие, но Ромео крепко удерживал меня на месте.
Ромео уперся руками в подголовник, прижался грудью к моей спине, и я почувствовала мятное дыхание у своего уха.
– Делай, как я сказал, или я не дам тебе желаемого, а я знаю, как тебе это нужно.
– Ромео! Хватит! – отчаянно запротестовала я.
От его едкого смеха по коже побежали мурашки.
– Сделай это. Поняла? – процедил он сквозь зубы, потянув меня за волосы.
– Какого черта! – возмутилась я, весьма расстроенная тем, что он остановился. Я оглянулась через плечо и увидела, что он крепко сжал челюсти в ответ на мое поведение.
Он не собирался отступать.
Моя голова сокрушенно упала на подушку.
– Да, блин, я тебя поняла!
Ромео рывком ворвался в меня и пробормотал:
– Ты и вправду поняла меня, крошка. Ты единственная, кто вообще меня понял. Единственная, кто все знает. – Его толчки становились все сильнее и быстрее, от близости его кожи моя спина пылала.
– Скажи, что никогда меня не оставишь.
– Я никогда тебя не оставлю.
Гортанно рыкнув, он обхватил мою грудь руками и покатал между пальцами бутоны сосков.
– Ты никогда не сбежишь.
– Я никогда не сбегу!
– Обещай!
– Я обещаю! – Его рука оказалась у меня между бедер, массируя чувствительную плоть, и я вскрикнула. – Ромео… я… ах! – Оргазм поразил меня, точно молния, разорвав на миллион кусочков и оставив невесомой и ослабевшей.
Ромео всосал в рот кожу на моем плече, помечая меня как свою собственность, и, толкнувшись во мне еще пару раз, наполнил своим жаром.
Я упала на мягкие подушки, а он лениво водил носом по моей шее.
– Я люблю тебя, крошка, – прошептал он, крепко прижимая меня к груди, пока мы пытались отдышаться.
Ромео Принс был настоящим калейдоскопом человеческих эмоций. Он трахал меня так, как будто ненавидел, но его обожание и любовь всегда этому сопутствовали. Я даже представить не могла его другим.
Мы лежали так – удовлетворенно и расслабленно – еще несколько минут, пока я не поежилась от прохлады вечернего воздуха, который задувал сквозь щели в старых деревянных стенах.
– Замерзла? – тихо спросил он.
– Немного.
Поцеловав в висок, Ромео отпустил меня и пошел разводить огонь спичками, оставленными у камина. Совершенно обессилевшая я лежала на диване и смотрела, как его красивое загорелое тело влажно блестело от последствий нашей страсти, как его тугие мускулы перекатывались при каждом движении.
Ромео повернулся ко мне и заметил, что я подглядываю. Расставив руки, он с дерзкой ухмылкой покружился вокруг своей оси.
– Можешь воздвигнуть храм, детка. И поклоняться у моих ног.
Захихикав, я бросила в него затхлую красную подушку, от которой он с наигранным раздражением ловко увернулся.
Ромео медленно направился ко мне, качая головой.
– Маленькая Молли Шекспир, разве ты не знаешь, что нельзя дразнить дикое животное?
– Я так понимаю, это ты о себе?
Он поджал губы, и я обратила внимание на небольшую ранку, которую в гневе оставила его мать.
– О, ты даже не представляешь… я реально дикий.
Возвышаясь надо мной, он накрыл мое расслабленное тело своим. Тьму в его взгляде уже заменил свет.
Я привлекла его к своим губам, нежно взяв за затылок, и тепло его тела моментально меня согрело. Освободив руку из наших объятий, Ромео стянул со спинки дивана кремовую накидку и укрыл нас. Снова обвил меня руками, и я ногтем проследила контур его татуировки на груди.