Хронос (СИ)

— Я, фараон Джосер, правитель Египта, — говорил переводчик, — хочу принести вам свою благодарность. Вы не только смогли понять тайный и гнусный замысел низкого Имхотепа, но также смогли остановить его, и снять проклятье с меня и моих воинов, даруя им, как и подобает, достойный уход в загробный мир. За это я вас объявляю героями Египта и дарую вам часть моих богатств.
После этих слов несколько воинов внесли в зал через небольшую дверь стол со специальными ручками для переноски, на котором была навалена целая гора золотых монет, украшений и кубков вперемешку с драгоценными камнями.
— Но это еще не всё, — продолжал он. — Спасение Египта не стоит нескольких золотых сережек. Поэтому я принимаю тебя Неру, рожденный днём, в ряды отряда моей личной стражи, а вас, Тима и Лика, я объявляю знатными египтянами, и дарую в ваше распоряжение поле средь лучших полей у Нила, и огромный дом под стенами дворца. — Тима и Неру не могли поверить в то, что слышат. Лика же, стоящая рядом с ними, конечно, ничего не поняла, но по вынесенному золоту, и удивленным лицам парней, поняла, что их явно не хотят казнить, скорее, наоборот. — Ну, а теперь вы можете пойти и прочувствовать мою награду, — произнес фараон, и троица вместе с золотом удалились из комнаты.
Всё ещё ошарашенный Тим, не менее ошарашенный Неру и Лика вышли наружу.
— Тима, что сказал фараон? — спросила сестра.
Посмотрев на нее, Тима, к своему великому счастью, не заметил той грусти и печали, что была у нее вчера, и тоски с виной, что были у нее утром, из-за чего Тимофею пришлось полчаса успокаивать и подбадривать ее. Пусть лучше она будет думать о другом, решил он, и быстро пересказал все, что сказал фараон.
— Тима, это невероятно. Мы герои? Мы же теперь богаты! — Воскликнула она, посмотрев на всё золото, что лежало перед ними. Да, богатство иногда бывает полезным, улыбнувшись, подумал Тим, увидев, наконец, в глазах сестры проблеск радости. Внезапно Неру что-то сказал воинам, и те унесли золото.
— Эй, Тима, что, что он сказал? — непонимающе поинтересовалась сестра.
— Неру, куда понесли наше золото? — спросил Тим на латыни.
— Я попросил отнести его в какую нибудь комнату. Потом возьмешь. Да и не будешь же ты ходить с мешком золота, — с усмешкой проговорил Неру.
— Да, действительно. Ты это правильно… — не успел договорить Тимофей, как у него из-под пояса упал на пол серый артефакт, и тут же ярко-золотистый свет стал кружить вокруг них, а когда он исчез, то они в который раз открыли от удивления рты.
  
Глава 7
 
Тим и Лика оказались посреди джунглей. Все было, как в журналах, думал Тим, смотря по сторонам. Густая растительность, которая настолько плотно заполняла всё, что стояло на влажной земле, что между Тимом и Ликой ютились несколько веток и каких-то небольших кустов. Огромные листья, яркие цветы, тёмные ветки деревьев и лиан, пройти через которые, не задев их, было невозможно. Но не только деревьями и лианами полнилась округа. Десятки жуков носились с листа на лист, они пищали и жужжали, а некоторые даже скрипели, как старые качели. Раньше такое Тима видел разве что у озера, в теплый летний день, и вечером, когда комаров было больше всего.
Но самое удивительное заключалось в звуках, что окружали ребят. Щебет птиц далеко разносился вокруг. И он был таким разным! То короткий и прерывистый, то низкий и протяжный. Все это сопровождалось гулом ветра, от которого покачивались и скрипели высокие деревья. Но все это буквально заглушал хор кузнечиков и сверчков, что без остановки стрекотали, не давая ни шанса другим звукам. Но некоторые крики животных, которые больше походили на крики молодой девушки, все же прорывались из общего гама. Смотря и слушая всё это, брат и сестра не могли закрыть рот.
— И куда нас на этот раз занесло? — с огромным удивлением пролепетала сестра.
— Видимо, в джунгли, — ответил брат. И тут же взмок. Его спина покрылась каплями пота, и он почувствовал, как же адски жарко было здесь. Воздух был спертый и влажный, в котором легкими нотками угадывался аромат цветов и деревьев. Но также чувствовался запах гнили и разложения.
 
— И что же мы будем делать? — продолжала задавать вопросы сестренка.
— Не знаю. Но вот что я сейчас сделаю, так это возьму этот чёртов камень и… — сказал брат, и, нагнувшись к мокрой земле, покрытой гнилыми листьями, он поднял серый артефакт. — Нам надо двигаться. Надо попробовать найти людей.
— Думаешь, это хорошая идея? — спросила девушка, намекая на то, что в прошлый раз спастись им от тех же людей помогла лишь удача.
— К сожалению, в джунглях нам просто не выжить долго, — вздохнул Тим. — Потому нам надо их найти.
— И мы сможем найти их?
— Сможем. Конечно, сможем! — Заверил брат, но он был вовсе не уверен в этом. Шагая по пустыне, у них была возможность получить солнечный удар, или загнуться от жары, но тут, в джунглях, их ждали другие, и иногда более смертоносные опасности. От солнечного удара можно спастись куском ткани, но вот как спастись от мелкого комара, который одним укусом наградит тебя такими болезнями, что страшно даже и представить, да и от многих заболеваний тропиков ещё не нашли лекарства. Потому Тим, схватив одну из палок, которыми была устлана земля, выбрав направление методом тыка, пошел вперед, отбрасывая листья с ветками и лианами по разным сторонам. Тимофей был бы и рад понять, в какую сторону он идёт, но не было видно на облачном небе даже солнышка, и потому всё, что им оставалось — это уповать на удачу, которая пока что их не подводила.
Пробираться сквозь джунгли было непросто. Нельзя было ступить ни шагу, чтобы ты не упирался если не в дерево, то в куст, если не в куст, то в огромный, оплетенный лианами валун, который приходилось обходить, и ты вновь упирался во что-то, оплетенное лианами. Раздвигая очередные ветки, Тима замер и сделал знак сестре остановиться. Впереди, на одной из веток сидела небольшая, всего каких-то пару сантиметров, лягушка, которая ярко выделялась своим красным в крапинку цветом на черном фоне. Тима знал много чего. Он от природы был любознательным, и конечно, он интересовался и джунглями, хоть это и было давно. Но кое-что из тех программ, что шли по телевизору, он усвоил. Всё, практически всё, что в джунглях яркого, сочного цвета, ядовито. И сейчас он смотрел именно на такое земноводное. До омерзения яркая лягушка водила своими чёрными глазами в разные стороны и будто ждала, когда человек сделает глупость и дотронется до нее. Но Тим был не дурак. Медленно отойдя назад, он убрал палку, и ветки вернулись на свое законное место.
— Лика, забыл сказать. Ничего не трогай. И самое главное, не трогай ничего яркого.
— Думаешь, я дура, и не знаю этого, — произнесла она, надув губы. По ее лбу скатилась капля пота.
— Я серьезно, — произнес брат.
— А я, думаешь, дурочкой прикидываюсь, — сестра обиженно посмотрела на брата. — Давай, веди нас вперед, Сусанин.
— Ага, пошли, — кивнул брат и направился в обход опасной лягушки.
Парень не знал, сколько они шли, час, полчаса или пять. Понять, сколько времени прошло, было решительно невозможно, но не только время сменилось для него. Окружение, деревья и огромные ветки, непроходимые чащи, льющаяся с широких листьев вода постоянно окропляла брата и сестру, то же самое повторялось из раза в раз, и когда в очередной раз Тима окатила холодная вода, он уже не помнил, в который раз это было. Смахнув воду с лица мокрой рукой, он вновь пошел вперед, хлюпая своими мокрыми кроссовками по упругой земле.
— Тима, как думаешь, почему мы не может вернуться домой? — задала непростой вопрос сестра.
— Не знаю, — кашлянув, ответил Тима. — Сначала я думал, что дело в словах, но в Египте ни я, ни ты даже не думали про чертовы джунгли, не то чтобы говорили про них. Но вот мы здесь, в египетской одежде, пробираемся сквозь чертову чащу, и страшимся каждой подпрыгивающей и пролетающей твари, — произнёс парень, сильно ударив по одной из веток какого-то дерева своей рукой. Его уже основательно достало все это. Постоянные скачки во времени, то в холод, то в жару, то вот как сейчас. Это была словно полоса препятствий, и каждый раз испытание было новым и неизведанным. Но, в отличие от полосы препятствий в армии, здесь ты не упадёшь на землю, и тебя не поднимет звонкий мат комбата. Нет. Если ты упал, то больше не поднимешься. Мёртвые не ходят.